Морок В.Е – Архив тишины (страница 9)

* * *

На улице шёл мелкий дождь. Арина подняла воротник куртки лёгкой, осенней, — и открыла тетрадь. Мокрыми пальцами написала:

Слава знает. Не помнит или не говорит. «Консультант по данным» был. Мать его видела. Паша его видел. Дима нашёл его очки. Один Слава «не знает» и единственный, кто угрожает.

Потом, ниже, стараясь писать разборчиво, хотя ручка скользила по мокрой бумаге:

Слава сказал: «Ты не помнишь, что с тобой было полгода». Не «что ты делала» — а «что было». Как будто со мной что-то делали. Он это знает. Он часть этого. Или он тоже не знает, что он часть.

И последней строкой, почти не видной от дождя:

Очки. Тонкая оправа. К. толстая. Два разных. Но если К. — хранитель, то второй кто? И если Слава его привёл, значит, он не прятался. Он пришёл сам. Зачем?

Она закрыла тетрадь и засунула за пазуху, под куртку, чтобы не промокла. Пироги матери два, с капустой, в пакете тоже. Она не могла их выбросить. Не потому что жалко — потому что они были сделаны руками, не алгоритмом, и это сейчас было единственным, чему она доверяла без доказательств.

ГЛАВА 7. «ОПРАВА»

Арина не поехала домой.

Она села в автобус, доехала до центра и вышла у старого торгового квартала того, который ещё не перестроили в модный кластер с кофейнями и коворкингом. Здесь были реальные магазины: обувной, химчистка, часы, точка ключей. И оптика. Маленькая, с вывеской «Ремонт оправ», между химчисткой и нотариусом. Арина не помнила, откуда знала про неё. Может, проходила мимо. Может, кто-то упоминал. Теперь она не доверяла «может».

В витрине стояли очки: солнечные, для зрения, с диоптриями и без. За стеклом пыль и картонные ценники, написанные от руки. Ничего цифрового: ни экрана, ни терминала, ни QR-кода. Только часы на стене с секундной стрелкой и запах оптического пластика.

Арина вошла.

За прилавком сидел мужчина. Не старый, не молодой — неопределённый, как бывает с людьми, чьё лицо не зацепилось ни за один возраст. Он не поднял головы, когда она вошла: что-то паял под лампой с увеличительным стеклом, мелкое, блестящее.

— Здравствуйте.

— Добрый.

— Мне нужно узнать про очки. Конкретную оправу. Тонкая, как проволока. Дорогая или очень старая.

Он поднял голову. Посмотрел на неё. Не как К. без оценивающего прищура. И не как Слава без маски. Как человек, который видит каждый день по пять посетителей и не запоминает ни одного.

— Много таких. Опишите подробнее.

— Тонкая металлическая оправа. Не титан легче. Может, сплав. Очки для зрения, не солнечные. Линзы тонкие, значит, диоптрии небольшие.

— Цвет?

— Не помню. Тёмные. Может, бронза, может, тёмное серебро.

Он кивнул. Достал из-под прилавка картонную коробку без маркировки, просто коробка, перевязанная резинкой. Внутри десятки оправ, разложенных по размерам. Арина просмотрела. Не нашла.

— Это всё, что у вас есть?

— Это то, что я могу показать. А то, что вы ищете, — не серийная оправа. Серийные вон, на стене. А ваша ручная работа. Я таких делаю три-четыре в год.

— Вы делаете?

— Делаю. По заказу. Человек приходит, я снимаю мерки, гну оправу, ставлю линзы. Без штрихкода, без базы, без заказа онлайн. Только здесь, только руками.

— И вы помните всех, кто заказывал?

Он снова посмотрел на неё. Теперь дольше.

— Я помню заказы. Не людей. Заказы это форма, материал, дата. Имена не записываю. Мне не нужно.

— А если я опишу человека? Мужчина, невысокий, молчаливый...

— Я же сказал: я помню заказы, не людей. Какая форма оправы? Круглая? Прямоугольная? Углом?

— Не знаю. Я не видела близко.

— Тогда я не помогу.

Он вернулся к паяльнику. Разговор окончен. Арина стояла в магазине и слушала, как секундная стрелка на стене щёлкает ровно, механически, как метроном.

— Подождите. Два месяца назад, в марте, к вам мог прийти человек, который...

— Я не записываю имена и не обсуждаю клиентов.

— Я не спрашиваю имя. Я спрашиваю дату. Март. Тонкая оправа, ручная работа, тёмный сплав. Был такой заказ?

Он положил паяльник. Медленно. Не потому что раздражён — потому что вопрос был другой. Не «кто», а «когда». И «когда» это заказ, а не клиент.

— В марте был один. Тёмная бронза, титан-медь. Круглая, узкая, без моста цельная, не на винтах. Я делал неделю. Пришёл, забрал, ушёл.

— Как он выглядел?

— Не помню. Я же сказал.

— Но вы помните, что он пришёл и забрал?

— Я помню заказ. Оплачено наличными. Без телефона то есть без онлайн-заказа, пришёл сам. Сидел здесь, пока я подгонял дужки. Минут двадцать. Молчал. Я тоже молчал. Нормальный заказ.

— Нормальный?

— Да. Кроме одного.

Арина замерла.

— Кроме чего?

— Он не дал рецепт. Обычно приносят рецепт от окулиста, из поликлиники, на бумаге или в телефоне. Он не принёс. Сказал: «Линзы нужны нулевые. Только оправа».

— Нулевые? Зачем очки с нулевыми линзами?

— Вот я тоже подумал. Но это не моё дело. Человек платит, я делаю. Нулевые линзы значит, ему нужна не коррекция. Ему нужна оправа.

— Зачем нужна оправа без коррекции?

Он пожал плечами.

— Это не мой вопрос. Мой вопрос форма, материал, посадка. А зачем это к нему.

* * *

Арина вышла и остановилась у витрины. Дождь закончился, но асфальт был мокрый, и в лужах отражался свет фонарей жёлтый, неоновый, неправильный.

Очки с нулевыми линзами. Оправа без функции. Предмет, который не исправляет зрение, а... что? Маскирует? Обозначает? Или помогает видеть?

К. носил очки с толстой оправой. Этот с тонкой. К. работал на сервис, потом ушёл. Этот пришёл к Славе как «консультант по данным» и исчез. К. сказал: «Они не умеют стирать то, что не оцифровано». Этот знал. Знал, что нужно прийти без телефона, оплатить наличными, не оставить следа.

Арина открыла тетрадь. Пальцы ещё не совсем промокли, ручка писала. Она записала:

Очки нулевые. Оправа не для зрения. Ручная работа, наличные, без телефона. Март. Тёмная бронза, титан-медь, круглая, без моста.

И ниже:

К. хранитель. Он хранит. А этот не хранит. Он носит. Очки с нулевыми линзами не инструмент, а знак. Знак чего?

Она не дописала. Потому что не знала.

* * *

Она шла по улице и думала не об очках о фразе. Той самой, которую Лена процитировала со слов «первой» Арины: «Он помнит».