Мстислава Черная – Вторая попытка леди Тейл (страница 21)

— Кажется, вы предвзяты не только к герцогу Ланчестерскому, но и к лорду Дарену Вудстоку? — ответила я вопросом на вопрос и уставилась на Эдвина, изображая искренний интерес.

— Я убежден, что мужчина должен оберегать женщину, и мне очень странно видеть, что лорд Вудсток не помогает вам, а отмахнулся от вас решебником повышенной сложности. Вдвойне я не понимаю, как это поможет вам поступить, леди. Я снова буду откровенен. Лорд Дарен Вудсток и герцог Ланчестерский друзья. Кому именно лорд Вудсток заинтересован помогать? Вы не задумывались, леди Мелани?

Не ваше дело, лорд.

Разумеется, я так не скажу. Я бы с радостью выразилась и грубее, но нельзя.

Стоит ли сказать, что я справляюсь?

Вроде бы можно, но… Да, пока Эдвин еще мальчишка, но он уже обзавелся некоторыми полезными знакомствами, в том числе и в академии. Связи слишком поверхностные, чтобы всерьез опасаться, что Эдвин дотянется до экзаменаторов и помешает мне поступить, но береженого вода бережет. Безопаснее притвориться не очень способной ученицей. Вот позже, когда я стану ученицей гения…

Хвалиться нельзя, соглашаться нельзя.

— Лорд ди Монтеро, — холодный тон вполне уместен, — на вступительном экзамене задачи за меня будут решать преподаватели или лорд Вудсток?

— Леди…

— На экзамене мне предстоит справиться самой, следовательно, и во время подготовки решать задачи я должна самостоятельно.

По напрягшимся пальцам — кисть свободно лежала на колене — я поняла, что в очередной раз довела Эдвина до бешенства. 

Но он все так же безупречно держал лицо и ничем не выдавал эмоций.

Я склонила голову к плечу, рассматривая бывшего мужа с притворной доброжелательностью.

— Кажется, вы правы, леди, — поспешно сдался он.

— Права в чем? — ворвалась в нашу беседу вернувшаяся Кэтрин.

— В том, что методы обучения, которые использует лорд Вудсток, хотя и весьма суровы, вполне оправданны.

— О…

Воспользовавшись моментом, я снова нырнула в решебник, и Эдвину волей-неволей пришлось переключиться на единственную «свободную» леди.

Кэтрин больше не рвалась в оранжерею, что меня несколько насторожило. Либо тетушка сделала внушение и Кэт отказалась от задуманной пакости, либо кузина перестроила планы.

В любом случае мне нужно быть предельно осторожной…

Тетя вернулась через полчаса, а то и больше. Выглядела она как обычно, но, присмотревшись, я заметила довольный блеск в глазах. Леди Миневра поглядывала на мой задачник со злорадным предвкушением, и у меня зародилось подозрение.

Не может быть… Неужели она решилась на то, о чем я старалась даже не думать? Это ведь слишком даже для «добрых» родственничков. А еще — карается смертной казнью, если тебя на этом поймают.

Меня как в снежную круговерть окунуло, все внутри похолодело, завертелось и посыпалось колкими искрами — почему в прошлой жизни я почти до самого финала была слепа и почему ждала Эдвина и вовсе до самого последнего мгновения? Видела, что он делает со мной, с моей семьей, и… 

Может быть… приворот?!

Ужасающее открытие оглушило в самом буквальном смысле слова. Неужели в прошлом они действительно это сделали?! А Эдвин… поддерживал приворотное, да? Иначе я бы «проснулась» раньше. Ну не могла же я быть совсем слепой и дурной? Или могла? Свалить вину на приворот даже приятнее…

Что я знаю о приворотах? Они разные, но условно делятся на две группы: «тяжелые» и «легкие». Первые являются подвидом проклятия и накладываются на жертву, принуждая ее испытывать обожание и жизненную потребность быть с тем, к кому жертва привязывается. Такие привороты буквально сводят с ума, въедаются глубоко в ментал. «Легкие» завязаны на магию или кровь объекта, действуют поверхностно, от них по крайней мере можно оправиться без тяжелых ментальных последствий. Тяжелый приворот — билет на плаху. Легкий — безвозвратный урон репутации и однозначное осуждение света. 

Скорее всего, даже в прошлой жизни приворот был «легким», иначе вместо прозрения я бы свихнулась.

Может, сходить к целителю-менталисту? Понятно, что в этой жизни я ничего еще не принимала, но могла ведь притащить проблемы из прошлой жизни? На всякий случай лучше провериться… Но об этом я подумаю потом.

А сейчас мне надо распознать приворот. Получаса как раз достаточно, чтобы завершить его приготовление из заготовки.

По крайней мере, стало понятно, почему гостей на пикнике мало —  тете не нужны лишние свидетели, она пригласила только тех, кому доверяет.

Беда в том, что приворотное средство не обязательно должно быть напитком. Это может быть что угодно.

Глава 29

Думай, Мелани, думай быстрее! 

Жаль, что я знаю о приворотах не так уж и много. Несмотря на то что к моим услугам в прошлой жизни были лучшие и даже некоторые секретные отделы парламентской библиотеки, эта тема, во-первых, меня не особенно интересовала (и еще вопрос: почему? Почему мне даже в голову не пришло почитать что-то специальное по этому поводу?). А во-вторых, в разделы, где содержались книги по запрещенной магии, мне все же доступа не было. Частично я этот запрет обошла, но не настолько.

Почему, почему я не подумала об этом раньше, тупоголовая курица? Теперь даже не могу сообразить, в какой именно момент меня опоили или околдовали. При первой встрече? Я была дома одна, точнее, со слугами. Эдвин появился внезапно, но дядин дворецкий его опознал и впустил, у меня не было причин не доверять им обоим. 

Он был необыкновенно хорош в своем небрежно распахнутом сюртуке, с хлыстом и шляпой в руках. Да, стоит себе признаться: первое впечатление и головокружение я заполучила самостоятельно, без посторонней помощи. Поплыла, как мороженое на солнышке. 

А дальше? Что было дальше?

Думаю, я влюбилась по-настоящему. Эдвин умеет производить впечатление, а я была легкой добычей. Сделать комплимент, намекнуть, что я покорила своей элегантностью и манерами, шепнуть, что он отказывается верить, будто детство и раннюю юность я провела на континенте, а не на островах. И мое любимое: «Среди юных леди вы самая островная, Мелани». С точки зрения речевого стиля звучит ужасающе, но я млела и чувствовала себя особенной, самой лучшей, непревзойденной. 

«Мелани, вы такая красивая». «Мелани, вы такая умная». «Мелани, только вы меня понимаете».

Тьфу!

Бывший муж ухаживал красиво, кружил голову, и мне не хватало ни ума, ни жизненного опыта заглянуть за красивый фасад, тем более Эдвина хвалили и тетя, и дядя Освальд, и Кэтрин. Да и в свете у него была репутация завидного жениха.

Когда перед самой свадьбой с континента вернулись родители, сладкий туман едва не развеялся клочьями. Как муженек ни старался, но моему отцу он не понравился. А вслед за папой его настороженно приняли и мать, и дядя Эндрю. 

Я до сих пор не знала, что такого генерал Тейл узнал о будущем зяте, раз попробовал помешать нашей свадьбе. Он не пытался жестко запретить — свою дочь опытный стратег и тактик знал получше многих. Но мы уехали почти на месяц, во время которого и мама, и дядя Эндрю, папин брат, и сам папочка ненавязчиво, тактично и довольно умно развеивали облака дури в моей голове.

У них почти получилось. Почти.

Я перестала сходить с ума, это я помню точно. И по возвращении папа обещал мне один серьезный разговор, после которого я должна буду сама решить, выходить ли мне замуж за Эдвина ди Монтеро.

Я согласилась. То есть до поездки на курорт и слышать не хотела ни о чем, любая попытка сказать что-то против Эдвина вызывала во мне жгучий протест — я отказывалась слушать. А тут выдохнула и решила дать родителям шанс. При том, что я все еще обижалась на них, все еще фыркала, как глупая необъезженная лошадь, все еще смотрела букой, — потрясающий результат.

А потом…

Разговор должен был состояться вечером, это я помню. А в середине дня из поместья вернулись тетушка и Кэтрин. И с ними…

Вот! 

О боги и демоны! 

Тетя и Кэт позвали меня на чаепитие, и, когда я пришла, чай уже был разлит по чашкам, что в высшем свете не принято. Я помню, что несколько удивилась. Еще больше я удивилась, когда почувствовала едва уловимый горький привкус, будто в чай подмешали полынь. Тетя принялась рассказывать про Эдвина, и под ее болтовню я сделала еще пару глотков, а затем, забыв про горечь, допила чай до дна. Тетя все говорила и говорила про Эдвина, и я начала поддакивать, соглашаться, что он потрясающий, самый-самый, лучший из лучших.

После чая я вернулась к себе в комнату, достала шкатулку со всеми его письмами и записками. Еще час назад его послания вызывали у меня некоторое смутное недоумение и даже беспокойство, а после чая я перечитывала с умилением и замиранием сердца, едва не прослезилась. 

Вечером от разговора я отказалась. Не просто отказалась — стыдно вспоминать, какую истерику я закатила, как кричала, что не желаю слышать ничего плохого об Эдвине, он безупречен и кристально чист, а кто не согласен, тот мне враг.

Родители… Я уже никогда не узнаю, заподозрили они что-то или нет. Думаю, что заподозрили, потому что снова попытались меня увезти, но поздно вечером я встретилась с Эдвином наедине с молчаливого одобрения дяди Гарльтона. Нет, ничего не было, Эдвин, трепетно держа меня за руки, рассказывал, как ему меня не хватало, как он скучал, ждал, надеялся, считал часы до встречи. Но этого свидания оказалось достаточно, чтобы говорить об угрозе моей репутации.