Морвейн Ветер – Герцогиня Облачного Города (страница 3)

– Долги?

– И не думайте, что я не о них знаю.

– Простите, мессир, если желаете дать мне возможность оплатить долги, вам лучше выписать мне из вашей казны полмиллиона лир. Этого с лихвой хватит— да к тому же окупит моё содержание на год вперёд.

– Сомневаюсь, что это вам поможет. Вы наделаете ещё.

– Да полноте, сир! – Эжен ударил кулаком по подоконнику. – Что вы от меня хотите?

– То, что следовало сделать давно. Я хочу вас женить.

– Вержиль…

– Не забывайте, Лебель, что говорите с августом.

– Ваше величество… – укоризненно произнёс Эжен и покачал головой. – Вы же не удалите меня от двора. Я нужен вам здесь, скоро начнётся новая война…

– Вы не будете командовать моей армией на войне, месье де Лебель. Мне нужно, чтобы вы решили северные дела.

– Но Вер… мессир!

– У вас есть богатый выбор, граф, герцогиня Облачного города – или мадемуазель Лермон.

Эжен замолк, опасливо поглядывая на своего августа. Покрытое оспинами лицо мадемуазель де Лермон стояло перед его глазами.

– Это не смешно, – заметил он.

– Вы видите на моём лице улыбку?

– Но почему я?

– Потому что я знаю, что вам будет легче смириться с необычным происхождением супруги, чем любому другому в столице.

Эжен не нашёл, чем возразить. В самом деле, если многие в Августории относились к северянам как к дикарям, то он не только хорошо знал этот народ, но и испытывал некоторую тягу к женщинам северных кровей – впрочем, как и западных, южных, восточных и любых других.

– Меня смущает сама идея брака! – выпалил наконец он. – Независимо от того, из какого народа происходит возможная жена!

Гарон взял его за оба плеча и развернул к двери.

– Идите. Церемония начнётся завтра в двенадцать часов. У вас есть ещё ночь, чтобы обдумать всё… Или сбежать. Но последнее я бы вам не рекомендовал.

Эжен без всякой радости брёл по коридорам дворца. Возвращаться в свои апартаменты он не хотел: во-первых, там его ждала пустота. Во-вторых, оттуда не так легко сбежать. А Эжен ещё не расстался с этой идеей.

– Брак… – пробормотал он и потёр безымянный палец, на который однажды уже надевал кольцо… Снять его на следующий день и выбросить в пруд удалось с трудом, и потому де Лебель не горел желанием повторять эксперимент.

Он с тоской огляделся кругом и заметил, что забрёл совсем не в то крыло, в которое шёл.

Коридор был пуст, не слышалось ни шума голосов, ни шороха шагов, и только кирасиры, охранявшие проход, виднелись вдали.

Пытаясь сориентироваться, Эжен выглянул в окно и увидел там такой же пустынный двор, который явно давно уже не посещал даже садовник.

«Восточное крыло», – догадался он. Хотел развернуться и пойти к себе, но затем снова взглянул на кирасиров и передумал.

Эжен догадался, кого охраняет конвой, и в груди его затрепыхалось знакомое чувство, какое он обычно испытывал в бою или на дуэли – перед тем как выхватить клинок. Страх и предвкушение будоражили кровь.

«А почему бы и нет?» – спросил он себя, не найдя других причин для того, чтобы совершить то, что хотел. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Эжен решительно направился туда, где стоял конвой.

– С дороги! – бросил он, равнодушно раздвигая в стороны копья гвардейцев, и бросил уже через плечо: – Я поверенный августа.

Никто не посмел его преследовать, и Эжен спокойно пересёк коридор, ведущий к спальне пленницы.

Второй конвой он тоже миновал без проблем, и, только ступив в комнату, замер, оглядываясь кругом. Некогда богато отделанная по моде прошлых десятилетий, она теперь так же запустела, как и всё крыло. Никто не собирался церемониться с супругой предателя, и Эжен тоже не испытывал к ней сочувствия. «Война есть война, – твёрдо усвоил он уже давно. – Здесь или ты, или тебя».

Но не старомодные потускневшие гобелены и не пыльный бархат портьер поразили его, а то, что все полки, ниши, столики и тумбы абсолютно пусты. Словно неведомый распорядитель приказал вынести отсюда всё, что могла бы взять в руки герцогиня Брекке. «Всё, чем она могла бы себе навредить», – поправился он.

Самой северянки он тоже не увидел. И только расслышав из-за перегородки негромкий плеск воды, Эжен догадался, где следует её искать.

Медленно, словно во сне, он двинулся вперёд и бесшумно приоткрыл дверь.

Северянка уже куда меньше походила на то измученное существо, что увидел Эжен не так давно во дворце. Она сидела в мраморной ванне, почти по плечи погружённая в неё, а девушка из дворцовой прислуги расчёсывала гребнем её чёрные волосы. Прямые и гладкие, они ниспадали почти что до самого пола, а кое-где влажными прядками прилипали к плечам.

Тусклые лучи, падая из окна, освещали широкие скулы и маленький подбородок северянки. То и другое делало её лицо слегка непривычным взгляду. Эжен видел её с правого бока и, несмотря на лёгкую неправильность, не мог не признать, что это лицо можно назвать красивым. Нос смотрел немного кверху, а бледные губы потрескались, но это не слишком её портило.

Эжен успел отметить ещё и тонкое, как у лесной нимфы, чуть заострённое плечо, от которого вниз к пояснице тянулся уродливый алый рубец.

В следующее мгновение северянка резко повернулась.

– Кто здесь? – крикнула отчаянно и зло. Раздался всплеск, и вместо того, чтобы скрыться с глаз, герцогиня вскочила в полный рост, так что теперь Эжен видел её целиком: плоский живот, алые бусинки сосков и тут же прикрытый ладонью треугольничек лобка.

Задержав взгляд на последнем, Эжен сглотнул. Несмотря на ещё один едва заживший шрам, пробегавший по животу наискосок, и изрядную ссадину, уродовавшую лицо северянки, Эжен по достоинству оценил её внешний вид.

– Мне приказано вас проведать, – ляпнул Эжен первое, что пришло на ум, и ещё раз обвёл взглядом стоявшую перед ним фигуру.

– Керве! – крикнула северянка и тут только, опомнившись, посмотрела на девушку, замершую с гребнем в руках, и обмякла. – Не знаю, как тебя… – в отчаянье пробормотала она.

Догадавшись, чего пытается добиться пленница, Эжен отстегнул плащ и, прежде чем та снова осела в воду без сил, закутал в него юную герцогиню.

– Прошу прощения, – негромко сказал Эжен, когда северянка, таким образом, оказалась в его руках, – я не хотел вас смутить.

Северянка стиснула зубы. Эжен видел, как страх и ненависть борются на её лице.

– Пустите, – вяло сказала она. – Кто вы такой? Кто позволил вам войти? Август обещал мне покой!

Эжен покачал головой, и улыбка скрасила его губы.

– Боюсь, не от меня.

Северянка молчала и смотрела на него всё так же затравленно, но вырваться не пыталась, и Эжену вдруг захотелось её поцеловать.

«Так», – одёрнул он себя и вместо этого, лишь глубоко вдохнув запах волос, пропитанных ароматическими маслами и резко её отпустил.

– Я поверенный августа, – повторил он, с разочарованием прерывая контакт их рук. – Меня прислали узнать, не требуется ли вам что-нибудь.

Северянка молчала, будто язык проглотила.

– Видимо, всё хорошо и без меня, – констатировал Эжен и развернулся к двери, чтобы уйти.

– Верните моего слугу! – прилетело ему в спину, и Эжен, замерев на пороге, обернулся через плечо.

За эти несколько мгновений северянка почти совладала с собой, и теперь на лице её читался приказ.

– Его зовут Керве Эрлансен. Неприемлемо, чтобы мне прислуживал кто-то, кроме него.

Эжен поднял бровь.

– Я передам августу, – бросил он. – Если будете хорошо себя вести.

Калли долго ещё стояла, глядя вслед бесцеремонному незнакомцу и все еще ощущая обжигающие прикосновения его рук на своём плече.

ГЛАВА 3

– Оближи.

Калли знала, что есть вещи, с которыми лучше не спорить. Она стояла на коленях у ног мужа. Руки скрещены за спиной.

Хлёсткая пощёчина прошлась по губам.

– Ты не слышала приказ?