Морок В.Е – ГАЛЬДУР (страница 6)
Я поворачиваю голову.
Кровать Эмили пуста.
Я встаю и спускаюсь вниз. Свет на кухне не горит, но я вижу ее силуэт у окна.
– Эм? Что ты делаешь?
– Я… Я видела, как кто-то стоял снаружи.
Я подхожу к окну.
– Где?
Она указывает в темноту.
– Там…
Я ничего не вижу.
– Я думаю… Он хочет войти.
– Что?
– Ему нужно войти, Джон.
– Там никого нет. А если бы и был, мы бы его не пустили.
Она медленно поворачивается ко мне. В слабом свете луны ее глаза кажутся слишком большими, слишком темными.
– Он голоден, Джон.
– А?
Я хочу сказать что-то еще, но слова застревают в горле. Тело перестает слушаться. Я стою как вкопанный, глядя в ее глаза, и чувствую, как внутри разрастается холод.
А потом я слышу голос.
Он не снаружи. Он внутри. В моей голове.
– Nugu gurunkilu bard gurutu…
Шепот, древний и чужой.
– Ash Burz-Durbagu burzum-ishi…
Я пытаюсь крикнуть, но не могу. Мир плывет, темнеет. И последнее, что я вижу – лицо Эмили, освещенное луной, и ее странную, чужую улыбку.
Глава 2: Голод
Ночь. Дом затихает, но мысли Хлои не дают ей покоя.
Она сидит на краю кровати, опустив голову. В комнате темно, только лунный свет пробивается сквозь грязное окно, ложась на пол неровными прямоугольниками. Бутылка, которую она принесла с собой, почти пуста. Она подносит ее к губам, делает последний глоток и морщится.
– Бля… – шепчет она, прислушиваясь к тишине. – Надеюсь, меня никто не слышал…
Она ставит бутылку на пол и откидывается на подушки. Голова кружится. Она закрывает глаза.
– Угх… Надо было остановиться на седьмом шоте.
Она шевелит пальцами ног, и боль простреливает от ступней к икрам. Каблуки, которые она носила вчера, до сих пор напоминают о себе.
– Ебучие каблуки… Ебучие ноги на каблуках…
Она шарит рукой по кровати, пытаясь нащупать телефон.
– Где, блядь, мой телефон…
Она открывает глаза, оглядывается. Комната чужая, незнакомая. Пахнет сыростью и старой древесиной.
– Какая… – она икает, прижимая ладонь ко рту. – Гребаная комната в этой дыре – моя?
Она с трудом поднимается, держась за стену, и выходит в коридор. Пол качается под ногами. Она спускается по лестнице и замирает.
В гостиной, на полу, лежит Джон.
Она щурится, пытаясь сфокусировать взгляд. Его тело неестественно вытянуто, руки раскинуты, глаза открыты, но он не двигается.
– Джон? – голос ее хрипит. – Что ты делаешь на полу?
Он не отвечает.
Она подходит ближе, наклоняется.
– Джон?
В этот момент его глаза дергаются. Зрачки расширяются, и в их глубине она видит что-то темное, бездонное. А потом он резко садится, и она отшатывается, вскрикивая.
– Какого хрена?! – выдыхает он, и голос его звучит чужим, низким, будто не его.
Хлоя делает шаг назад, но не может отвести взгляд. Над плечом Джона, в воздухе, она видит… что-то. Тень, которая не отбрасывает тени. Сгусток тьмы, пульсирующий в такт его дыханию.
Голос приходит ниоткуда. Гулкий, древний. Он заполняет комнату, впитывается в стены, проникает под кожу.
– Подчинись… – шепчет тьма, и Хлое кажется, что земля уходит из-под ног.
– К-кто это сказал?! – Джон оглядывается, и в его голосе слышится паника.
– Должен… Питаться… – голос становится громче, и Хлоя чувствует, как воздух вокруг сгущается, становится тяжелым, вязким.
– Это не смешно…! – Джон пытается встать, но ноги не слушаются. Он падает на колени.
– Джон? – шепчет она. – Что происходит?
Она оглядывается, но комната та же. Та же облупившаяся краска, те же темные окна. Но что-то изменилось. Воздух стал другим. Плотным. Живым.
– Где мы? – спрашивает она, и голос ее звучит тонко, по-детски.
Джон не отвечает. Он стоит на коленях, уставившись в одну точку, лицо белее мела.
– Джон? Мне страшно… – Хлоя делает шаг к нему, протягивает руку. – Ты слышишь?
Он поднимает глаза, и в его взгляде она видит отражение той же тьмы, что клубится у него за спиной.
– Что происходит?! – кричит она, и голос срывается на визг. – Сделай что-нибудь!
Тень разрастается, заполняя комнату. Из нее рождается голос – близкий, почти интимный.
– Используй ее… Для своего удовольствия.
Хлоя замирает. Она смотрит на Джона, и в его глазах мелькает ужас.
– Что? Нет! – кричит он. – Какого хера?! О чем ты вообще меня просишь? Я не буду этого делать!
Тьма пульсирует, голос становится жестче.
– Тогда она будет страдать.
Хлоя чувствует, как что-то сжимает горло. Она хватается за шею, пытаясь вдохнуть, но воздух не проходит. Легкие горят, в глазах темнеет.