Мориса Лин – Проклятый гарем Каана (страница 2)
– Нет, Каан. Но если честно, там было такое месиво, что и разглядеть было невозможно. Все города залиты кровью…
– А Морлог? Я видел его сражающимся у стен дворца. Он жив?
– Не могу сказать. Да, я видел как он бился, но мы разделились.
Грэхам положил руку на плечо Кааана:
– Ты отдохнул? Тяжело наверно после дворца привыкать к шкуре на полу… Однако здесь слуг нет, завтра мы идём на охоту. Дай мне только немного полежать. Хана очень ждала тебя, кстати.
Каан смотрел, как жёны встречали вернувшихся мужей, как тревожились жёны тех, кто ещё не вернулся. Жена Обрума тихо сидела в стороне и радость, видимо, давно не была на её лице. Каан накинул пояс с оружием и отправился в лес. Очень давно, вот так, один, он не бродил в лесу. Он вспоминал детство, мать, как отец учил его обращаться с мечом и охотиться. Когда он оказался на возвышенности, он сел и долго смотрел вдаль.
– Неужели всё во дворце было просто как сон, – прошептал он.
Перед его глазами мелькали лица красавиц из его гарема, которые теперь казались навсегда недоступными.
– Отец! Отец!, – я везде тебя искал!, – подбежал к нему внезапно радостный Элвин. Он увидел задумчивый взгляд Каана, затих и сел рядом, тоже смотря вдаль. Каан долго молчал, но чувствовал, сколько вопросов бурлит внутри его сына.
– Элвин… я не знаю, что сказать… Я понимаю, что ты, вероятно, много ждал от меня… Я проиграл войну, – он взглянул на сына.
– Ты был правителем! Ты первый орк, который указал людям их место!
– В том не моя заслуга. Это была победа всех орков, выкупленная их кровью. Но сейчас что могу я сказать тем, кто проливал кровь?
Возникла пауза.
– Я очень скучал по тебе!, – признался Элвин.
Каан вздохнул.
– Прости, я не растил тебя. И твоих братьев. И.. не видел вас…
– Наши матери отказались ехать в Лиринею, потому что там у тебя…
Элвин словно не мог произнести слова.
– Потому что у меня был гарем?, – ухмыльнулся Каан.
– Да… У тебя правда было так много женщин?
– Я даже не могу сказать, сколько. Тысячи…
Лицо Каана вдруг стало напряжённым:
– А у тебя? Есть подруга?
Элвин покачал головой:
– Ты видишь, кто я…. Я даже не полуорк…
– Жаль, я не знал этого раньше. С женщинами у тебя не было бы никаких проблем. Ты симпатичный парень.
Он похлопал сына по плечу:
– Мы устроим тебе свадьбу, клянусь. И женщины родят тебе здоровых детей без всяких проблем.
– Мать всегда злилась, что тебе нравятся люди.
– Но ведь моя мать была человеком, – ответил Каан.
Каан рассматривал сына и он ему нравился всё больше. Глаза Элвина были умные и живые.
– Ты словно жил во дворце!, – сказал Каан.– У тебя есть изящность. Чем ты увлекаешься?
Глаза Элвина загорелись:
– Я люблю камни!
– Что? Камни?
– Я обожаю крепость, которую построил Обрум. Я всегда смотрел на неё и мечтал сделать что-то ещё красивее! Меня научили резать камень и класть его, а после Обрума остались шахты. И знаешь, там такое… Мы нашли много удивительного… А правда, Тарак убил Обрума? Ты видел это?
Каан печально склонил голову:
– Да.
– Обрум был хорошим каменщиком… После него многие научились красиво строить… Мы с братьями тоже кое-что сделали уже… Идём покажу?
Каан удивлённо смотрел на сына и всё больше поражался его уму. Он встал и последовал за Элвином.
Они довольно долго шли к шахтам, и неожиданно в расступившемся лесу взору Каана открылась белоснежная башня. Он смотрел на это чудо и в восхищении перевёл взгляд на сына.
– Это сделал ты?
– Да, отец! Идём дальше!
Слово «отец» каждый раз врывалось молнией в сознание Каана. По отношению к себе он слышал его в эти дни впервые и не мог привыкнуть, но сердце наполнялось гордостью.
Каан поднимался по удивительно изящной лестнице: даже в его дворце не было ничего подобного.
– Она ещё не окончена, но мы будем строить и дальше!
Когда они оказались на вершине, открылся прекрасный вид.
– Ты великолепный мастер… Даже среди людей нет таких…, – с восхищением сказал Каан.
– Теперь в шахту!, – позвал его сын.
Они спустились и Элвин вёл отца за собой. Он зажёг готовый факел, лежавший у входа наготове, и показывал стены шахты.
– Тут был серый камень, из которого Обрум строил крепость. Вот, гляди, здесь граница этого камня заканчивается… И дальше всё белое… Вот из этого белого камня мы и строили… Мне не разрешили строить белую башню у крепости, орки такое не любят.
Они всё дальше погружались во тьму пещер, как вдруг в стенах стало что-то блестеть в свете факела. Элвин с гордостью отломил часть голубого сияющего камня и протянул отцу:
– Он невероятно красив. Ты видел такое?
Каан взял камень в руки и рассматривал:
– Ничего подобного. Он будто создаёт свет…
– Да! Я называю их камни света. И знаешь, если рядом с ними долго находиться, ты словно начинаешь видеть что-то другое… Только не говори маме, она считает меня ненормальным. Она даже хотела запретить мне ходить сюда.
– Твоя мать – чистый орк, а орки не привыкли к такому. Она что-то говорила о твоей внешности?
Очевидно, для Элвина это был самый болезненный вопрос.
– Она говорит об этом постоянно! Она даже радовалась, когда узнала, что Зида умерла и сказала, что теперь не будут рождаться полукровки.
Каан опешил.
– Зида мертва?
– Да.
– Какое горе…Только она знала секреты лекарств…. Она была лучшей шаманкой…
После всего увиденного Каан больше не смотрел на сына, как на недоразумение. Он гордился этим парнем и понимал, что просто ему не место среди тех, кто не понимает его. Они вернулись в деревню. От Тарака известий не было.
Вечером был ужин, за которым орки обсуждали сложившуюся ситуацию.