Мойзес Наим – Два шпиона в Каракасе (страница 48)
– По словам Гальвеса, тебе в голову пришло кое-что интересное… – начинает разговор Фидель.
– Команданте, – почтительно отвечает Маурисио, – я считаю, что в настоящий момент чрезвычайно важно закрепить ту широкую поддержку, которую народ оказывает Чавесу. Для этого следует поддержать, например, его планы по расширению медицинской помощи населению. И наши медики должны выступать тут в первых рядах. Но при этом, как мне кажется, все-таки самое важное сегодня – бдительность, создание системы постоянного наблюдения и контроля за венесуэльцами и любыми их лидерами. Как раз сейчас настал момент начать использовать наши компьютеры, настал момент запустить в Венесуэлу специалистов из гаванского Университета информационных наук!
Фидель изучающее смотрит на Маурисио. Его локоть опирается на подлокотник кресла, а подбородок опирается на кулак, но он не произносит ни слова. Гальвес весьма ловко вставляет какие-то замечания, но исключительно чтобы подчеркнуть собственное право на это. Фидель не обращает на него внимания и просит Маурисио растолковать свои предложения как можно подробнее.
– Понятно, что мы должны держать под постоянным контролем главных действующих лиц, особенно военных, которые сохраняли нейтралитет во время попытки переворота, а также оппозиционных политиков. Не следует забывать также о журналистах и крупных предпринимателях, решивших остаться в стране. Очевидно и другое: нам надо внедряться в университеты. При этом нельзя упускать из виду, что венесуэльская оппозиция все-таки потерпела поражение, а Соединенные Штаты несколько отошли в сторону после провала поддержанного ими путча. Они уже не могут, как в былые времена, открыто вмешиваться в дела Латинской Америки и посягать на выбранное демократическим путем правительство – особенно такое популярное и прогрессивное, как правительство Чавеса.
Глаза Фиделя, впившиеся в Маурисио, вроде бы ничего не выражают и одновременно пронзают человека насквозь. Но тот продолжает, не давая себя запугать:
– У нас есть возможность расширить нашу разведывательную сеть и исподволь добиться полной власти над Чавесом – над его революцией, нефтью и всеми природными богатствами Венесуэлы.
– Все это нам и так известно, – жестко бросает Фидель.
– Куба может предложить Уго то, чего у него нет, – высококлассных специалистов в области контрразведки, и помочь укротить кое-кого из оппозиционных лидеров, а также поделиться опытом контроля над обществом. – На губах уверенного в себе Маурисио мелькнула тонкая усмешка. – Первое, что мы должны сделать, это установить киберконтроль над организациями, где выдаются гражданам страны удостоверения личности и делают записи актов гражданского состояния, а также над государственными нотариусами и, разумеется, над Национальным избирательным комитетом. Но сделать все это, конечно, незаметно.
Маурисио вполне владеет искусством словесной шахматной игры, хотя в данный момент это похоже скорее на монолог пешки, которая продвигается вперед, переходя с клетки на клетку. Однако ни Фидель, ни Гальвес своих фигур не двигают.
– Главное, – говорит в заключение Маурисио, – чтобы в Венесуэле никто не мог родиться или умереть, жениться или развестись, продать или купить дом, машину либо предприятие, без того чтобы удостоверяющий это документ не был получен нами и сохранен. У Венесуэлы будет нефть, зато у нас будет информация, а информация – это нефть двадцать первого века.
Фидель начинает его понимать. И, судя по всему, услышанное ему нравится. В его взгляде мелькает одобрение. Маурисио замечает это и, словно почувствовав раскрывшиеся за спиной крылья, продолжает:
– Ни один венесуэлец не сумеет проголосовать на выборах, без того чтобы его голос не был зафиксирован нами. Мы должны заставить венесуэльцев крепко усвоить: правительство
Гальвес хотел было что-то сказать, но, услышав столь смелое предложение, буквально онемел.
– …Вот так подчиняют себе ту или иную страну в двадцать первом веке, – настаивает Маурисио. – Не нужно очертя голову вводить туда войска, как это сделали американцы в Ираке. Сами знаете, чем это для них закончилось! Для Кубы очень важны нефтяные ресурсы Венесуэлы, это вопрос жизни и смерти, не больше и не меньше. Простите, команданте, но при всем моем уважении к вам хотел бы заметить, что для всего мира нынешний век – век гражданского общества, а не век военных. И ради блага Кубы мы должны научиться выглядеть гражданским обществом!
Шахматный король с бородой мудрого старца, непроницаемым выражением лица, наделенный вековым опытом и выдающимся умом, с высоты своего трона охватывает взором всю шахматную доску целиком. Еще не успев как следует осмыслить ценность предложенной стратегии, он выслушивает и последние слова пешки, которая не может удержаться от того, чтобы не задать самый важный для нее вопрос, хотя и нарушает вызывающим и дерзким образом установленные правила:
– Что ты мне на это скажешь, Фидель?
Тайная любовь
Положение Кристины все еще остается неопределенным, но что-то должно вот-вот проясниться. Пока она по-прежнему сидит в Вашингтоне. И ждет, какое решение будет принято – отправить ее опять в Венесуэлу или подчистую уволить из Управления. Дни тянутся для нее невыносимо долго. Оливер Уотсон держит свою подчиненную в подвешенном состоянии, хотя и не по собственной воле. Он тоже не знает, что творится в головах у его начальства.
В офисе Кристине делать особенно нечего, и, доведенная до отчаяния, она настойчиво просит Уотсона приоткрыть тайну ее дальнейшей судьбы. Но он ведет себя предельно осторожно, не хочет обнадеживать ее понапрасну, но и надежды не лишает. Уотсон объясняет затянувшееся ожидание тем, что сейчас весь Вашингтон брошен на борьбу с терроризмом, а остальное пока мало кого волнует.
– Сегодня главное – это Аль-Каида, Бен Ладен, Ирак, Афганистан… – объясняет он. – И нам с тобой придется считаться со сложившейся ситуацией. Это реальная угроза для Соединенных Штатов. А Латинская Америка вроде как отошла на задний план.
– Да, но это дает Чавесу свободу действий! – парирует Кристина. – Если никто не приглядывает за ним и никто его не контролирует, он будет делать все, что захочет. А если он воплотит в жизнь разработанную им политическую и экономическую модель, это тоже обернется угрозой для нас, разве не так?
– Ни Венесуэла, ни Латинская Америка в целом серьезной роли в сегодняшнем мире не играют, – гнет свое Уотсон. – О какой угрозе ты говоришь? У них нет ядерного оружия, нет террористов-смертников, как на Ближнем Востоке, и они не обладают такой мощной экономикой, как Китай. К тому же и бедные там не такие бедные, как в Африке или в Азии.
Кристина печально вздыхает. Ей понятны доводы Уотсона, но, на ее взгляд, и Соединенным Штатам, и мировой экономике в целом может нешуточно повредить то, как стали развиваться события в Венесуэле после попытки переворота, а также неопределенность отношений между Уго и государственной нефтяной компанией. Как раз война против Ирака и Афганистана и превращает Венесуэлу в самого надежного поставщика нефти для Соединенных Штатов. Правительству не стоит забывать об этом.
В тот же самый день директор ЦРУ принял у себя в кабинете сенатора Брендана Хэтча, но ни Кристина, ни Уотсон ничего об этом не знали. Очень осторожно и с подобающими случаю реверансами Хэтч поставил директора в известность о том, что в подчиненном ему сенатском комитете внезапно возникли возражения против увеличения финансирования операций в Ираке. Директор вышел из себя и стал доказывать, что на карту поставлена национальная безопасность, что средств, выделенных Управлению на Ирак, а на самом деле еще и на Афганистан с Пакистаном, и без того критически мало. – Это две самые опасные страны в мире, сенатор. Вы это знаете, и ваши коллеги, входящие в комитет по разведке, тоже должны это знать.
Сенатор по-умному и весьма тонко перевел разговор совсем в другое русло – как бы случайно всплыла тема провалившегося переворота в Венесуэле.
– Есть мнение, что лучше ничего не менять в наших подходах к работе на этом направлении и оставить там прежних агентов, – осторожно сказал сенатор, стараясь не дать повода для обвинений, будто он вмешивается в принятие решений, которые являются компетенцией ЦРУ.
Дальнейший диалог велся исключительно взглядами. Директор понял, что
Во второй половине дня Оливер Уотсон сообщил Кристине, что, вопреки их опасениям, она по-прежнему будет руководить резидентурой ЦРУ в Венесуэле. Сердце у Кристины бешено заколотилось. Ей было чем гордиться. Этот приказ заткнет рты всем тем чиновникам, всем тем коварным недоброжелателям, которые мечтали отстранить ее от настоящего дела. Уотсон, всегда отличавшийся крайней осторожностью, дал ей несколько ценных советов. Он, например, считал, что Кристина напрасно теряет время на сбор сведений о проповеднике-жулике Хуане Кэше и на прочие мелочи.