Мстислава Черная – Попаданка за штурвалом (страница 20)

— Бесполезно.

— Придётся приклеивать к волосам, — вздыхаю я. И намазать пожирнее.

— Прости, но идея плохая.

Отчасти так и есть. Как я потом буду отлеплять своё художество? Родители непременно спросят, почему я продолжаю ходить с причёской, превратившейся в мочалку.

— Не скажи, — хмыкаю я и топорщу концы. — Портить, уже нечего. Или у тебя есть предложения? Учти, парик мама опознает.

— Есть.

Князь дважды ударяет в стенку, затем сдвигает заслонку небольшого окошка и называет кучеру новый адрес. Если номер дома мне ни о чём не говорит, то вот название известное. Стародубная улица считается главной улицей города благодаря дубу, который, как говорят, старше Энтайкаса. Когда мир рухнул в Бездну, дерево уже не было молодым, но оно пережило поднятие обломка суши в воздух, выжило и считается талисманом нашего летающего острова.

Экипаж останавливается.

Я прикрываю своё головное безобразие шляпкой.

Милан предлагает мне руку, помогает спуститься на мостовую и уверенно направляется в тесный проход между двумя зданиями. Два шага, и я… словно в другой мир попадаю. За двухэтажными представительными зданиями спрятался одномачтовый кораблик средних размеров. Верх мачты обломлен по “воронье гнездо”, парусов нет, а вот с носа щерится деревянная морда то ли дракона, то ли морского чудовища.

— Как он здесь оказался? — удивляюсь я.

Кораблям, даже летающим, нужна вода, а этот лежит на суше, причём заметно, что давно. Обшивка местами содрана, в щели между треснувшими досками растёт гриб, крепкой сопливой шляпкой напоминающий маслёнок, только вот цвет у шляпки подозрительно мухомористый.

— Кто знает? Хозяйка гонит любого, кто пытается её об этом расспросить. Говорят, судно было проклято в полёте и упало сюда, не дотянув до порта.

— Чушь какая. Ты хоть раз видел, чтобы над городом летали? Если требуется разворот, то командир облетает остров по краю. И это правило действовало задолго до прихода Альянса. И ещё. Ты видишь следы повреждения?

— Нет.

— При падении с высоты повреждения неизбежны.

— Может, судно не упало, а тормозило на брюхе?

— Тогда бы остались следы торможения. Он бы банально в почу зарылся, а здесь и этого нет. Выглядит так, будто судно сюда доставили на колёсах и аккуратно опустили.

— Ишь, умная, — раздаётся новый голос.

Из-за корпуса выходит весьма странного вида женщина. Левая половина лица самая обычная, а правая не просто изрезана глубокими складками, но и цвет имеет нездоровый серовато-бурый. Левый глаз ясный головубой, правый — чёрный провал без намёка на белок и зрачёк, однако пустой глазница не выглядит. Справа из-под губы выпирает изогнутый клык. Непомерно длинные рукава скрывают кисти. Платье тоже длинное, подол волочится по земле.

Не дожидаясь ответа, женщина приглашающе кивает и первой скрывается за корпусом судна.

Князь уверенно идёт за ней, и я мысленно пожимаю плечами. В душе разгорается любопытство. Никогда бы не подумала, что подобные странности можно найти чуть ли не в самом центре города.

Парусник встречает нас проломом в корпусе, будто кто-то кувалдой проделал внушительную дыру в трюм, ставший для женщины домом.

Нырять в недра парусника я не спешу — опасаюсь. Мало ли на что женщина способна. Вдруг князь привёл меня сюда не волосы спасать, а мозги промывать?

— Дженсен? — замечает он мою заминку.

— Брезгуешь? — усмехается женщина и обнажае руку. Узловатые пальцы пахожи на паучьи. Ногтей нет, вместо ногтей когти.

— Задаюсь вопросом, зачем мы вас потревожили, — пожимаю я плечами.

— Ко мне приходят сводить шрамы и бородавки, избавляться от родимых пятен и восстанавливать выщипанные в ноль брови. Что нужно тебе?

А к ней точно можно обращаться за избавлением от внешних…. особенностей? Ничего не имею против её внешности, но мне странно доверять свою красоту тому, кто… далёк от общепринятых идеалов.

Послушать, что она скажет, в любом случае стоит. Я молча снимаю шляпу и поворачиваюсь затылком.

— Вот, — я ещё и пальцами поднимаю куцые прядки.

— Лейла Светлоокая! Деточка, кто это тебя так? — тон женщины поразительным образом меняется. Вредная ворчунья в миг становится доброй тётушкой.

— Ножницы, — хмыкаю я.

— Джен сама себя подстригла, — поясняет князь. — Моя невеста переоделась под мальчика и почти сбежала. Если бы командир рейса не оказался культистом…

— И что вы мне голову морочите? Вы демонстрируете мне этот срам вместо того, чтобы сразу сказать, что пришли не красоту наводить, а отменить помолвку.

Глава 17

А чего он втирал, гад такой, что помолвку расторгнуть нельзя?! Я же поверила! Оказывается, лапши на уши навесил столько, что до земли свисает. Я подаюсь вперёд:

— Да! — сейчас я избавлюсь от этой липучки-приставучки с матримониальными планами.

— Нет! — подаётся вперёд Милан.

Мы с ним проявляем удивительное единодушие, если забыть, что смысл в слова вкладываем противоположный. Милан оборачивается ко мне. Взгляд бешеный. Я отвечаю широкой улыбкой. На его искры злобы у меня сияние счастья.

— Какая страсть, огонь! — ехидно ухмыляется женщина, обходя нас по кругу какую-то композицию.

— Моя невеста не понимает последствия расторжения помолвки. Джен, напомни пожалуйста, что делают командиры парусников в День Вознесения?

Самый главный, самый любимый праздник местных. В этот день поют хвалебные гимны Близнецам-Ветрам, благодарят богов за спасение, чествуют жрецов и тех, кто связан с воздухоплаванием, потому что без воздухоплавателей жизнь на островах быстро закончится, ведь основные ресурсы поднимаются с земли.

В День Вознесения все, кто берут в руки штурвал, приходят в храм за благословением.

— При чём здесь церемония Паруса?

— При том, дорогая невеста, что отказавшись от покровительства Близнецов, ты не сможешь получить благословение. Мне продолжать?

— Ты хочешь сказать, что я не смогу водить кораблики?

— Князь, не отказывайтесь расторгать помолвку, — влезает женщина. — Барышка, которая любит рулить корабликами, будет пытаться рулить не только деревянным другом, но и мужем.

— Рикардо очень послушный, — киваю я. Зря, наверное, но удержаться невозможно.

Однако Милан в ответ только улыбается, от вспышки злости не остаётся и следа, во взгляде проступает этакое снисходительное величие, будто он убеждён, что крутить его штурвал мне силёнок не хватит, и он заранее разрешает пробовать сколько угодно раз.

Ну-ну.

Вот посажу нянчится с младенцем вместо няни — будет знать.

Эм?

Э-э?

Это как я так быстро до младенца додумалась?! Свят-свят! Рано мне о детях думать.

— Невеста передумала? — хмыкает женщина.

— Я действительно лишусь возможности управлять летающими кораблями? — переспрашиваю я.

— Да.

— Кто вы?

— Внешность моя понравилась?

— Задавать столь личный вопрос с моей стороны было бы слишком грубо. Кто вы, что способны расторгнуть помолвку, которую одобрили боги?

Хотя про внешность мне тоже интересно. Выглядит очень… экзотично. И я не могу сказать, что прям отталкивающе, хотя сама жить бы с такой внешностью точно не хотела.

— Какая ты скучная, — фыркает она. — Я жрицы Лейлы. Я почти также стара, как ваш Старый Дуб. Моя богиня покровительствовала красоте, юности и любви, поэтому мне нетрудно восстановить твои волосы.

Лейла… Я не знаю такой богини. Она из тех, кто предпочёл уйти? В прошлом богов было под сотню, если не больше. Нет, если бы Лейла Светлоокая ушла, то её жрица потеряла бы силу, но жрица сохранила дары своей богини. Однако Лейлу на островах не помнят и не почитают — загадка.

Женщина наверняка замечает немой вопрос в моих глазах.