Мстислав Коган – Операция «Возвращение». Том 1 (страница 26)
Перед лицом промелькнуло что-то большое и черное. Боец стоявший рядом, в следующую секунду отлетел в сторону и упал на землю. Раствор, выделяемый плевуном, на холоде схватился почти мгновенно, и пошевелиться он уже не мог.
— Окна! Эта сука в окне! — заорал кто-то из солдат и в это же мгновение воздух разорвал вой десятков электромагнитных разгонников, перемешавшиеся с тихими хлопками гранатометов. Твари, побросав свои железяки рванулись вперед, прямо на минные заграждения. Началось.
Вдох. Рука с пистолетом медленно поднимается. Красная точка прицела на визоре неторопливо ползет навстречу одному из оскалившихся уродов, который сам бежит на встречу своей смерти. Выдох. Палец давит на спуск. Гудение, сразу же растворяющееся в общем гуле боя. Глаз твари взрывается кровавым фонтаном. Справа, на краю видимости мигает цифра. Одиннадцать.
— Воздух! — кричит кто-то. Взгляд невольно поднимается к низким тяжелым тучам и тут же выхватывает черный силуэт летающей бестии, со всех сторон облепленной клервинами. Тварь летит низко. Тяжело. Почти над нашими головами. Похоже, вынырнула из проулка. Рядом раздается гул мухобойки. Слишком поздно. Сверху уже падают серые туши местных обитателей, а обугленная туша горгульи врезается в противоположный небоскреб.
Одна из тварей приземляется рядом. Прямо на бойца, отстреливающего уродов, несущихся к минному заграждению. Рука сама собой рвется вверх, приставляя дуло прямо к башке ксеномяса, собирающегося впиться в бронеткань на шее одного из парней. Моих парней. Палец со всей силы вдавливает спуск и оскалившаяся тварь дергается. Раз. Другой. Третий. Тварь глядит на меня черным бессмысленным шариком своего глаза, все еще не понимая, что произошло, а из ран на ее морде уже толчками выплескивается черная, дымящаяся кровь. Мгновение и она обмякает, падая всем своим весом на лежащего под ней солдата. Справа загорается восьмерка.
Над головой пролетает еще одна черная капля. Пролетает и размазывается по превратившемуся в грязное месиво снегу, во мгновение ока покрывая его черной, горячей коркой. На этот раз мимо.
— Блядь, да снимите уже этого плевуна, — раздается в ушах крик Леннара, указывающего рукой куда-то в сторону серо-черного городского массива. Пытаюсь повернуться и посмотреть, но мир перед глазами неожиданно покачивается, а затем превращается в серое пятно грязи и снега, облепившего окуляры визоров. Над головой раздается рычание одной из тварей. Рычание, прерываемое гулом электромагнитной винтовки и скулежом, переходящим в хрипящее бульканье. Туша мертвой твари скатывается куда-то в сторону, чья-то рука одним мощным рывком поднимает меня на ноги, а перед глазами появляется лицо Ани. Лишь на мгновение. А потом оно сменилось лицом Леннара.
— … поднимайтесь! В желудке у тварей отдохнете! — успеваю разобрать я, а потом он вскидывает винтовку и начинает поливать иглами прорвавшихся через минное заграждение уродов.
Гляжу на Ани. Девушка снова склонилась над дронами. Рядом с ней уже красуются два черных пятна и одна, разорванная выстрелами туша твари, под которой неподвижно лежит один из наших бойцов. Мертв. С девушкой остался только один, и тот держит робота. Быстро открываю панель отряда и пробегаюсь взглядом по иконкам. Пять посерели. Потерян контакт или признаки жизни. Еще трое покраснели. Тяжелое состояние. От обороны осталось двадцать человек.
Внезапно виски пронзает острая, всепоглощающая боль, отдающаяся ударами крови в ушах. Мир проваливается в темноту, а перед глазами остается лишь сгорбившаяся фигура в динном коричневом балахоне, со светящимися фиолетово-белыми письменами. Она тянет к нам руки. Человеческую и уродливую, больше напоминающую клубок шевелящихся бледно-зеленых змей. Тянет и шепчет что-то. Не разобрать. Но от этого шепота по телу ядом разливается обессиливающий, всепоглощающий страх, а где-то на краю сознания начинает появляться мысль, что все потеряно и лучше сдаться. Проще. Безопаснее. К чему вся эта борьба. Стрельба. Ведь если флот не сможет наладить с нами связь то еще пять тысяч человек не поги… Стоп.
Я тряхнул головой. Затем еще раз. И еще. Мысли, пришедшие откуда-то со стороны, смешались, свалились в кучу и перепутались, так что их разобрать их теперь было уже невозможно. Зрение немного прояснилось и я увидел, как бойцы, отстреливавшие тварей один за другим роняют винтовки и начинают падать на колени, хватаясь руками за шлем. Этот… Этот сектант использует какой-то вид контроля разума. Навязывает нам мысли о сдаче, вбивает их в самую подкорку мозга, пытаясь разрушить нашу линию обороны. Нет. Нет, нет, нет, нет, нет… Так быть не должно. Если так и дальше пойдет, то весь отряд схарчат за пару минут. Зараза. Надо это прекращать. Но как? Я уже истощен, а больше никто из отряда ничего противопоставить этим сукам не способен. Зараза. Ну ладно. Все равно другого выхода уже нет.
Я закрыл глаза и попытался сосредоточится. Шум боя тут же отступил на задний план, а мир заменила мелкая цветная рябь, то и дело пробегавшая по всепоглощающей тьме. Лишь на мгновение. А затем он снова вспыхнул, но на сей раз черными и белыми красками, размытыми, смазанными очертаниями и теряющимися друг за другом контурами. Меня окружали едва заметно светящиеся точки, содединенные еще менее заметными линиями, сплетавшимися в причудливые клубки и постоянно шевелившиеся, перетекающие. Они вяло шевелились, то и дело передвигаясь с места на место. Но что-то с ними было неправильно. Что-то не так. Я попытался сосредоточиться, но в висках снова ритмично застучала кровь, а во рту появился солоноватый привкус. Надо. Иначе всех нас сожрут.
Внезапно из покрытого рябью мрака проступили темные, едва заметные нити. Они впились в светлые клубки и медленно, но верно меняли их окрас на серый, пустой и безжизненный. Высасывали энергию. Прямо как те твари на Омеге-3. И в то же время по-другому. Впились почти во все. Кроме двух. Один из котрых — я сам. Нити вели к черному клубку, расположившемуся на приличном отдалении от остальных. Так мне показалось. Правда тут, в сером, зыбком и постоянно меняющим свои формы тумане, расстояние не имело значения. Никакого. Роль играло лишь время. И сейчас оно работало против нас.
Я мысленно послал вперед голубовато-белый отросток, вытянувшийся из моей руки, обхватил им одну из темных нитей и резко дернул на себя. Щуп сектанта натянулся, напрягся и… исчез, вспыхнув напоследок ярким, нестерпимым светом, от которого темный клубок покачнулся, а все оставшиеся нити заметно натянулись. Обжегся зараза. Сейчас мы тебе…
Я, не обращая внимания на усиливающийся вкус железа во рту, обхватил новую нить и с силой рванул ее. Все повторилось. Натяжение, вспышка, боль, прострелившая голову, кровь, кажется брызнувшая из носа, и черный комок, дернувшийся и съежившийся, будто в него ударили током.
Надо двигаться дальше. Продолжать. Пока еще есть силы. Обхватываю щупом еще три нити. Рывок. В грудь пронзает острая, нестерпимая боль, а мир начинает качаться. Молотки, колотящиеся в виски, сменяются каким-то странным далеким гулом. Будто бы шумом океана.
Сопротивление твари постепенно ослабевает. Она не выпускает новые нити, а темный комок уже заметно сжался и потускнел. Правда, и от меня самого мало что осталось. Еще один рывок и все. Главное… Устоять… На ногах.
Последний удар дался особенно тяжело. Сил почти не осталось, а из-за шума в ушах и постоянно нарастающей боли в груди долго не получалось сосредоточится. Почти вечность, как мне показалось. Но вечность закончилась, черный ком совсем потускнел, а я наконец-то смог открыть глаза.
Мир шатался и двоился, то и дело, рискуя провалиться в какую-то странную, серую хмарь. В ушах стоял монотонный, ритмичный гул, который словно сквозь густую вату пропускал через себя шум боя. Из носа хлестала кровь. Её же привкус был и во рту. А по телу словно яд, разливалась всепоглощающая слабость. Где-то на краю зрения замигало предупреждение, что в кровь введена максимальная доза стимуляторов и ее превышение повлечет за собой летальный исход. Но эффекта от них не ощущалось никакого. Моя иконка на панели отряда горела красным. Требуется срочное медицинское вмешательство. Удивления не было. Да и страха тоже. На них попросту не осталось сил. Лишь на краю сознания крутилась одинокая мысль о том, что я сам подписал свой приговор.
Мимо пробежал боец, на ходу поливая иглами подобравшуюся близко тварь. За ним проследовал еще один. Раздался хлопок нарукавного гранатомета и в следующую секунду группа из трех уродов, чуть отставшая от нашинкованного металлом первого, превратилась в кровавую кашу, черными брызгами разлетевшуюся по округе. Мимо продымил еще один снаряд плевуна, опрокинув одного из бойцов на землю. Второй попытался ему помочь, но подобравшаяся сзади тварь повалила его на щебень, в который превратилась истоптанная стальными ботинками тротуарная плитка.
Рука сама собой рванулась вверх, а палец попытался вдавить спусковой крючок, но в этот момент мир в очередной раз качается. Пистолет упал на землю, а тварь впилась бойцу в горло, пытаясь прогрызть прикрывающую его бронеткань. Но в следующую секунду пропал и он, и залитая черной кровью земля. Осталось лишь затянутое серо-зелеными облаками небо, в которое вонзились черные кинжалы полуразрушенных небоскребов.