Морвейн Ветер – Герцогиня Облачного Города (страница 6)

Калли стремительно побледнела. Теперь она понимала, зачем жениху потребовалась маска. Если бы она узнала о случившемся до свадьбы…

«То что?..» – спросила себя Калли, и на неё накатило бессилие. Она сделала ещё шаг назад и, почувствовав спиной стену, сползла по ней вниз и уронила голову на колени.

– Звезда, почему ты так ненавидишь меня… – прошептала она.

Эжен с минуту наблюдал за супругой. Утренняя – растрёпанная и взбудораженная – Калли была необыкновенно мила. Захотелось протянуть руку и коснуться её, убрать упавшие на лицо пряди волос.

Эжен решил не отказывать себе в удовольствии. Поднялся с кровати и, устроившись на корточках перед Калли, заставил её поднять лицо.

Скула Калли опухла и приобрела зелёный цвет. Пожалуй, только она и портила красоту девушки.

Эжен провёл кончиками пальцев по краешку синяка, и Калли тут же пробила дрожь.

– Кто сделал это с тобой? – спросил Эжен, не убирая руки.

– Не знаю, – Калли устало качнула головой. – Какой-то солдат, из тех, что везли меня сюда…

– Жаль, что ты не помнишь его имени. Я бы приказал запороть его до смерти.

Калли усмехнулась без всякой радости, но в глазах её промелькнула толика тепла.

– Он был в своём праве, – сказала она. – Я оказалась пленницей. Жаловаться не на что.

Эжен не стал отвечать на эти слова.

– Я прикажу принести целебный лосьон, – сказал он вместо этого и встал. Подошёл к двери и, приоткрыв, крикнул: – Амандин! Принеси нам настой с розмарином и календулой. И где завтрак, чёрт бы вас всех побрал?

Эжен отвернулся от двери и, потягиваясь, прошёл по комнате к окну. Калли против воли наблюдала за тем, как переливаются мускулы на его подтянутых ягодицах и спине. Эжен, казалось, ни капли не смущался своей наготы. А Калли мысленно сравнивала его и того, другого, который брал её до сих пор.

Рудольф был коренаст, хотя и нельзя сказать, чтобы толст. Если бы Калли не знала абсолютно точно, что в жилах его течёт королевская кровь, она скорее подумала бы, что Рудольф – какой-нибудь рождённый кухаркой бастард. Лицо его было в целом правильным, хотя на нём и выделялся характерный для всех представителей правящей фамилии утолщённый нос.

Черты лица Эжена Калли пока что уловить не могла. Каждый раз, когда она смотрела на него, взгляд притягивали глаза – тёмно-серые, как небо в дождь, и такие же подвижные, как тучи на ветру.

Так они и провели в молчании следующие несколько минут. Эжен стоял у окна и разглядывал парк. Он думал о том, как ему не хочется покидать Виену, и о том, не стоит ли затянуть отъезд.

Калли сидела на полу и разглядывала его. Думать о будущем она больше не было сил – оно слишком пугало, как и прошлое. Оставалось сосредоточиться на тех мгновениях, что окружали её сейчас. На тишине комнаты, прерываемой тихим тиканьем часов, на аромате лаванды, наполнившем постель, и на стройной фигуре мужа, казалось, забывшего про неё.

Через некоторое время дверь приоткрылась, и в проёме показался серебряный поднос, заставленный приборами и едой. Калли уловила запах клубничного джема и свежевыпеченного хлеба, а в небольшом графине виднелся горячий шоколад.

Следом за подносом появилась девушка, одетая куда более сдержанно, чем те, кто шептался у неё за спиной при дворе, но всё же далеко не скромно: пышную юбку украшало кружево, лиф платья полностью закрывал грудь, а волосы были собраны в пучок. Стройную шейку обрамлял белый кружевной воротничок.

– Ваш завтрак, граф, – девушка ловко присела в реверансе, умудрившись каким-то чудом не расплескать содержимое кофейника, и опустила завтрак на кровать. Взяв склянку с каким-то лосьоном, огляделась по сторонам – в поисках того, к кому следует применять лекарство. – Вы опять подрались? – спросила она, пристально вглядываясь в лицо графа, который теперь повернулся к ней. Тот провёл в воздухе рукой, и только теперь Амандин разглядела вторую обитательницу комнаты. – Ой… – Амандин тут же попятилась и оглянулась на графа. – Простите, не знала, что вы не один.

Девушка, впрочем, явно не была удивлена – скорее смущена.

– Ничего. Не стоит стесняться, это моя жена.

– Ваша… – Амандин запнулась и перевела удивлённый взгляд на Калли, а затем снова на Эжена.

– Я сам немало удивлён, – Эжен лишь поморщился. – Амандин, позаботься о ней. Я хочу есть.

С этими словами он устроился на кровати, открыв одну из фарфоровых ёмкостей, достал оттуда яйцо и принялся чистить.

Амандин присела на корточки перед Калли, всё это время внимательно наблюдавшей за ней, и склонила голову вбок.

– Тут не хватит лосьона, – она кончиками пальцев тронула синяк, и Калли зашипела. – Кровь застоялась. Понадобится компресс.

Эжен махнул рукой, давая понять, что детали не входят в его компетенцию, и Амандин вопросительно посмотрела его новообретённой супруге в глаза.

– Как будто мне есть из чего выбирать, – устало сказала та. – Компресс – так компресс.

Амандин подняла брови, и Эжен тоже посмотрел на неё.

– Тебе есть из чего выбирать, – заметил он. – Ты можешь просидеть взаперти неделю, не показываясь никому на глаза, или позволить Амандин о тебе позаботиться.

– Вы меня запрёте? – поинтересовалась Калли. Её снова захлестнула злость.

– Ты сама себя запрёшь, – фыркнул Эжен. – А то бы стала ты два часа маскировать этот несчастный синяк, если бы тебе было всё равно, увидят тебя или нет.

– Вы за мной наблюдали, – горестно констатировала Калли.

– Мне просто было любопытно, пойдёт ли тебе мой подарок или нет.

– Ваш подарок…

Взгляды их встретились, и до Калли наконец дошло.

– Платье.

Она помолчала.

– Благодарю. Оно очень красиво.

Эжен не ответил. Он полностью сосредоточился на еде. Только справившись с яйцом, произнёс:

– Если мы решим остаться в столице, я прикажу вызвать портных. Тебе нужны ещё.

– А мы останемся в столице? – спросила Калли, которой Амандин уже обработала скулу и теперь, сдвинув вбок ворот сорочки, дезинфицировала ссадину на плече.

– Не знаю… – Эжен отложил приборы и посмотрел перед собой. – Август ясно дал понять, что первый наш долг – навести порядок в северных делах. Полагаю, если бы мы справились с этой задачей, нам, возможно, не пришлось бы более изображать брак.

Калли смотрела на него и никак не могла понять, что чувствует: облегчение или разочарование.

– Август никогда не поверит в мою верность, —сказала она.

Эжен пожал плечами.

«Поверит, если я ему скажу», – подумал он, но говорить об этом вслух посчитал излишним.

Позавтракав, супруги разошлись каждый по своим делам. Эжен препоручил Калли заботам Амандин. Та тут же спросила, куда делся её слуга, на что Эжен лишь пожал плечами:

– Я не приставлен за ним следить. Надеюсь, что и он не будет приставлен следить за мной.

– Вы ничего не имеете против него? – помолчав, осторожно поинтересовалась Калли, которая всё ещё опасалась, что Керве у неё отберут – и в то же время не хотела демонстрировать супругу страх и тем самым отдавать в его руки власть.

– Вам понадобится слуга. Я пока не стану приставлять к вам своего – но лишь до тех пор, пока ваше поведение не вызывает у меня сомнений.

– Сомнений… – медленно произнесла Калли, и лицо Рудольфа снова пронеслось у неё перед глазами. – Могу ли я попросить вас ознакомить меня с правилами?

– С чем? – по спине Эжена пробежал холодок.

– Как должна вести себя супруга у вас в стране?

Эжен поморщился. Пожалуй, это было именно то, за что он не любил брак. Правила. Да.

– Во-первых, мы с вами давно уже живём в одной стране, – сказал он. – Это первое правило, которое вам следует усвоить, и его установил не я, а август и ваш отец. Они заключили договор шесть лет назад, и Облачный город на правах герцогства вошёл в состав Остеррайха. Вам, как его правительнице, стыдно этого не знать.

Щёки Калли вспыхнули, но она промолчала.

– Во-вторых, со сводом правил, который называется «этикет», ознакомит вас Амандин. Я полагаю, вы найдёте в нём мало нового, но кое-что может вам помочь.

С этими словами он отвернулся и приготовился уходить, когда Калли окликнула его.

– Граф… Его имя Жольт. Вы сможете его найти?

Калли коснулась синяка, которому было уже не меньше трёх дней. Она в самом деле не помнила того, кто её ударил, и не винила ни в чём. Шла война. Куда сильнее задели её слова, сказанные охранниками в тюрьме.

Эжен кивнул.