Морвейн Ветер – Герцогиня Облачного Города (страница 5)

– Продолжайте в том же духе, – сказал он и затем, наклонившись к самому уху Калли, произнёс: – Я скоро увижу вас всю. И мне будет позволено не только смотреть.

Сердце Калли стучало как бешеное, но она не находила слов, потому что знала, что этот незнакомец прав: ещё час или около того – и она, Калли, целиком будет принадлежать ему.

Жених как ни в чём не бывало отступил назад и поинтересовался:

– С вами есть тот, кто поведёт вас к алтарю?

Калли растерянно оглянулась на Керве. Южные обычаи она знала, но не так уж хорошо.

– О, это исключено, – по-своему расшифровал жених её взгляд. – Полагаю, вы позволите сделать это одному из моих друзей.

Он кивнул мужчине, стоявшему за правым плечом.

«Как будто у меня есть выбор», – устало подумала Калли, а в следующую минуту Фабрис Анж д`Омур уже вёл её к алтарю.

– Я бы не сказал, что тебе повезло, – заметил Клод, оставшийся стоять рядом с другом. – Тощая, как жердь, и характер как у змеи.

Эжен поджал губы. Хотя идея с браком всё ещё ему не нравилась, но за невесту вдруг стало обидно.

– Уж всяко получше твоих кобыл, – заметил он. И, не дожидаясь реакции на свои слова, двинулся ко входу в собор.

Церемония, длившаяся несколько часов, порядком вымотала обоих. Лица своего Калли так и не показала – впрочем, и сам Эжен настаивать не стал.

Принеся клятвы и кое-как запомнив друг друга по именам, они покинули храм. Эжен подал руку новоявленной супруге, помогая забраться в носилки. Кали обожгла его ненавидящим взглядом, заставив на мгновение растеряться, а затем и разозлиться на собственную глупость.

Калли всё же воспользовалась предложенной рукой, хотя и смотрела на неё довольно долго – как на ядовитую змею, затем Эжен забрался в носилки следом за ней и, подняв паланкин на спины мулов, слуги ударили тех по бокам. Молодожёны двигались в направлении дворца. В носилках царила тишина.

Эжен разглядывал молодую даму, сидевшую перед ним, и думал о том, что, если бы не обстоятельства их знакомства, он был бы рад остаться с ней вот так вот – вдвоём.

Мысли Калли были более печальны. Она не видела лица супруга, но каждое его движение, каждое невесомое прикосновение, каждый вежливый жест – всё напоминало ей о Рудольфе. О жизни, которой у неё никогда не было и никогда уже не будет. Супруг-незнакомец притягивал взгляд Калли, руки тянулись снять с него маску, коснуться, как недавно и Эжен касался её – но тут же Калли одёргивала себя, напоминая, что случится потом и что этот человек может с ней сделать. Она снова, несмотря на все старания, оказалась никем. Пленницей собственной судьбы. А этот человек стал её господином и властелином. Корсаж душил её, и Калли то и дело норовила высунуться в окно, чтобы вдохнуть свежий воздух: но вдыхала лишь запах навоза и лошадиного пота.

В конце концов они покинули носилки так же, как и забрались в них, прошли анфиладой коридоров и заняли места друг напротив друга за столом.

Калли вздохнула с облегчением: супруг теперь оказался достаточно далеко, чтобы Калли почувствовала себя свободней.

Эжен занялся гостями и на невесту более внимания не обращал.

А под конец вечера двое разных слуг взяли их под руки и порознь повели в супружеский покой, пустовавший в доме Эжена уже давно.

Здесь, помимо спальни, имелось две уборных – каждую облицовывал мрамор, но в углу одной стоял пухлощёкий амур, а в углу другой – нимфа, выставившая напоказ крутое бедро.

Двое слуг, среди которых снова не было Керве, омыли Калли, и грудь её стиснуло тоской – новый супруг был в праве отобрать у неё слугу, противиться Калли не могла. Рудольф не делал этого по каким-то причинам, ведомым только ему, но это вовсе не значило, что Эжен станет поступать так же.

Эжен покинул ванную комнату на добрых полчаса раньше невесты, несколько посвежевший, но и разморённый горячей водой. Одеваться не стал – лишь опустился на кровать и прикрыл бёдра покрывалом из расшитой золотом парчи.

Пока он ждал, мысли сменяли одна другую в голове. То, что новоявленная супруга не торопится, не Эжена удивило: очевидно, что Калли рада этому браку ещё меньше, чем он. Доблестный вопль пленницы, когда той огласили приговор, слышал весь двор. И Эжен теперь крайне отчётливо ощущал своё щекотливое положение: о его отъезде, как и о его супружестве, теперь наверняка шептались все кругом. И каждый мог позволить себе сказать, что Эжен Пьер-Луи де Лебель, так долго уходивший от попыток влюбленных в него особ надеть на палец кольцо, теперь женат на той, кто его ненавидит.

Рассматривая это неожиданное происшествие со всех сторон, Эжен успел немного задремать. Его разбудил стук открывшейся двери, и в воцарившейся темноте Эжен увидел фигуру, облачённую в белое.

Калли замерла на пороге. Белоснежная рубашка до пят делала её похожей на ангела – не хватало разве что крыльев.

Эжен вздохнул и поманил невесту к себе, но та не разглядела его жест – или не захотела разглядеть. Она продолжала стоять, неподвижная, как статуя, и Эжен уже собрался встать навстречу, когда, испустив шумный вздох, Калли захлопнула за спиной дверь, и отрезав таким образом новобрачных от любопытных взглядов слуг, скользнула в постель.

Она сразу же оказалась на животе и приподняла рубашку до пояса, так что ещё мгновение назад неподвижная плоть Эжена теперь с энтузиазмом отреагировала на предложенный десерт.

– Приступайте, – сказала Калли таким голосом, словно приказывала слуге повязать шарф.

Эжен поднял бровь и негромко рассмеялся.

– Подумать только, мне досталась супруга-девственница? Рудольф ничему вас не научил?

Щёки Калли заалели, но Эжен не видел этого в темноте. Северянка так и не шевельнулась, не желая ни идти навстречу, ни нарваться на новые насмешки.

Эжен приподнялся на локте и чуть наклонился к ней.

Опустил ладонь на белую спину, и та тут же задрожала под его рукой.

«И правда девственница?» – в некотором недоумении подумал он.

Эжен провёл рукой вниз. Там, где пальцы касались кожи Калли, они тут же ловили мелкую дрожь. А сама кожа – там, где не было рубцов, которых Эжен насчитал ещё несколько штук – оказалась нежной, как самый дорогой батист.

Пройдясь по одной ягодице рукой, Эжен спустился вниз и коснулся стройных ног. Супруга была неимоверно хороша – хотя и до странности пуглива. Эжену доставляло удовольствие касаться её вот так, неторопливо исследовать каждый изгиб. Но Калли и не думала откликаться на ласку, и, хотя Эжену скорее хотелось её взять, чем нет, он вдруг подумал, что вполне может попросту не консуммировать брак. Пройдёт пара месяцев, он наладит дела в северных горах и вернётся домой, сославшись на то, что супруга не исполняла супружескую роль.

От мысли этой Эжен заметно повеселел, но прежде чем отправиться спать, наклонился к Калли ещё ближе и запечатлел на правой ягодице, прорезанной тонким белым шрамом, жадный поцелуй.

– Доброй ночи, любезная герцогиня, – сказал он. Затем переместился и поцеловал Калли в основание затылка, рассылая по телу новую дрожь.

Упал на подушки и мгновенно уснул.

Выждав несколько минут и осознав, что продолжения не будет, Калли повернула голову и уставилась на спящего рядом графа. Мысль о том, что брачная ночь не состоится, должна была бы её обрадовать – но вместо этого Калли ощутила разочарование и обиду, как будто новый супруг ей пренебрёг.

Она долго лежала так, глядя на лицо Эжена, укрытое темнотой, и думала о том, что произошло. Мысли эти и весь этот день так её вымотали, что под конец она уснула без всяких снов.

ГЛАВА 4

Калли просыпалась медленно. Слабые лучики рассветного солнца осторожно заглядывали ей в лицо. Потянувшись, она ощутила себя необыкновенно отдохнувшей. События прошедшего дня не сразу всплыли в голове – в последнее время Калли просыпалась в новом месте каждый день и толком уже не знала, чего ожидать.

Больше месяца прошло с тех пор, как Облачный город был осаждён. И почти столько же с тех пор, как ворота открылись, впуская воинов августа. С той ночи Калли уснула в кровати только раз – прошлой ночью. Но тогда мысли о грядущем слишком тревожили её, чтобы она могла спокойно спать. А теперь всё худшее свершилось, и оставалось принять новую реальность такой, какая она есть.

Калли потянулась и села. Она ещё не успела собраться с мыслями и сообразить, что следует делать теперь, когда повернула голову, и взгляд её упал на супруга, раскинувшегося на другой половине просторной кровати.

– Ты! – выдохнула она, но голос прозвучал так громко в тишине спальни, что зазвенели стёкла на полках.

Маски больше не было на лице Эжена. Он лежал на спине, чуть раскинув в стороны руки и явно ни о чём не беспокоился. Одеяло сползло, открывая взгляду Калли рельефный абрис мускулов, какой бывает у тех, кто тщательно следит за собой. Чёрные кудри разметались по подушкам, а на подбородке пробилась первая утренняя щетина.

Но всё это мало интересовало Калли в тот момент, потому что взгляд её полностью сосредоточился на лице того, кто лежал рядом. Калли его узнала.

– Ты! – уже громче повторила она и, спрыгнув с кровати, попятилась.

Эжен приоткрыл один глаз. Рассеянно посмотрел на неё. Подумал – и открыл второй.

– Я. Ну и что?

– Ты… Вы! Вы ворвались в мой покой! Вы видели меня, когда я…

Эжен вздохнул и сел.

– Я видел вас очаровательно голой. Немного опередил события, что с того? Между прочим, я считаю в некотором роде оскорблением тот факт, что сегодня ночью вы так и не показались мне целиком.