Мори Сан – Черная канарейка (страница 1)

Мори Сан

Черная канарейка

Пролог

Сосны плакали белым огнем. Снег, искрясь на солнце, слетал с темных ветвей и таял, не долетая до земли. Бронзовая рука с бордовыми когтями обняла мою талию, притянула к мощной груди, и макушки коснулся его подбородок – жест молчаливой покорности, который я приняла как должное. Этот демон был моим. Только моим. Я вырвала его из ада и никогда не отпущу обратно. Если мы и вернемся туда – то только вместе.

Черные свечи трепетали на алтаре, оплывая воском, он застывал каплями, оставляя жирные следы. Я была звигой, черной канарейкой, или, как зовут нас люди, просто ведьмой. Растворяясь в ритуале, я ощутила, как кровь приливает к животу, покалывает ягодицы. Прежде чем перевернуть тонкую страницу книги, я лизнула пальцы и почувствовала на губах шоколадный привкус. Бредовое заклятье, которым наградил меня брат в раннем детстве. Ни мать, ни бабушка так и не смогли его снять. На вкус я была горьким шоколадом, и запах шоколада я перебивала цветочными духами с древесными нотками. Все могло быть куда хуже: он пытался сделать мою кожу черной, но энергии не хватило, зато стремление было так сильно, что заклятье больше не снять никогда и никому. Стоит ли говорить, что с тех пор я ненавижу шоколад?

Я отвлеклась, и заряд ритуала стал таять. Недопустимо терять концентрацию в самой середине – это может убить. Всегда быть готовой к смерти – удел всех звиг, и знать, что смерть не конец, – награда за эту готовность.

Коврик из сандаловых пластин, переплетенных серебряной шерстью, наполнился теплом моих коленей. Я была обнажена, и волосы цвета гривы гнедых лошадей щекотали ступни. Раньше так, на коленях, я стояла с бабушкой, потом с матерью, и каждый раз ритуал приносил нам либо выздоровление, либо силу, либо смерть врага. Теперь я стояла на коленях одна и выбрала четвертый путь. Он давал мне союзника.

Глава 1. Четвертый путь

Воздух в круге стал плотным, как смола. Я чувствовала это каждой клеткой кожи – он здесь. Не за спиной, не в углу комнаты, а прямо здесь, во мне, вокруг меня, в тяжелом дыхании, которое вдруг сбило пламя свечей.

– Покажись, – прошептала я, не разжимая зубов.

Сандаловый коврик под коленями дрогнул. Тьма в центре пентаграммы не разверзлась, не вспыхнула – она просто выдохнула фигуру. Сначала я увидела руки: бронзовый отлив металла на коже, длинные пальцы, заканчивающиеся бордовыми, будто покрытыми лаком когтями. Потом – глаза. В них не было белков, только чернота, в которой горели золотые искры, и смотрели они на меня с такой жадностью, что у меня перехватило дыхание.

Он шагнул через линию пентаграммы, хотя ни один демон не смел этого сделать без приказа, и сжег защиту, как паутину. Я вскинула руку для удара, но он перехватил мое запястье и прижал к своей груди. Я ощутила жар его тела даже сквозь собственную дрожь.

– Не трать силы, звига, – его голос резал тишину, как лед по стеклу. – Ты звала меня не для того, чтобы драться.

Я выдернула руку, оставив на его пальцах царапины от своих ногтей. Кровь? У демонов нет крови. Но на сгибе его ладони выступила темная маслянистая капля, и комнату заполнил запах паленого сахара и железного корня.

– Я звала тебя, чтобы заключить союз, – твердо сказала я, глядя ему в глаза. – Ты будешь служить мне.

Демон склонил голову набок, рассматривая меня. Его взгляд скользнул по моему обнаженному телу, по волосам, разметавшимся по плечам, по пальцам, которые все еще дрожали от напряжения ритуала.

– Ты пахнешь шоколадом, – сказал он вдруг. – Сладкая ведьма. Но в глазах у тебя – полынь. Чего ты хочешь?

Нельзя показывать страх. Нельзя выделять его с потом. Даже мысленно бояться нельзя. Так твердила бабушка, рассказывая о демонах. И вызывать их тоже нельзя, добавляла всегда в конце.

Я шагнула к нему, сокращая расстояние так, чтобы чувствовать этот странный жар, исходящий от его бронзовой кожи. Ладонь легла ему на грудь, туда, где у людей бьется сердце. Под моей рукой было пусто. Тишина. Но когда я подняла глаза, в его черных зрачках полыхнуло золото.

– Мести, – выдохнула я. – Ты знаешь, кто я. Моя семья веками жгла ваши круги и запечатывала ваши рты. Но моего брата убили не люди. Его убили твари, которых выпустил в этот мир охотник на звиг. Он убил моего брата, чтобы забрать его силу. Я хочу, чтобы ты нашел этого человека и притащил его ко мне живым. Я хочу чувствовать, как воняет его страх, прежде чем вырву ему сердце.

Демон молчал. Свечи почти догорели, а у меня затекла шея, но я не опускала головы.

– Ты хочешь любовника или оружие, ведьма? – спросил он наконец, и в его голосе мне послышалась усмешка.

– Я хочу тебя, – ответила я, не раздумывая. – Всего, без остатка. Ты будешь моим клинком и моей стеной. А когда все закончится…

– Когда все закончится, ты отправишь меня в Бездну? – перебил он.

Я мотнула головой, и волосы хлестнули по воздуху.

– Нет. Ты останешься со мной. Навсегда.

Впервые за все время его лицо изменилось. Исчезла хищная насмешка, и под ней проступило что-то древнее, тяжелое, нечеловеческое. Он протянул руку и коснулся моей щеки кончиками когтей. Осторожно, будто пробуя на вкус.

– Ты даже не спросила мое имя, – сказал он задумчиво.

– Мне все равно, как тебя звали в аду, – ответила я, чувствуя, как от его прикосновения по коже бегут мурашки. – Здесь и сейчас ты мой. Этого довольно.

Он усмехнулся, обнажив клыки, и притянул меня к себе. Я уткнулась носом в его грудь – пахло дымом, железом и далекими звездами.

– Хорошо, – прошептал он мне в макушку, и я почувствовала, как его подбородок коснулся моих волос. – Я принимаю твой договор, звига. Но знай: если ты дрогнешь, если испугаешься того, что я могу сделать, – я сожру тебя и пойду дальше.

Я подняла голову и посмотрела в его черные глаза.

– Дрогнуть? – усмехнулась я, проводя пальцем по его груди, оставляя на бронзовой коже белую полосу. – Я вытащила тебя из ада, демон. И назад не отпущу. Даже если ты сам этого захочешь.

– Как мне называть тебя? – спросила я, все еще стоя в кольце его рук.

– Драмир. А ты, – демон прищурился, словно пытаясь вспомнить название насекомого перед собой, – Зара!

– Брат звал меня Заразой, но как ты узнал имя?

– Я знаю имена всех, мертвых и живых, но память надо напрячь. Ты даже не спросила, кто я в Бездне, – сказал он тихо.

– Мне все равно, Драмир. Я знаю цену вызова. Кровь. Сила. Годы жизни.

Он усмехнулся – медленно, хищно, обнажая клыки.

– Глупая ведьма. Ты вызвала суккуба. Я беру не годы. Я беру душу. Каждый раз, когда мы будем соединяться, я буду пить твою суть. Никто не увидит этого. Только ты будешь чувствовать, как тьма заполняет тебя изнутри. С каждым разом все глубже. Все необратимее.

У меня перехватило дыхание. Мать рассказывала о них. Связь с ними грязна, черна, от нее не отмыться. Они пятнают душу, а не тело.

Но брат… брат мертв, и те, кто его убил, не знают пощады.

– Сколько? – спросила я, сглатывая. – Сколько раз я смогу выдержать, прежде чем стану тобой?

Между нами не осталось расстояния. Я чувствовала жар его тела, как поднимается и опускается его грудь, хотя дыхания не слышала.

– Ты не станешь мной, – прошептал он, касаясь когтями моего подбородка, заставляя смотреть в глаза. – Ты станешь пустотой. Местом, где когда-то жила Зара. А потом, может быть, через год, может быть, через десять лет, ты просто исчезнешь. Растворишься во мне. И я буду носить твою душу в Бездне вечно.

Я смотрела в его глаза и чувствовала, как внутри что-то замирает. Не страх – что-то другое, более тяжелое. Я знала, на что иду, когда готовила ритуал. Мать предупреждала: с демонами не договариваются, их призывают только в крайнем случае, когда ничего не жалко. Они лгут. Но я думала, что жертвой будет моя сила, мои годы, моя кровь. А не сама я. Голод в его глазах не лжет. От меня не останется ничего.

– Если я откажусь сейчас? – спросила я, и мой голос прозвучал чужим. – Если скажу: уходи, я передумала?

Драмир не отстранился. Наоборот, его пальцы скользнули по моей шее, и я почувствовала, как под кожей начинает пульсировать что-то чужое.

– Тогда я уйду, – сказал он спокойно. – Ты заплатишь кровью и годами жизни за сорванный ритуал. Твой брат останется неотомщенным. А я вернусь в Бездну и буду ждать следующую глупую ведьму, которой нечего терять. Их всегда много.

Его безразличие меня не обмануло.

– А если я соглашусь?

Его глаза вспыхнули и погасли, на черное дно упала золотая пыль, скрывая голод.

– Тогда ты получишь меня. Всего, без остатка. Твою месть, твою защиту, твое оружие. А я получу тебя – по кусочкам, по капле, каждый раз, когда ты будешь меня звать. И однажды ты поймешь, что во мне больше тебя, чем в тебе самой. Исчезнуть – это не больно, Зара. Это как засыпать. Просто однажды ты не проснешься.

Я стояла, чувствуя его пальцы на своей шее, и думала о брате. О том, как он смеялся, запрокинув голову. О том, как он учил меня чувствовать магию живых тканей – проводил моей рукой над своим предплечьем, и я ощущала, как под кожей движется кровь. Нашей семьи не стало после его смерти.

– Мне все равно, Драмир. Здесь и сейчас ты мой. Этого довольно.

Он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. Лишь темное, древнее удовлетворение.

– Хорошо, – прошептал он снова, одни и те же слова, словно это часть ритуала. – Я принимаю твой договор, звига. Но знай: первый раз будет сегодня. Прямо сейчас. И когда тьма коснется твоего сердца, ты еще можешь передумать. Отпустить меня. Забыть.