Мори Сан – Черная Канарейка Часть 2 (страница 3)

Второй уже подался вперед, но первый перехватил его за запястье — легко, почти небрежно, но когти блеснули.

— Тише.

— Зачем? Они пустые. Сами позвали.

— Система, — правый коротко усмехнулся, обнажая клыки. — Договор — это не просто слова. Это гарантия, что нас будут звать снова. Иначе какой смысл? Его, не для них придумали. Для нас. Чтобы возвращаться из бездны, после падения. Поэтому сперва — слушаем, — сказал он тихо, почти ласково. — А уж потом решаем, что с ними делать. У нас вся ночь впереди. И они, — он кивнул в нашу сторону, и в его голосе появилась ленивая, опасная нотка, — никуда не денутся.

Я смотрела на них — на черные, гибкие фигуры, на желтые глаза, на то, как они двигались, плавно и опасно, — и чувствовала странное, неуместное разочарование.

Они были совсем не похожи на Драмира. Ни тени того насмешливого высокомерия, ни бархатной угрозы в голосе, ни взгляда, который раздевает медленно, со вкусом. Эти двое были… проще. Грубее. Хищники, да, но без того изящества, которое делало ожидание пытки почти удовольствием.

— Король? — раздался вдруг голос. Тот, что слева, приподнял бровь, и в его желтых глазах что-то качнулось. — А король тут при чём, интересно?

Я опешила.

— И напрасно ты нас сравниваешь, — протянул он, и в голосе появилась хриплая, тягучая нотка. — Не попробовав.

Он облизнул губы — неспешно, с намёком.

— Ты думаешь громко, ведьма.

Я вздрогнула, но взгляд отвела не сразу. Секунда — и всё же опустила глаза. Потому что в его желтых глазах не было ни сомнения, ни шутки. Только любопытство — голодное, опасное.

Правый усмехнулся коротко, скользнул взглядом по моим ключицам, по ребрам, по рукам, которые я сцепила в замок. Оценил. Отметил. И вдруг повернулся к своему собрату — лениво, всем корпусом, словно время для него ничего не значило.

— Я тебе объясню, при чём тут король.

Голос у него был ниже, чем у левого. Гуще. Каждое слово обволакивало, как смола, и так же медленно отпускало.

Он подошёл ближе — ровно на шаг. Достаточно, чтобы я почувствовала холод, идущий от его тела, и запах: мокрый камень, озон, что-то чужое, нечеловеческое.

— Драмир — суккуб. — Он сказал это так, будто объяснял прописную истину. — А эти, — кивок в мою сторону, короткий, небрежный, — с острова. Того самого, где он забрал силу из камня, стал королём.

Первый демон повел плечом. Грива черных волос качнулась, открывая острую линию скулы.

— Я слышал про тот раз. Сорок восем ведьм за один призыв. Говорят, он тогда неплохо подзарядился.

— Вот именно, — второй улыбнулся. Улыбка не затронула глаз. — После суккубов остаётся проклятие. Голод. Им кажется, что они все еще желают его. Думают только о нём. И хотят так, что крыша едет тихо и без стука.

Он обвел взглядом комнату — книги на полу, оплывшие свечи, наши тени на стенах. И меня, голую, с подгибающимися от усталости ногами.

— Судя по виду, эти уже дошли до точки.

Алиса дышала рядом — часто, поверхностно. Я чувствовала, как её плечо дрожит, прижавшись к моему. И не могла понять: то ли от холода, то ли от того, что каждый взгляд демона оставлял на коже след — невидимый, но жгучий.

Первый склонил голову к плечу. Жёлтые глаза сощурились.

— Так чего ж они с мужиками какими-нибудь не переспят? — в голосе ленивое недоумение, за которым угадывался смех. — Сняли бы нужду простым способом — и порядок.

Правый замер. Медленно, очень медленно перевёл взгляд на меня. На лицо. На губы. На шею, где пульс бился, наверное, так же отчаянно, как тогда, в роще.

— Потому что ни один мужик голод по суккубу не уймет, — сказал он тихо. — Они их даже мысленно не рассматривают. Тело помнит. Оно знает разницу. И не согласится на подделку.

Он сделал паузу. И вдруг наклонился — так резко, что я не успела отшатнуться. Его лицо оказалось в ладони от моего. Холодный воздух коснулся губ.

— Я прав, ведьма?

Я молчала. Горло сжалось. Он ждал — секунду, другую. Потом выпрямился, и на его лице появилось выражение, которое я не смогла прочитать. То ли удовлетворение, то ли сожаление.

— Я так и думал.

Он отступил на шаг, повернулся к своему собрату. Встал так, чтобы видеть нас обеих — и одновременно загораживать проход к пентаграмме, от которой остались лишь обгоревшие линии.

— Они призвали нас с одной целью, — продолжил он, и в голосе появилась деловая, спокойная нотка. — В договоре попросят помочь снять проклятие.

Левый хмыкнул. Скрестил руки на груди, и я заметила, как под черной кожей перекатываются мышцы — плавно, тяжело.

— И что, умеешь?

— Вообще не интересовался таким раньше. — Правый повел плечом. — Но можно поискать.

Он обернулся ко мне. На этот раз медленно, так, что я успела рассмотреть каждую деталь: длинные пальцы с когтями, блестящие от свечного жира, ключицы, уходящие в тень, жёлтые глаза, в которых черная пыль замерла, словно в ожидании.

— Только, ведьма, — сказал он, и в голосе прорезалась та самая бархатная, тягучая нотка, от которой внутри всё сжалось, — у нас тоже есть цена. И ты её не потянешь.

Он посмотрел на Алису. Потом снова на меня.

— Вы вдвоём — может быть.

Левый шагнул из темноты. Встал рядом — плечом к плечу, хищник рядом с хищником.

— И то не факт, — добавил он.— Ты забыл про меня.

Я почувствовала, как Алиса перестала дышать.

Правый замолчал. Жёлтые глаза перебегали с меня на Алису — медленно, с ленивым интересом.

Я слышала, как Алиса дышит — прерывисто, но не испуганно. У меня тоже сил уже даже на страх не осталось.

—Ну, не тяни, что за цена,—выкрикнула я.

— Суккубы — высшие демоны, они берут душу, — сказал правый. Голос весомый, плавный, как у Драмира, но грубее, тяжелее. — Мы рангом пониже. Мы пьём силу. Вашу магическую энергию.

Левый усмехнулся, не сводя глаз с Алисы:

— А у вас её нет. Вы пустые.

Свечи моргнули. Тени на стенах качнулись.

Правый шагнул ко мне. Не приблизился — вторгся. Я почувствовала холод его тела, вся покрылась мурашками.

— Но мы можем подождать, — сказал он, и его голос опустился до шепота, который вибрировал где-то в груди. — Пока восстановится.

Он поднял руку. Когти блеснули в свете свечей. Я не дышала.

— Только, ведьма, — он провёл кончиком когтя по воздуху вдоль моей шеи, не касаясь, но я чувствовала линию, которую он чертил, — у тебя она не восстановится. Из-за голода по Драмиру.

Я дёрнулась. Он улыбнулся — медленно, с прищуром, обнажая клыки.

— Твои мысли слишком громкие, рыжая.

Алиса хмыкнула где-то сбоку:

— Ее мысли всегда слишком громкие.

Правый даже не повернул головы. Он смотрел только на меня.

— Чтобы сила начала восстанавливаться, — сказал он, и его пальцы легли мне на подбородок — холодные, твердые, заставили поднять лицо, — голод надо унять. Ничего личного.

Его большой палец скользнул по моей нижней губе — медленно, с нажимом. Я стиснула зубы, чтобы не выдохнуть.

— Мы не заменим Драмира, — продолжил он, не убирая руки. — Идеально. Проклятие это не снимет. Но если делать это… — его голос стал ещё ниже, — сила начнёт возвращаться.

Левый подал голос — не оборачиваясь, всё ещё глядя на Алису:

— Мы поможем найти способ снять проклятие. А вы заплатите. Силой. Когда она у вас будет.

Он усмехнулся и добавил тише, обращаясь уже только к ней: