Морис Ренар – Повелитель света (страница 77)

Несколько капель обагрили кровью откидной верх и подножку автомобиля. Другие окрасили в красный цвет пыль в том месте, где машина угодила под багровый ливень.

Механик вытаращил округлившиеся глаза.

– А это не от птиц, которые сражаются в воздухе? – сказал он. – Такое уже бывало.

– Нет-нет, что вы! – ответил его хозяин.

Все трое (словно трое проклятых, сбежавших из преисподней!) инстинктивно подняли головы. Но ничего не увидели – лишь синеву неба, синеву Угрозы. Ничего, за исключением разве что нескольких птичек – воробышков, касаток, – вся кровь которых едва бы составила одну такую каплю.

– А не был ли это феномен, известный под именем «кровавый дождь», – ну, тот, который могут произвести частицы, содержащиеся в воде?.. – предложил доктор Монбардо.

Бедный доктор! Зачем он изображал из себя энциклопедиста, в то время как губы его дрожали? Чтобы успокоить себя самого или же чтобы успокоить господина Летелье?.. И почему несчастный астроном счел необходимым ответить, стуча зубами:

– Нет-нет: на небе – ни тучки; дождь не идет. И потом, ливень бы не ограничился несколькими каплями…

Воспользовавшись своим сложенным пенсне как лупой, господин Монбардо принялся изучать красное пятно, засыхавшее на его ладони.

– Это точно кровь, – заявил он через минуту. – Настоящая кровь, которая – вынужден признать – свертывается не совсем так, как должна, но все же это кровь! Давай вернемся, я сделаю анализ… и скажу тебе… человеческая это кровь или же какого-то животного…

– Относительно того, что это кровь, у меня имеются определенные сомнения, – пробормотал господин Летелье. – Но прежде чем вернуться и сделать анализ, который, несомненно, представляет для нас интерес, я хотел бы, господа, пока мы еще здесь, обратить ваше внимание вот на что. Взгляните на капли на откидном верхе: они вытянутые и по форме напоминают восклицательные знаки. Это объясняется тем, что автомобиль двигался, пока принимал этот душ. А теперь подойдите сюда… Посмотрите на капли на земле: это остроконечные звезды, похожие на колесики шпор. И если вы вспомните, что сейчас нет даже малейшего ветра, то, как и я, без труда придете к выводу, что кровь падала перпендикулярно земле из неподвижной точки, расположенной точно над нами.

– Из квадратного пятна! – воскликнул господин Монбардо.

– Нет, не из квадратного пятна, потому что оно располагается не строго над нами. С большой точностью можно утверждать, что сейчас оно над Сейзерьё, так как оно «висит», если можно так выразиться, в семи градусах к югу от Мирастеля. Над нами нет ничего. Слышишь, Каликст: НИЧЕГО!.. И потом, подумай сам: на высоте в пятьдесят километров уже не может быть никаких жидкостей ввиду того, что это практически абсолютный вакуум, если только наука не ошибается… И вот еще что. Как объяснить, что кровь не испарилась, если она пролетела пятьдесят километров в свободном падении? Разве что эти капли – не более, чем остаток… от всей крови человека… Какого-нибудь мужчины… или женщины… или животного…

– Вернемся, говорю же. Через полчаса мы будем уже наверняка знать, что это за кровь. Вернемся. Меня уже тошнит от этого пятна; сделаю анализ – и сразу же смою.

Окровавленная рука дрожала… Возможно, это была кровь самого господина Монбардо: кровь его дочери или сына…

Они вернулись в машину… Баллистический свист, все более и более резкий и пронзительный, послышался где-то над откидным верхом и закончился всплеском от упавшего в воду предмета…

Они высунули головы наружу… Свист вновь прорезал небо и завершился шумом сломанных ветвей.

– Ох! Неужели аэролиты? – произнес господин Монбардо.

Было слышно, как за стенами Талисьё поспешно возводятся укрепления…

А затем: полнейшая тишина, люди замолчали, попрятавшись где придется…

Автомобилисты направились к небольшому ручью, протекавшему в соседнем лесу, и пошли вдоль него, по течению.

Внезапно прозрачная вода помутнела и понесла облачко ила и тины, поднявшихся со дна от удара упавшего с неба предмета.

Они дождались, пока осадок уляжется, и тогда увидели на дне ручья врезавшуюся в каменистую муть человеческую голову, которая, глазом без века и глазницей без глаза, смотрела на то, как они склонились над ней, обеспокоенные… и тотчас же в ужасе отпрянули.

Механик отскочил назад так энергично, что оступился и упал в кусты. Он вскочил на ноги с таким проворством, словно побывал в Неопалимой купине[48], и указал на что-то там находившееся – второй аэролит – красную и окровавленную, с содранной кожей, человеческую ногу.

– Но, – пролепетал доктор, – но это было сделано кем-то… кто в этом разбирается… привычным к скальпелю… Это препарирование… Боже!.. А это еще что такое?

Он наклонился к чему-то небольшому, только что задевшему его шляпу, поднял – Господи! – искусно отрезанный мизинец.

– Берегитесь! Это начинается снова! – возопил механик.

Свист… Звук повторялся раз десять, снова и снова…

Вокруг них, обомлевших от отвращения, падал мерзкий град внутренностей, ног, рук и бедер – целый разделанный труп, каждый фрагмент которого представлял собой отвратительное, но в то же время весьма умелое препарирование, целое тело, разрезанное на части некими виртуозными студентами-медиками и прилетевшее из той части неба, в которой не наблюдалось совершенно ничего.

– Ты отвечаешь за свои слова? – пробормотал господин Летелье. – Это действительно препарирование?

Доктор внимательно рассматривал останки. Очистил от грязи изуродованную голову…

Двое отцов походили на тех бедных жаков[49] эпохи алхимиков и Жилей де Рэ[50], которые, лишившись детей, дрожали от страха, что тем перережут горло на философском камне.

– Да, – подтвердил господин Монбардо, – эти члены и органы были отрезаны при вскрытии… если вообще не вивисектированы!.. А вот это предплечье… похоже, его вырезали еще у живого человека…

– Ох! – воскликнул господин Летелье, находясь уже на грани обморока.

Сердца у них сжимались от ужасного предчувствия: а что, если этот погибший…

– Лицо обезображено до неузнаваемости, – говорил доктор. – Это лицо мужчины, черт возьми! Но как узнать… О! Боже мой! Боже мой! – стонал он, совершенно потеряв голову. – Похоже… Нет, ведь я ошибаюсь, не так ли?.. Нет! Взгляни на зубы: это кто-то другой. Я хочу сказать: это не один из наших…

Астроном прощупывал небо полным ненависти взглядом.

– Значит, – медленно произнес он, – там, наверху, вне нашей досягаемости, в неприступном кантоне, где проводятся какие-то жуткие опыты, укрылись некие преступники-экспериментаторы?

– Как знать? В конце концов, это лишь обычное препарирование, выполненное пусть и очень искусно, но не в соответствии с классическими правилами…

– Быть может, здесь упали лишь первые фрагменты… Мы могли бы побродить по округе…

Предав останки земле, они разошлись в разные стороны, каждый сам по себе. И каждый обнаружил новую находку.

Господин Летелье наткнулся на необычно расколотые и как-то странно очищенные от коры, по-ботанически разрезанные на кольца и пластины ветви ясеня.

Что до господина Монбардо, то тот нашел кости теленка или нетели. Эти кости были разбросаны, но определенным образом: позвоночный столб – тут, лопатка – там, таз – еще где-то.

Он пересчитал их: для полноты скелета недоставало задней правой ноги. Подозвав господина Летелье, доктор сказал ему, что это животное было сброшено с неба по частям, как и погребенный ими мертвец. Насекомые и звери, по его словам, обглодали кости, а вмятин от падения с такой высоты не осталось потому, что останки упали на мох, который является отличной амортизирующей подушкой, быстро распрямляясь.

Но астроном заявил, что эти останки могут находиться здесь сколь угодно долго, что весь край завален скелетами и не следует везде видеть сарванов лишь на том основании, что…

Вдруг он услышал голос механика. Завершив свой обход, паренек вернулся и теперь старательно вглядывался в листву клена, под которым и разговаривали свояки.

– А это еще что там шевелится? – спросил он. – Если господа изволят посторониться, я, черт возьми, пожалуй, выпущу туда пулю!..

Он вытащил из кармана пистолет и выстрелил.

Дерево потеряло несколько листьев, и воронье улетело, явив их взорам ногу белого теленка, застрявшую между верхними ветвями клена. Такова была находка механика.

Это уже можно было считать доказательством. Теленок упал с неба совсем недавно, и один из его фрагментов остался на дереве.

Господин Монбардо сформулировал свое суждение следующим образом:

– Знаешь что, Жан, не будем себя обманывать. Где-то над нами, на неприступной террасе, некий, не имеющий ни стыда ни совести биолог предается жестоким опытам сравнительной анатомии. – Доктор помолчал немного, словно то, что он осмелился высказать, испугало его самого, а затем продолжал: – Однако же если сарван и есть этот предполагаемый биолог, то вот уже какое-то время он определенно должен испытывать нехватку человеческого материала, – только прислушайся, как здесь безлюдно!

В процессе поисков они отошли от деревни и приблизились к железной дороге. Сколько они ни вслушивались, ничего, кроме шелеста листвы, звуков мошкары, чириканья птиц и особенно карканья, граянья и тявканья всех тех крылатых и мохнатых падальщиков, что водятся в сельской местности, разобрать так и не смогли, – можно было подумать, что потомки Адама уже и не правят этим миром.