Мстислава Черная – Попаданка за штурвалом (страница 21)

Я напрягаю память.

В самом начале я прочитала немало храмовых книг, именно с них я начинала знакомство со своим новым миром. Старый пантеон мне был не особенно интересен, я не искала информацию специально, но и не пропускала, если она мне всё-таки попадалась. Лейла, богиня красоты…

— Старшая сестра Кионы? — озаряет меня.

Киона была богиней рек и погибла вместе с мужем, защищая землю от ринувшихся из Бездны полчищ.

— Верно, деточка. Ишь, помнишь. Вот он, — она невежливо указывает на Милана пальцем, — не помнил.

— Но я не помню, что произошло с вашей богиней.

— В день, когда Киона и Райз погибли, Лейла была там, но она не сражалась — это точно известно. Возможно, её схватили демоны, или она отравилась дыханием Бездны, или… За сотню лет я придумала десять сотен версий. Правда в том, что я не знаю, где Лейла. Всё, что я знаю, это то, что она ещё жива, а значит жива моя надежда. Садись, детка, будем восстанавливать твои волосы.

— Спасибо. Простите, я так и не знаю, как к вам обращаться.

— Обычно меня зовут старой каргой, — хмыкает жрица.

Она скрывается в недрах трюма и возвращается с длиннозубым костяным гребнем.

Белое, отдающее в желтизну, резное изделие выглядит устрашающе — его будет сделали из половинки настоящей челюсти хищного зверя. До сих пор красота у меня ассоциировалась с садовыми цветами и бантами, а не дикими волками и черепами.

Жрица достаёт флакон, свинчивает крышку, и по помещению тотчас распространяется болотная вонь гниющих трав. Запах такой, что глаза начинают слезиться. Милан, не выдержав, чихает, но, удивительное дело, наружу не бежит, остаётся рядом.

— Что это? — с опаской уточняю я.

— Что надо. Не вертись. Ох, Лейла Светлоокая, что же ты тут настригла, болезная? Криво-косо, какими-то клоками.

Я всё же поворачиваюсь.

Жрица капает жидкость из флакона на ладонь, и на её коже бурая жижа начинает светиться изумрудным сиянием. Я наблюдаю с нескрываемым любопытстовом — жрецы редко допускают праздных зрителей до своих таинств. Удовлетворённо крякнув, женщина опускает на ладонь гребень и жижа втягивается в зубцы будто лекарство в иглу шприца.

— Я после такой “красоты” не облысею с концами?

— Не вертись! — повторяет она и безболезненно хлопает меня по макушке плоской стороной гребня.

Мне остаётся только покориться.

Жрица не просто расчёсывает, она начинает речитатив. Из её бормотания я тольком ничего не могу разобрать, только выхватываю имя богини.

Жаль, зеркала нет. Кое-как скосив глаза, я вижу, что зелень оседает на прядях. Волосы превращаются в фосфоресцирующие водоросли. Просто отлично! Я больше не похожа на мальчика, я вылитая кикимора.

А жрица продолжает расчёсывать под непрекращающийся речитатив. По ощущениям ничего вроде бы не происходит. Кожу головы не жжёт, не печёт. Я только жвижения гребня чувствую. Изменения я замечаю минут через пять — каждый “проход” гребня становится дольше. Ещё через минуту жрица впервые цепляет меня по плечу.

Я оборачиваюсь.

— Тебе идёт светящаяся зелень, — хмыкает Милан.

— Не вертись, — в очередной раз напоминает жрица.

А как я могу не вертеться, когда волосы… отросли?! И пусть пока они зелёные, главное, что они длинные!

Жрица продолжает.

— Спасибо, конечно, но вы бы не увлекались?

До стрижки я носила волосы до лопаток.

— Деточка, ты правда думаешь, что я, жрица богини красоты, прислушаюсь к твоему мнению после того, как ты себя обкорнала? — она перехватывает волосы и дальше чешет хвост.

— Нам нужно восстановить длину, а не создать, — вмешивается Милан.

— И ты молчи, — немедленно откликается жрица. — Думай об отмене помолвки. Так и быть, от такого чуда, как барышня за штурвалом, я тебя избавлю.

Милан не утруждает себя ответом.

Я в очередной раз пытаюсь посмотреть себе за спину и в очередной раз получаю гребнем по макушке. Жрица тяжело вздыхает и дальше расчёсывает молча, без речитатива. Я терплю, ждё и честно стараюсь не ёрзать на табурете. Если представить, что я за штурвалом…

Нет, за штурвалом кресло удобное, и полёт начинается с регулировки спинки подлокотников. Слишком легко дёрнуть штурвал по ошибке просто из-за неудобной посадки. Именно поэтому вчера я начала не с того, что задрала нос парусника, а с того, что устроилась с комфортом и пристегнулась.

Жрица отступает на шаг.

— Вот теперь я узнаю свою невесту с портрета, — заявляет Милан.

— У тебя был мой портрет? — удивляюсь я.

— Странный вопрос, Джен. Ты забыла, как прислала мне его к своему совершеннолетию?

— Ещё скажи, что письмо прислала.

— Да…

— Не знаю, с кем ты переписывался, с мамой или папой, но точно не со мной.

— Вот как.

— Ага.

Я запускаю пальцы в волосы. Длина и впрямь вернулась. Даже не так — жрица перестаралась. Но стоит ли укорачивать? Выходить из спальни без лёгкой причёски здесь не принято, так что родители никогда не видели меня с распущенными волосами. А вот горничная заметит и может наябедничать.

Зелень исчезла, волосы прежнего светло-золотистого оттенка, блонд, но стали ярче и шелковистее. Прям не волосы, а роскошная грива. А я с клеем и сеточкой мучилась… Могу представить, как Милан потешался, наблюдая моё “рукоделие”.

— Спасибо, — искренне благодарю я жрицу.

— Пропади уже с глаз, невеста.

Милан протягивает женщине… кошелёк.

Ха… Моя причёска стоила дорого.

Я быстро собираю пучок, закалываю, а на голову, как и положено барышне, водружаю шляпу.

Милан подаёт мне руку. Я беру его под локоть. Казалось бы ничего особенного, но я вдруг чувствую, как кровь приливает к щекам.

Глава 18

Милан Авей

Вот же карга! Я не про внешность, исключительно про вредный характер. Додумалась подсказать моей невестушке, что расторжение помолвки дело не настолько трудное, как я пытался представить. Я не лгал — отказ от помолвки почти наверняка лишит Джен возможности управлять парусниками, но вот именно что почти.

Будет плохо, если Дженсен вместо того, чтобы смириться с неизбежностью нашего брака, будет искать варианты.

Вот как мне убедить её?

Хм…

Вообще-то, Дженсен сама мне и подсказала. Дословно я её объяснение не повторю, но смысл я запомнил. Она убеждена, что брак ей невыгоден. Следовательно, чтобы получить согласие, мне достаточно эту самую выгоду ей показать? Проблема в том, что ни титул, ни мои деньги ей не интересны. Хотя титул её всё же будет полезен — не зря ведь она просила поддержать Альянс.

Получается, чтобы добиться согласия, интересным ей должен быть я сам?!

— Ты подозрительно притих, — замечает Джен.

— У меня к тебе… предложение.

Я толком не успеваю обдумать, что собираюсь предложить, но, возможно, так даже лучше.

— Заинтриговал.

— Я предлагаю тебе поездку в столицу в статусе моей невесты. Благовидный предлог не проблема. Допустим, я забираю тебя, чтобы познакомить со столичным образом жизни. Репутация не пострадает, я приглашу для тебя дуэнью.