Мориока Хироюки – Звездный Герб. Трилогия (ЛП) (страница 87)

Он подошел к кушетке и уселся там с таким унылым видом, что у Джинто создалось впечатление, будто он готов разрыдаться. К счастью, до этого не дошло — коротышка просто молча сидел, нахохлившись и излучая вокруг себя волны недовольства.

Не мешая ему страдать, Джинто с любопытством осматривал комнату. Хотя Марка при каждой возможности называла ее «убогой», это было вовсе не так. Комната казалась очень большой — возможно, потому, что мебели тут было немного. Столов не было вовсе, только несколько стульев и кушетка. На стене висела картина — нечто абстрактное и яркое, напоминающее огненное извержение вулкана.

— Могильщик, ты не сам рисовал? — полюбопытствовал юноша, глядя на картину.

— Неплохо получилось, да? — тот польщенно улыбнулся, но сразу снова помрачнел, — Эй, да что с вами такое? Вы ведете себя так, словно оказались на вечеринке в честь моего дня рождения, или еще чего. Вы же здесь заложники. ЗАЛОЖНИКИ!

— Сядь, пожалуйста, Джинто, — попросила Марка, — Я знаю, как забавно порой бывает позлить Могильщика, но сейчас он действует мне на нервы.

— Прошу прощения, я не хотел, — извинился Джинто, — Мне действительно понравилась картина.

— Заложники должны слишком бояться за собственные жизни, чтобы думать об искусстве! — возмущался хозяин квартиры.

— Но, с другой стороны, — вмешался Мин, — вопрос, можно ли это называть «искусством», остается открытым.

Джинто уселся рядом с Лафиэль, терпеливо слушая все то, что Могильщик думает про Мина и его художественный вкус.

— Итак, — обратился он к Марке, когда тот выдохся, — Что дальше?

— Утром мы вывезем вас из города в кузове грузовика.

— Я его водитель, — добавил Билл, — Я каждый день вывожу мясо из культивационных фабрик до города Ди Сегон, поэтому я знаю обо всех дорожных проверках. Ребята из оккупационной армии тоже привыкли ко мне, так что, проблем быть не должно.

— Ты возишь мясо? — уточнил Джинто, — То есть, твоя машина — рефрижератор?

— Ну, да. Но завтра я не буду загружать мясо, так что я отключу холодильник.

— Это радует. Меня не очень привлекает идея оказаться упакованным в ледяную глыбу на неопределенный период времени.

Думая об этом, Джинто решил, что тайно выехать из города на грузовике — отличная возможность, да, пожалуй, и единственная. Лафиэль все равно никогда не прошла бы внимательного досмотра. Даже с окрашенными волосами, ее все равно выдал бы орган шестого чувства, похожий на маленький драгоценный камешек посреди лба. Но и согласиться так просто он не мог.

«В конце концов, они же не устают повторять, что мы — их заложники, а значит, верить им все равно нельзя. Опасными они, конечно, не кажутся, а вот сделать что-нибудь глупое могут запросто! Будучи заперты в кузове грузовика, мы останемся совершенно беспомощны. Мы даже не будем знать, куда они нас везут!»

— Мы не можем принять такой план. Простите, но мы не можем настолько вам довериться.

— Но почему? — спросила Марка.

— Вы пытались нас похитить. Мы же «заложники», забыли?

— Наконец-то он понял! — возликовал Могильщик. Его торжество, однако, было недолгим, потому что Марка заставила его умолкнуть одним ледяным взглядом.

— Мы никогда бы не выдали вас оккупационной армии! — с негодованием сказала женщина.

— Я не могу придумать ни одной причины, которая помешала бы вам это сделать, — парировал Джинто.

— Ну да, когда они только появились, я питала кое-какие иллюзии, — признала Марка, — Но это продолжалось недолго. Поймите, мы боремся не против Империи как таковой, мы просто хотим независимости для нашего собственного мира. Разве похоже, что Объединенное Человечество намерено дать нам независимость? А если нет, то с какой стати нам с ними сотрудничать?

— Эти ребята еще хуже Ав, — согласно добавил Билл, — По крайней мере, имперцы не пытались учить нас, как мы должны жить на собственной планете.

— Они обрили мне голову! — гневно возопил Мин, — Только потому, что я посмел окрасить волосы в голубой цвет. Они заявили, будто я пытался «подражать Ав», тогда как на самом деле я всего лишь хотел цветом волос подчеркнуть это потрясающее сочетание! — он провел пальцами по усам, которые были наполовину желтыми, наполовину красными.

— И добавим ко всему сказанному, что они прикрыли мой бизнес, — сообщил Могильщик, — Им, видите ли, пришлись не по душе наши погребальные обряды!

— Все это, — подытожила Марка, — дает каждому из нас достаточно причин для неприязни к Объединенному Человечеству. Кроме того, мы прекрасно знаем, что Ав еще никогда не проигрывали космических войн. С нашей стороны было бы просто глупо сотрудничать с захватчиками.

— То есть, вы не любите Империю, но признаете ее?

— Только ее военную мощь, — уточнила Марка.

— Чем больше вы объясняете, тем меньше я понимаю, — Джинто почесал макушку, — Если Империя так сильна, как вы можете надеяться, что вам позволят отделиться?

— Мы должны попытаться! — заявил Мин, — Пока что Империя по большей части не обращает внимания на подвластные ей планеты, но кто может сказать, как долго это будет продолжаться? Предположим, однажды Ав вдруг решат просто истребить нас всех — как мы сможем сопротивляться? Они же могут просто забрасывать нас сверху аннигиляционными бомбами и любоваться, как мы горим!

«Странно они все-таки рассуждают! — подумал Джинто, — Если они не хотят, чтобы Ав начали бомбардировки, то худшее, что они могли бы сделать — это организовать сопротивление!»

— Судя по вашему лицу, мы вас не убедили, — констатировал Мин, пристально глядя на Джинто, — Вы смотрите так, словно на нас уже одеты смирительные рубашки.

— Нет, я думаю не об этом, — возразил Джинто.

— А о чем?

— Хм, не принимайте это слишком близко к сердцу, но вы рассуждаете, словно дети, решившие сбежать из дома, потому что нашкодили и боитесь родителей. Но когда родители найдут вас, наказание может оказаться намного суровее, чем вы ожидаете!

Мин злобно блеснул глазами.

— «Не принимайте близко к сердцу»?! Да меня в жизни никто так не оскорблял!

— Я вовсе не хотел никого оскорбить, — пошел на попятный Джинто, — Простите, если я задел ваши чувства.

— Ну, хорошо, проехали, — смягчился Мин, — Но я не собираюсь отказываться от собственного мнения!

— Я и не пытался заставить тебя изменить мнение. Я просто сказал то, что сам думаю.

— Ну, в будущем лучше следи за тем, что говоришь.

— Если вам не нравится наш план, вам придется подождать здесь, пока мы не придумаем что-то еще, — сказала Марка, обрывая спор, — Очень сложно покинуть город из-за всех этих проверок.

— Ты надо мной издеваешься?! — Могильщик вскочил с места, — Они не могут оставаться у меня в доме!

— А в чем проблема? У тебя же есть отдельная комната для них?

— Но они будут меня стеснять! Особенно вот эта! — заявил он, указывая на Лафиэль, — Она смотрит на меня так, словно это ее дом, а я тут вместо горничной.

— У нас нет другого выбора, — сказала Марка, переходя на класбульский, — Ты единственный среди нас, кто живет один. Если я приведу их к себе, что я скажу мужу и дочери?

— Скажешь, что это твои давно потерявшиеся племянники, или еще что-нибудь в таком роде, — язвительно предложил Могильщик.

— Я не могу лгать собственному мужу.

— Неужели? Ты же до сих пор не призналась ему, что состоишь в радикальной группировке!

— Но ведь это не ложь. Я никогда не говорила ему, что не состою!

Слушая их спор, Джинто начал догадываться, что, невзирая на пышное название, Класбульское Антиимперское Движение было очень небольшой партией. Возможно, эти пятеро вообще были единственными его членами.

— Могильщик всегда был трусоват, — поддразнил его Мин, — Боится, что сделает с ним оккупационная армия, если поймает.

— Заткнись! Я ничего не боюсь! — взвился Могильщик, но было очевидно, что Мин попал в точку.

— А вы сами согласны проехаться с нами в кузове грузовика? — вмешался Джинто, вдруг сообразив, что их проблема может быть решена очень просто.

Дважды моргнув, Билл что-то прикинул и ответил:

— Конечно. Другой возможности просто нет. Все равно кабина только двухместная. Представляю себе лица солдат Объединенного Человечества, которые увидели бы, что туда набилось пять человек.

— Так почему вы сразу не сказали? — проворчал Джинто, — Тогда все в порядке. Пока мы можем держать вас под прицелом… только не поймите мои слова неправильно…

— Нет, все-таки, ты еще не понял, что такое «заложник», — буркнул Могильщик.

— Когда мы отправляемся? — неожиданно спросила Лафиэль, заговорив впервые с тех пор, как вошла в комнату.

Взглянув на часы, Марка сказала, что осталось еще часа три.

— Прекрасно. Этого достаточно, чтобы немного отдохнуть, — первый раз с того момента, как ее «похитили», Лафиэль улыбнулась, — Из-за всего случившегося я так и не смогла выспаться, — она посмотрела на Могильщика, — Будьте любезны, проводите меня в свободную комнату.

— Конечно, как скажете, госпожа, — обреченно вздохнул тот, — Окажите только любезность, подождите несколько минут, пока я застелю вам кровать…

ГЛАВА 3

БИТВА У ВРАТ СФАГНОВ