Моше Маковский – Город на костях (страница 6)

«Мы ждём. Ты должен открыть врата. Ключ – в крови. В твоей.»

Алексей уронил книгу. Лампа мигнула, и на полу показалось тёмное пятно. Оно вытянулось, превратилось в силуэт человеческой фигуры.

Он отшатнулся, зажмурился. Когда открыл глаза, пол был чист. Но в груди звучал шёпот:

– Ты избран.

С тех пор он стал видеть город иначе.

Когда он шёл по улицам Петербурга, то различал двойные очертания: под домами угадывались другие стены, под площадями – залы, под мостами – ходы. Казалось, мир наверху – лишь маска, а настоящий город прячется внизу, ждёт пробуждения.

Иногда он видел прохожих и на миг понимал: это не люди, а тени. Они двигались по привычке, но в глазах их было пусто.

– Город живёт, – шептал он сам себе. – Город смотрит.

Кто-то из знакомых сказал Анне:

– С вашим мужем неладно. Он разговаривает сам с собой. Он идёт по улице, будто за кем-то следует.

Анна вспыхнула от злости и смущения, но ночью долго не могла уснуть, слушая, как Алексей ворочается в постели и бормочет во сне.

Иногда он вставал, шёл босиком к подвалу, задерживался там. Вернувшись, он ложился рядом, но тело его было холодным, словно он приходил не снизу, а с улицы в морозный день.

Алексей уже не боролся. Он понимал: катакомбы тянут его всё сильнее. Город внизу звал, а дневник Марии становился всё более настойчивым.

Он чувствовал: скоро придёт момент, когда придётся сделать выбор.

И в ту ночь он увидел сон.

Сон был ярким, как явь. Он стоял посреди зала с плитой. Цепь звенела сама собой, череп светился красным. А вокруг, из стен, выходили фигуры – десятки, сотни. Люди в старинных одеждах, с пустыми глазами.

Они окружали его, склонялись, тянули руки.

А впереди стояла Мария.

– Время близко, – сказала она. – Ты должен открыть врата.

Он проснулся, стиснув кулаки так, что ногти впились в ладони. На простыне были капли крови.

Глава X. Трещины

Дом будто остыл. Не только стены – сами звуки стали глуше, шаги звенели пустотой, как в храме, из которого вынесли иконы.

Анна всё чаще ловила мужа на странностях. Он долго сидел у окна, глядя в пустоту, не реагировал на её слова. Иногда он резко вставал среди разговора и уходил, будто слышал зов, который был слышен только ему.

Однажды ночью она проснулась и обнаружила, что его нет в постели. Тишина. Внизу, в подвале, мерцал огонёк. Анна накинула шаль и осторожно спустилась.

Дверь в подвал была приоткрыта. Она увидела мужа – он сидел на полу перед дверью в катакомбы, лампа стояла рядом, и он что-то шептал, глядя на камень.

Анна затаила дыхание. Слова были непонятны – гортанные, чужие.

– Алексей… – позвала она тихо.

Он вздрогнул, поднял голову. Глаза его блестели в полумраке.

– Ты не должна сюда приходить, – сказал он резко. – Здесь… опасно.

Она отступила, поражённая тем, как в его голосе звучало отчуждение. Будто говорил не её муж, а чужой человек.

Днём Анна попыталась заговорить.

– Ты меня пугаешь, Лёша. Ты словно не с нами. Я не знаю, что происходит, но… если тебе плохо, давай обратимся к врачу.

Он усмехнулся.

– Врачу? – повторил он. – Что врач поймёт о городе? Что он скажет о голосах? О дыхании земли?

Анна побледнела.

– Какие… голоса?

Алексей вдруг осёкся. Он понял, что сказал лишнее, и попытался улыбнуться.

– Пустяки, – сказал он. – Просто устал.

Но слова его не убедили ни её, ни самого его.

На стройке всё стало хуже.

Однажды Алексей стоял у котлована и вдруг заметил: в стене грунта проступили очертания. Рёбра. Позвонки. Целый скелет, будто сама земля пыталась показать ему то, что скрыто внизу.

– Видите?! – закричал он рабочим. – Смотрите!

Те переглянулись. На их глазах – только обычный песок и глина.

– Там ничего нет, Алексей Иванович, – сказал бригадир.

Алексей замер. В глазах у него всё ещё был ясный образ костей, но понимание – что остальные их не видят – резануло, как ножом.

– Убирайтесь, – процедил он. – Все.

Рабочие ушли, перешёптываясь. В тот день слухи о «чудном инженере» пошли по городу.

Анна обратилась за советом к знакомому врачу, старому Семёну Давидовичу. Тот согласился прийти.

Алексей встретил его холодно.

– Мне не нужна помощь, – сказал он. – Я здоров.

– Простите, но вы изменились, – мягко заметил врач. – Вы бледны, руки дрожат, глаза воспалены.

– Это всё ерунда, – резко оборвал Алексей. – Вы не понимаете. Я вижу то, чего вы не видите.

– Что именно?

Алексей хотел ответить, но сжал зубы. Он понял: если скажет, этот человек решит, что он сошёл с ума.

– Уходите, – бросил он.

Врач ушёл, но Анне на прощание сказал тихо:

– Следите за ним. Он на грани.

Ночью Алексей снова спустился в катакомбы. Он шёл всё дальше и дальше, освещая путь лампой. Камни светились влажным блеском, стены будто дышали.

И снова – фигуры. Сначала тени, потом всё отчётливее: люди в старинных одеждах, в мантиях, в воинских доспехах. Они молча стояли вдоль стен.

Он остановился, сердце билось в висках.

– Кто вы? – спросил он.

Они не ответили. Но все вместе подняли руки и указали вперёд.

Там, в глубине, мерцал свет. Алексей шагнул.

Свет вывел его в зал, которого он раньше не видел. Потолок был высоким, своды уходили во тьму. В центре стояла огромная чаша из чёрного камня. В ней – тёмная жидкость, густая, как кровь.

Алексей подошёл ближе. В жидкости отразилось его лицо. Но это был не он. Глаза в отражении были пустыми, как у тех теней.