Морис Ренар – Повелитель света (страница 119)
Разглядеть незнакомца не представлялось возможным. Оставалось лишь запастись терпением и ждать развития событий. И действовать по обстоятельствам.
Следующие несколько минут, которые показались им целой вечностью, они провели в полной неподвижности, не сводя глаз с этой слабо освещенной (должно быть, лампа была снабжена абажуром) половины окна, стараясь не выдать своего присутствия ни единым движением.
Внезапно чисто инстинктивно Шарль отступил в сумрак чердака.
Жюльен, выдохнув, шепотом констатировал:
– Его совсем не слышно! Как такое возможно?
Шарль сжал его руку, призывая к молчанию. Глаза у него округлились настолько, что водитель, видя в лунном свете это ошеломленное лицо, почувствовал себя гораздо менее уверенно.
И действительно, в эту минуту Шарль испытывал неописуемое изумление. Человек с лампой был среднего роста. Он носил короткие, с проседью бакенбарды; пышные волосы пребывали в совершеннейшем беспорядке. В его чертах угадывалась энергичность; глаза метали быстрые взгляды. На нем была плохо подогнанная, чуть ему великоватая, оливкового цвета куртка с коричневым велюровым воротником; широкий ворот мягкой сорочки, поддерживаемый завязанным кое-как шелковым галстуком, небрежно расстегнут.
Короче, сколь бы невероятным это ни казалось, но тот, за чьими действиями в этот сентябрьский вечер 1929 года наблюдал Шарль, был, как читатель уже, вероятно, догадался, Сезар Кристиани, бывший капитан корсаров его величества императора Наполеона I, павший от рук убийцы в Париже, в доме № 53 на бульваре Тампль, 28 июля 1835 года, в возрасте шестидесяти шести лет.
Живой (или скорее – оживший) и невредимый!
Дрожа, словно в лихорадке, Шарль пожирал глазами это невероятное зрелище. Затем вдруг к нему вернулась рассудительность. Мистификация была подготовлена тщательно, очень искусно и, вне всякого сомнения, именно для него, Шарля Кристиани, так как подобная реконструкция не смогла бы столь сильно взволновать ни Клода, ни Перонну, ни одного из обитателей соседней деревушки.
Поэтому он взглянул с уже бо́льшим хладнокровием на переодетого незнакомца и разыгрываемую им для своего тайного наблюдателя сцену.
Сделано все было превосходно, разыграно – как по нотам. Безукоризненная копия старого морского волка, лет шестидесяти с небольшим: суровые, резкие движения, подлинная выправка и всё что ни на есть устарелое, минувшее, чуждое нашему времени. И лампа! Старая масляная лампа Первой империи, которая всегда находилась в кабинете первого этажа, откуда мистификатор украдкой, без ведома Клода, ее стянул!..
Тем временем субъект с достойной восхищения серьезностью продолжал свои поиски на полках библиотеки. Вот он сделал вид, что обнаружил искомое: кипу бумаг. Потом вернулся к невидимому письменному столу, и взору Шарля снова предстала лишь верхняя часть библиотеки и кусок стены.
Сказать, что Шарль понимал хоть что-то в происходящем, было бы погрешить против истины. Он переходил от догадки к догадке, и ничто не подталкивало его к тому, чтобы остановиться на какой-то одной из них. Единственное, что он решил для себя, так это не брать этого любителя глупых шуток, как говорится, с поличным, но дождаться его выхода, чтобы узнать, куда он направится и что будет делать после того, как он покинет «верхнюю комнатку», из которой всегда выходит в районе полуночи.
Ожидание тянулось долго. Незнакомец показался лишь раз, перед самым уходом, пройдясь туда-сюда по комнате все в той же фальшивой тишине, которая с каждой минутой становилась все загадочнее.
Настал момент, однако, когда, снова взяв свою старинную лампу, гость устало провел рукой по растрепанной шевелюре и, бросив за окно
– Осторожно! – шепнул Шарль.
И они оба вжались в стену.
Приближалась развязка! По правде сказать, они утратили – пусть и всего на миг – чувство реальности и в самой глубине души были не слишком уверены в том, какой оборот примут эти удивительные события. Некто должен был выйти из комнаты, спуститься на несколько ступеней по лестнице, пройти на чердак, прошествовать мимо них или же удалиться в направлении других чердачных помещений… Гость должен был двигаться бесшумно, будто во сне, и они предвкушали этот призрачный проход не без некоторого содрогания…
Однако время шло, но ничего не происходило. Судя по всему, таинственный незнакомец потушил лампу, как это, по словам Клода, он всегда и делал. К такому повороту они были готовы. Но никто не показался в проеме, внизу лестницы. Никто не пересек лунный свет, вырисовывавший на полу черно-белую тень слуховых окон с их переплетами.
По прошествии какого-то времени Шарль вернулся на свой изначальный пост наблюдения, ожидая увидеть свет в комнате. Должно быть, полуночный посетитель остался там…
Нет, лампа уже не светила. Но луна заливала комнату необычайно ярким светом; эта аномалия, вероятно, объяснялась отражением лучей от бокового фасада…
Благодаря этому освещению Шарль снова как следует присмотрелся. Ничто не двигалось – ни в комнате, ни на чердаке. И не было слышно ни малейшего шороха.
Но тогда где же прошел этот тип?
Глава 5
Удивительная действительность
Шарль зажег свой фонарик. Водитель последовал его примеру. Клетушка небольшой лестницы «верхней комнатки» была пуста. Убедиться в этом не составило ни малейшего труда, так как ступени представляли собой доски, закрепленные в промежутках между балками.
Они поднялись по этим ступеням, один за другим. Шарль первым оказался на узкой лестничной площадке, перед дверью верхней комнатки. Снова прислушался и – что выглядело уже совсем наивно, ребячески – застыл в нерешительности.
Никакого шума.
Быстро повернув ручку, он резко надавил на дверь плечом. «Верхняя комнатка» была пуста. Никто не прятался ни за створкой двери, ни под диваном. Не чувствовалось ни малейшего запаха, который свидетельствовал бы о том, что кто-то провел здесь с зажженной лампой три часа кряду.
Пройдясь повсюду ослепительным лучом своего карманного фонарика, Шарль вдруг вскрикнул.
– Вы только взгляните на это! – промолвил он, указывая на библиотеку.
– И что тут такого? Обычная паутина…
– Ни на какие мысли не наводит? Подумайте. Эту паутину непременно смахнули бы, открывая дверцу. А ее действительно только что открывали: мы сами видели, как тот человек открыл и закрыл эту створку! Просто поразительно! Нужно показать Клоду; давайте-ка его позовем.
С этой целью он повернулся к окну, через которое рассчитывал окликнуть старика-управляющего…
…И застыл в оцепенении.
– Лу… Луна! Посмотрите на луну! – произнес он хриплым голосом.
– Боже правый, мсье Шарль, да это же обычная полная луна, ничего более!
– Да, совершенно круглая луна, которая находится на востоке, луна, которая поднялась всего три четверти часа назад, тогда как, как мы знаем, в эту ночь луна представляет собой полумесяц и должна зайти на западе! Такое может только присниться! Нужно срочно чего-нибудь выпить…
Без лишних разглагольствований Жюльен подбежал к дальнему (южному) окну, с силой толкнул от себя решетчатые ставни, те хлопнули…
…И на юго-западе возник перламутровый полумесяц.
– Две луны! – воскликнул Шарль, остававшийся напротив поднимавшегося в чистом небе серебристого круга.
Он еще ближе подошел к окну, которое выходило на эту полную луну.
– Жюльен, я сейчас сойду с ума! – вскричал он.
– Что-то еще не так?
– Подойдите, подойдите, выключите ваш фонарик и посмотрите. А потом скажите мне… Маркиза… вы… ее видите?
– Никак нет, мсье. Нет ее там. Исчезла.
– И это еще не все!.. Парк…
И действительно: было от чего сойти с ума. Большие каштаны были теперь маленькими деревцами. Ухоженные лужайки сменились виноградником, который насквозь прорезала прямая аллея, заканчивавшаяся небольшим, с рустованным фасадом павильоном. Все это в ярком свете луны было видно столь же хорошо, как и средь бела дня.
– Поймите! Да поймите же! – говорил Шарль. – Это старый сад, старый замок, к которому пристроили маркизу лишь в 1860 году! У меня есть рисунки, описания тех времен, ошибки тут быть не может! И этот небольшой павильон – неопровержимое тому доказательство!
– Какой еще павильон? Не вижу ничего такого! – сказал Жюльен. – И потом – уж не помрачилось ли у меня зрение? – маркиза, мсье Шарль, уже снова на месте!
– Да нет же! – обеспокоенно пробормотал молодой человек.
– А вот и да! – настаивал его спутник, не менее встревоженный.
– А! Кажется, я понял!
Шарль заметил, что Жюльен смотрит теперь наружу не через те же стекла, что и он сам, но через ту часть окна, которая совсем недавно – из сада – казалась чем-то заделанной и которая теперь располагалась справа от них. Историк, в свою очередь, встал перед этой половиной окна (состоявшей из двух стекол) и увидел современный пейзаж с его высокими каштанами, маркизой, лужайками и безлунным с этой стороны небом.