Мори Сан – Черная Канарейка Часть 2 (страница 1)

Мори Сан

Черная Канарейка Часть 2

Глава 1

Первый месяц я училась не ждать.

Впустую. Стоило прикрыть веки — он был тут. Не лицом, нет. Пальцами, что сжимали мои бедра. Голосом, от которого внутри все обрывалось.

Всё, что я клала в рот - шоколад. Я разучилась чувствовать другие вкусы. Ела мало. Все не важно.

Важно было то, что я не могла думать ни о чем, кроме него.

Он не приходил.

Но и не уходил.

Я проклята, поняла я на третьей неделе.

Вызов не кончается, когда демон уходит. Он оставляет в тебе дыру по своему размеру. И ты живешь с этой дырой, дышишь ею, засыпаешь с ней.

Он забрал меня по кусочку. А последний кусочек — тот, который умеет помнить, — он оставил. Чтобы я вечно умирала от желания снова стать его, зная, что это никогда не повторится.

На четвертой неделе я разозлилась: так не бывает.

Спать — просыпаться — ждать. Еда без вкуса, дни без цвета, мысли только о нем. Я не жила. Я дышала в такт его отсутствию.

Бабушкины книги я вытащила в тот же день, когда пришло осознание: я погибну, если что-то не сделаю с этим!

Я читала заклинания снятия, разрыва, очищения. Ничего.

Ни одного упоминания о том, что делать, если демон ушел, но остался внутри.

На третью ночь я отбросила последнюю книгу. Она упала на пол с глухим звуком, и в тишине дома он показался мне насмешкой.

Тогда я решилась. Позвать на помощь.

Алиса ответила после второго гудка.

— Зара?

Я молчала так долго, что она спросила снова, тише:

— Ты где?

— Дома, — сказала я. Голос не слушался. — Приезжай.

Когда в дверь постучали, я не слышала шагов. Просто звук — три удара. Звиги движутся бесшумно.

Я открыла.

Алиса стояла на пороге. Короткая стрижка, серая куртка, лицо спокойное, как тогда, в роще, когда она отключалась, чтобы не чувствовать.

Она посмотрела на меня — на спутанные волосы, на острые скулы, книги, разбросанные по полу, — и ничего не сказала.

Просто шагнула внутрь и закрыла за собой дверь.

Я оглядела ее. У Алисы тени под глазами. Глубокие, синие, будто она тоже не спала. Волосы острижены неровно.

Она смотрела в пол. Не на меня.

— Алиса, — позвала я.

Она подняла глаза. И я увидела.

Тот же взгляд. Пустой, тянущийся куда-то за спину, в угол комнаты, где никого нет. Она смотрела не на меня. Она искала.

— Ты тоже, — сказала я.

Алиса молчала. Потом кивнула.

— Не могу спать, — сказала она. Закрою глаза — и он здесь. Не вижу, но чувствую. Руки. Дыхание.

Она провела ладонью по шее, там, где пульс.

— Всё время кажется, что он сзади. Обернусь — никого. Но стоит отвернуться — снова.

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Нет облегчения от ее прихода. Холод.

— Я думала, это только со мной, — сказала я.

Алиса усмехнулась. Криво, без звука.

— Я тоже так думала.

Мы замолчали. В комнате было слышно, как бабушкины часы отсчитывают секунды.

— Он коснулся нас всех, — сказала я медленно. В роще. Когда пели. Он вошел в каждую. Взял то, что смог. И оставил…

— Себя, — закончила Алиса.

— Это проклятие, — сказала я. — Это зараза. Оно передается через прикосновение. Через голос. Расплата за связь с ним.

Я вспомнила его слова в роще: «Я взял то, что они отдали». Я думала, он говорил о части души.

Я ошиблась.

Он взял нас. Всех. И оставил в каждой свой отпечаток.

Я села напротив нее. Пол был холодным, но я не чувствовала.

— Надо вызвать его снова, — сказала я.

Алиса подняла голову. Я не смотрела на нее.

— Я отдам еще часть. Сколько скажет. Лишь бы снял это.

— Часть? — голос Алисы был тихим. — Ты посмотри на себя. Что от тебя осталось?

— Осталось достаточно, чтобы просить. Буду молить, если понадобится. И ты тоже. Мне кажется он умеет жалеть.

Она молчала. Я слышала, как она дышит — прерывисто, как тогда, в роще, перед тем как он вошел.

— А если не согласится?

Я подняла на нее глаза.

— Тогда придумаю что-то еще. Но сначала — это.

— У тебя не хватит сил, — сказала Алиса. — Посмотри на себя. Ты едва стоишь.

Я знала. После месяца бессонницы и голода я не смогу провести даже простой ритуал.

— Тогда вместе, — сказала я. — Объединим силы. Ты поможешь.

Мы начали готовиться — расчистили место на полу, достали свечи, плотно завешали окна.

Я взяла в руки коробок со спичками, и вдруг меня накрыло.

Остров. Роща. Сорок семь голосов, поющих призыв. И я среди них — с закрытым ртом. Потому что мой голос не сработал бы. На нем уже была печать. Печать моего призыва.