Мори Сан – Черная канарейка (страница 4)

В лаборатории пахло реактивами, стерильностью и чем-то сладковато-химическим. Я стояла у стеллажа с пробирками, делая вид, что изучаю маркировку, когда дверь открылась и внутрь вкатился молодой парень в светло-голубой форме медбрата.

– О, новенькая? – он улыбнулся той самой улыбкой, которой мужчины награждают женщин в тесных платьях. – Меня Марк зовут. Ты лаборантка?

– Зара, – кивнула я, протягивая руку. – Сегодня первый день.

Марк пожал мои пальцы чуть дольше положенного и тут же затараторил:

– Ну, ты пришла в удачный день. Операций сегодня нет вообще. Наши два хирурга, Глеб Сергеевич и Константин Викторович, укатили на какую-то конференцию, вернутся только после обеда. Так что у нас штиль. Можешь осваиваться не спеша.

– Два хирурга? – переспросила я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. – Третий был моим братом.

Марк чуть помрачнел.

– Ну, Артемий Владимирович… нам так жаль. Очень внезапно. Талантливый был. – Он махнул рукой, переключаясь на привычную легкость. – Но ты не переживай, коллектив у нас хороший. Пойдем, покажу, где что лежит.

Я пошла за ним, слушая вполуха и чувствуя, как невидимое присутствие Драмира движется за мной по пятам. Марк открывал шкафчики, показывал центрифуги, анализаторы, что-то рассказывал про заборы крови и график смен.

А потом демон заскучал.

Я это почувствовала физически – как воздух вокруг стал чуть плотнее, как по позвоночнику пробежал холодок, как в затылок уперся взгляд.

– Скучно, – выдохнул Драмир мне прямо в ухо. – Это твое расследование напоминает мне о причинах, по которым я избегаю смертных миров. Бесконечные разговоры ни о чем. Полки с баночками. Парень, который смотрит на твою задницу, пока ты отворачиваешься к стеллажу. Осталось только действительно начать работать.

Я не дрогнула, продолжая улыбаться Марку, который что-то вещал про правила утилизации биоматериала.

– Терпи, – прошептала я одними губами.

– Не могу, – голос демона стал тягучим, как мед, и в нем появилась та самая нотка, от которой у меня внутри что-то сжималось. – Я голоден, Зара.

У меня перехватило дыхание. Я отвернулась к столу, делая вид, что рассматриваю журнал учетов.

– Сейчас? – прошипела я едва слышно. – Ты собрался это делать здесь? На людях?

– Тихо-тихо, – его голос коснулся моего затылка, спустился по шее, и я почувствовала это как прикосновение – влажное, горячее, невозможное. – Я не собираюсь задирать твое платье посреди лаборатории. Хотя, должен заметить, это было бы эффектно.

– Драмир…

– Я возьму не тело, – прошептал он, и в голосе зазвучала улыбка. Хищная, ленивая, опасная. – Только душу. Совсем чуть-чуть. Как глоток вина на бегу. Никто ничего не заметит. Даже ты будешь выглядеть абсолютно нормально. Просто…

– Что – просто? – я взяла со стола первую попавшуюся пробирку, чтобы занять руки.

– Просто почувствуешь, – его голос опустился ниже, туда, где шея переходит в плечо, и я вздрогнула, хотя он даже не касался меня. – Всего на секунду. Как будто кто-то провел языком по твоему позвоночнику. Как будто внутри тебя что-то раскрылось и впустило холод. Или жар. Или и то, и другое сразу. Ты не знаешь заранее. Я тоже не знаю. Каждый раз по-разному.

Я сжала пробирку так, что она чуть не треснула.

– А если Марк заметит?

– Марк не заметит, – мурлыкнул Драмир. – Потому что твое тело останется здесь. Будешь улыбаться этому мальчику. Будешь кивать, слушать про центрифуги. А твоя душа на одну сладкую секунду прильнет ко мне. И ты будешь чувствовать это всем телом, но никто не увидит. Никто не узнает. Это будет наш маленький секрет.

– Ну так что? – его голос скользнул по моему уху, и я почти физически ощутила язык, очерчивающий край раковины. – Ты же хочешь, чтобы я был в форме? Чтобы я чуял твоего убийцу с первого взгляда? Голодный демон – демон рассеянный. Я могу перепутать запахи. Могу принять невиновного за виновного. Могу…

– Хватит, – прошептала я. – Делай.

– Умница, – выдохнул он. – Только расслабься. И не падай. Было бы неловко объяснять медбрату, почему новенькая лаборантка грохнулась в обморок посреди рабочего дня.

Я вцепилась пальцами в край стола. Марк как раз показывал что-то в холодильнике, стоя ко мне спиной.

– …а здесь у нас хранятся образцы для гистологии, их нужно маркировать особенно внимательно, потому что…

Он обернулся и замер.

Потому что Драмир начал брать.

Сначала я почувствовала его дыхание на своей шее – там, где билась жилка. Потом – прикосновение. Не рук, нет. Что-то другое. Более глубокое. Будто кто-то проник под кожу и гладит мышцы изнутри.

Мои пальцы дрогнули.

– Удержи равновесие, – шепнул он, и в голосе уже не было насмешки – только темное, властное удовольствие.

Я ощутила, как что-то отделяется от меня. Не больно. Скорее, как если бы меня медленно растягивали изнутри, вытягивая нить за нитью. Каждая клетка тела знала, что происходит, но ни одна мышца не дрогнула.

Марк смотрел на меня странно. Взгляд его задержался на моих губах, потом скользнул ниже, и он вдруг сглотнул.

– Так вот, – голос его слегка сел, и он прочистил горло. – Там еще… э-э-э… есть реактивы на верхней полке, но до них лучше не…

Он замолчал, потому что забыл, что хотел сказать. Его зрачки расширились. Дыхание стало чуть глубже. Он провел языком по губам – неосознанно, будто ему вдруг стало жарко в прохладной лаборатории.

А Драмир тем временем пил.

– Ты пахнешь шоколадом, – прошептал он, и я ощутила это на языке. Горький, терпкий вкус, смешанный с чем-то металлическим, древним, голодным. – Но под шоколадом – мед. И что-то жгучее. Я не могу насытиться.

Мои пальцы сжались в кулак, но лицо оставалось спокойным. Я смотрела на Марка и видела, как он меняется.

Он вдруг шагнул ближе – сам не понимая зачем. Потом остановился, смущенно дернул плечом.

– Ты… – начал он и запнулся, потому что его взгляд упал на мои бедра, обтянутые платьем. – Ты как? Не жарко? У нас тут… в лаборатории… иногда…

– Нормально, – выдавила я, чувствуя, как внутри пульсирует то место, которого касается демон. – Надо бы мне халат.

– Да, халат, халат в шкафу, – эхом повторил Марк, но глаза его блуждали. Он снова посмотрел на мои губы. Потом на шею. Потом резко отвернулся к столу, схватил какую-то бумажку, хотя она была совершенно пустой. – Тут… график. Сменный. Надо будет… подписать. Потом. Когда…

Он скомкал бумажку. Развернул. Снова скомкал.

– Сейчас я возьму чуть больше, – предупредил Драмир, и его голос обвил меня, как змея. – Только не вскрикивай. Это будет приятно. Обещаю.

Мир вокруг меня распался на секунду.

Я не видела лаборатории. Не слышала голоса Марка. Только ощущение – как его язык касается чего-то внутри меня, чего-то, что не должно иметь вкуса, но имеет. Как его руки держат мою душу, и это так же интимно, как если бы он держал меня за горло.

Горячая волна прокатилась от копчика до затылка, и я на секунду прикрыла глаза.

Когда я их открыла, Марк стоял напротив, вцепившись в край стола. Лицо его раскраснелось, дыхание стало рваным, а взгляд – такой голодный, что мне стало почти неловко.

– Ты… – прошептал он, и голос его сорвался на хрип. – Ты… боже…

Он провел рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. Не получалось. Его зрачки расширились так, что радужка почти исчезла. Он смотрел на мои губы, на шею, на грудь – и каждый раз его дыхание сбивалось.

– Там еще… – он моргнул, пытаясь сосредоточиться. – Реактивы… на верхней полке… мы… мы не используем… то есть используем, но редко…

Он замолчал. Сглотнул. Посмотрел мне в глаза и тут же отвел взгляд, как нашкодивший мальчишка.

– Извини, – выдохнул он. – Я что-то… не пойму… воздух спертый, да?

Он потянул за воротник формы, открывая шею, и я заметила, как бьется жилка у него на горле.

– Ты как? – спросил он хрипло. – Нормально? Тебе не… не душно?

– Абсолютно, – ответила я, чувствуя, как внутри пульсирует пустота, которую Драмир только что освободил.

Марк кивнул и попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. Он сделал шаг назад, потом еще один, наткнулся спиной на стеллаж и едва не сбил колбу с каким-то реактивом.

– Черт, – выдохнул он, ловя равновесие. – Я… наверное, сегодня мало спал.

Он посмотрел на меня снова – и на его лице отразилась целая буря. Желание, которое он не мог объяснить. Смущение, которое делало его красным до корней волос. Страх перед собственными мыслями.

– Ты очень… – начал он и осекся. – У тебя волосы… красивые. И платье… то есть… я хотел сказать…

Он замолчал, поняв, что говорит какую-то чушь, и уставился в пол.