Мойзес Наим – Два шпиона в Каракасе (страница 47)
– Наверняка перебежали бы в другой лагерь, – говорит он с отвращением.
Анхель внимательно смотрит ему в глаза и слушает, как обычно, не перебивая. Он понимает, что Чавесу необходимо выговориться, и это его, возможно, успокоит. Анхель давно научился гасить вспышки бурного темперамента своего товарища. Перепады настроения – обычная для Уго вещь, как и внезапные приступы недоверия к людям, еще недавно составлявшим часть его самого близкого окружения. Все эти черты были знакомы Анхелю задолго до того, как его друг Уго превратился в Чавеса, президента страны.
– Иногда я имею дело с Уго, иногда – с Чавесом. А иногда и сам не знаю, с кем из них двоих, – часто вроде бы в шутку говорил Анхель приятелям.
В то утро Уго открыл Анхелю душу и признался, что за часы, проведенные под арестом у путчистов, он понял: без власти жизнь для него потеряет всякий смысл.
– Ты и вправду так считаешь? – осторожно спросил Анхель.
– Власть, Анхель, должна быть полной, только тогда это власть, – ответил Уго. – Власть берут навсегда, или это никакая не власть.
Анхель не знает, что сказать в ответ. На самом деле он просто не решается противоречить Чавесу.
– После переворота, устроенного оппозицией, переворота, в котором поучаствовали и мои друзья, я уже никому не верю. Слышишь? Никому. Я больше не желаю рисковать – да и не имею права выпустить из рук бразды правления, врученные мне народом. Короче, я пойду на все, чтобы сохранить свою власть и укрепить. На все! Понимаешь? Я уже не тот, каким был прежде, – снова повторяет Уго.
– Понимаю. Но надеюсь, ты по-прежнему веришь, что на меня-то положиться можно, а?
– Спасибо, Анхель, – отвечает Уго и на несколько минут задумывается. А потом мрачно и с пафосом заявляет: – Только один Фидель поговорил со мной честно, только он один вызывает у меня доверие… И еще ты…
Выйдя из спортзала, друзья разошлись в разные стороны.
Погруженный в свои мысли Уго направился в свою комнату, принял душ и решил надеть военную форму с красным десантным беретом. Раздумывая над тем, что совсем недавно пережил, и над тем, как следует вести себя впредь, чтобы такое никогда больше не повторилось, он долго смотрел в зеркало, и вдруг в голове у него зародилось несколько идей, которые он воспринял как истинное озарение. Уго сел, взял лист бумаги и написал: “В нашей стране власть зависит от пяти вещей: денег, информации, умения внушать страх, консолидации и огневой мощи”. Потом нарисовал коробку с пятью рычагами управления:
1. Деньги: контроль над нефтью.
2. Информация: контроль над средствами массовой информации.
3. Умение внушать страх: контроль над населением, выборочное и анонимное использование насильственных методов, а также судебной системы.
4. Консолидация: контроль над государственными институтами, которые ограничивают президентскую власть, в первую очередь над Национальной ассамблеей, судами и Национальным избирательным комитетом, призванным организовывать выборы и надзирать за их проведением.
5. Огневая мощь: абсолютный контроль над армией.
Президент внимательно – и чувствуя прилив уверенности в себе – перечитывает написанное, складывает лист вчетверо и прячет в карман. Потом надевает красный берет и улыбается отраженной в зеркале фигуре исторического героя. Потом выходит из комнаты – оживленный, окрыленный и твердо решивший держаться намеченной линии.
“Больше они мне такую свинью никогда не подложат”, – снова и снова повторяет он про себя. И это становится его новой мантрой.
Я не могу здесь остаться
Ни синее апрельское небо, ни цветущая черешня, ни весенние краски и запахи, ни возможность снова побыть дома не делают счастливой Эву Лопес, которая на несколько дней обрела свое настоящее лицо. Кристина вернулась в Вашингтон, зная, что со службы ее наверняка выгонят.
Едва приехав, она сразу же позвонила Брендану Хэтчу. Роли сенатора, политического лидера, публичного человека, образцового супруга и отца семейства не оставляли ему ни одной свободной минуты. Но, едва узнав о приезде Кристины, он перенес запланированные встречи и придумал какие-то отговорки, чтобы провести несколько часов с ней, с женщиной, которую он боготворит.
Разумеется, в их отношениях произошли большие перемены. В самом начале это была тайная любовь, сильно осложненная тем, что сенатор Хэтч был заметной фигурой в общественной и политической жизни страны. Да и Кристина, хотя и испытывала к нему безусловную привязанность, хотя они и проводили вместе чудесные часы, так и не смогла отдать себя всю без остатка этому мужчине. Она чувствовала за собой эту вину, что стало барьером, который она так и не сумела преодолеть. Кристина пыталась, но безуспешно отказаться от роли любовницы, от роли
Возможно, отъезд Кристины в Венесуэлу и ее напряженная работа там пришлись весьма кстати, поскольку случилось это, когда их отношения переживали очередной кризис. Уже три года Кристина жила в Каракасе, превратившись в Эву Лопес. И столь резкая перемена в ее жизни вроде бы пошла как ей, так и Хэтчу только на пользу. Теперь каждый из них видел в другом самого искреннего и, пожалуй, единственного своего друга. Встречались они, разумеется, редко, зато часто разговаривали по телефону. Хотя Хэтч по-прежнему был женат и все силы отдавал своей успешной политической карьере, расстояние не ослабило ни восхищения, ни любви, которые он испытывал к Кристине.
Приняв крайние меры предосторожности и сделав все, чтобы о его визите не узнала ни одна живая душа, Брендан в семь часов вечера приехал к Кристине домой. Ее квартира была завалена цветами, которые он тайно ей прислал. И сегодня Кристина выглядела красивой как никогда, несмотря на черные круги под глазами – свидетельство долгих бессонных ночей и мучительных тревог, по-прежнему ее не покидавших.
Кристина обняла его скорее по-дружески, чем со страстью. Он же сразу прижал ее к себе и осыпал безумными поцелуями. Но она резко отстранилась. Сейчас ей было не до поцелуев. Кристина предложила Хэтчу чего-нибудь выпить, и они начали откровенный разговор о том, что случилось в Венесуэле, и о неминуемой отставке Кристины в качестве резидента, руководившего операциями ЦРУ в этой стране. Она изливала перед Бренданом душу, и это приносило ей огромное облегчение. Ну а то, что он еще и возглавлял комитет по разведке в Сенате США, могущественную группу, состоящую из тринадцати человек, которая курирует ЦРУ, безусловно, помогало им понимать друг друга с полуслова. Никто лучше, чем он, не мог понять ее смятение, уныние и сокрушительное чувство провала.
Кристина честно признавала, что возвращение Уго на прежний пост – это в какой-то степени победа кубинцев, хотя работу им облегчили явные промахи военных заговорщиков и раздробленность гражданской оппозиции в Венесуэле. Однако при этом Кристина не желала сдаваться: несмотря на то что попытка переворота не удалась и это шло вразрез с интересами США, сама она чувствовала, что еще может успешно выполнить свою миссию в Венесуэле и нейтрализовать влияние кубинцев на правительство Чавеса. – Если бы я могла вернуться и продолжить работу, я бы это доказала. Кроме того, если теперь туда направят нового человека, у него уйдут годы на то, чтобы внедрить своих агентов в венесуэльское общество так же основательно, как это все-таки получилось у меня.
Хэтча аргументы Кристины убедили, к тому же он был готов сделать все, что угодно, чтобы помочь любимой женщине и защитить ее. Существовала и еще одна причина: его больше устраивало, чтобы Кристина находилась подальше от Вашингтона, ведь, хотя это и кажется парадоксом, так она была к нему ближе.
Серьезный разговор медленно сменился ласками, поцелуями и постелью. Через пару часов они, как и всегда, попрощались коротким “До встречи”, что всякий раз обещало новое тайное свидание. Они еще успеют о многом поговорить, после того как Управление поставит Кристину в известность либо о новом назначении, либо об увольнении.
Снова оставшись одна, но чувствуя себя гораздо лучше, Кристина позвонила матери в Аризону. И сказала, что у нее все по-прежнему, нет ничего нового, она нормально работает в своей конторе в Вашингтоне.
Переодеться в гражданское
Маурисио Боско в сопровождении Гальвеса заходит в просторный зал одной из тайных резиденций кубинского лидера, где исключена прослушка. Видно, что Маурисио испытывает страх, но в то же время и многого ожидает от этой встречи, так как понимает, что ему выпал великий шанс изложить разработанную им стратегию действий в Венесуэле тому, кто стоит выше всех остальных, самому команданте Фиделю Кастро. Очевидно, Гальвес нашел план своего подчиненного настолько интересным, что изложил его Фиделю – вот почему тот вызвал Маурисио к себе. И тому кажется, что вот-вот будет разыграна шахматная партия между ним самим и главным революционером, а Гальвес станет в ней вроде как судьей. Наконец прозвучали короткие и скупые приветствия.