Морган Монкомбл – Люби меня, я бегу от тебя (страница 34)
В среду мне пришлось задержать двух мальчиков после занятия и отчитать за то, что они пытались пробраться в женскую раздевалку.
В четверг, как будто мне все еще было шестнадцать, отец решил обсудить со мной мое будущее. В его понимании брать студенческий отпуск для поездки в Австралию – это не взвешенное решение, а «бегство от ответственности». Он настойчиво советовал хорошенько все обдумать и согласиться поработать летом в его компании. Я сказал, что подумаю.
Но вместо этого мы с компанией наведались в ночной клуб. Мне нужно развеяться. Мне нужно увидеть Зои, короткое платье цвета электрик, который подчеркивает ее соблазнительные формы. Интересно, чувствует ли она на себе взгляды, устремившиеся на нее с того самого момента, как она перешагнула порог этого клуба? Ей это нравится или ей плевать?
Зои: Хватит на меня пялиться, извращенец.
Забавляясь, я отрываю взгляд от телефона. Она что-то шепчет на ухо Виолетте, которая только что пришла к нам вместе с Лоаном, и вызывающе на меня смотрит. Признаться честно, мне трудно сосредоточиться на том, что рассказывает мне Итан.
– Почему ты не позвал ее к нам? – спрашиваю я, говоря о его новой пассии.
– У нее вроде как сегодня встреча. Она состоит в книжном феминистском клубе, – отвечает он, сдержанно улыбаясь.
В голове всплывает отрывок одного давнего разговора, и я сдерживаю насмешливую ухмылку. Я понимаю, что Зои думает о том же: она прожигает меня взглядом.
Я делаю вид, что не замечаю.
– Феминистка? Ох, чувак… В таком случае советую тебе в это не лезть.
– Ты с кем-то познакомился? Класс!
Я закатываю глаза. Итан отвечает, что у них с Офелией все пока еще не слишком серьезно, а затем добавляет, что, если верить моим словам, то, что она феминистка, – это проблема.
– Феминистка типа «я поддерживаю „Фемен” и скандирую лозунги перед Министерством юстиции с сиськами наружу» или типа «24/7 талдычу о том, что у тебя зарплата выше лишь потому, что у тебя между ног кое-что болтается»? – спрашивает она.
Когда Виолетта начинает объяснять ему, что нет ничего плохого в том, чтобы быть феминисткой, я перестаю слушать. Мой взгляд полностью сосредоточен на Зои, языком играющей с соломинкой в своем бокале.
Я: Если не хочешь, чтобы я на тебя смотрел, перестань меня соблазнять.
Зои: Я тебя не соблазняю, я от природы сексуальна. (Что собираешься делать с Виолеттой? Она, кажется, завелась.)
Последняя и правда начинает рассыпаться в красивых речах. Лоан советует мне сдаться, но я важничаю пуще прежнего и подливаю масла в огонь:
– Единственное, что я сказал Итану, пока ты не влезла в наши мужские разговоры: трахать феминистку, плевать, радикальная она или нет, – никакого удовольствия.
Краем глаза я вижу, как Зои улыбается.
– Но почему? – спрашивает Итан.
Я вспоминаю того пьяного мужчину, с которым столкнулся в канун Рождества, и решаю последовать его плохому совету.
– Они феминистки, кретин! – восклицаю я с притворной убежденностью. – ФЕ-МИ-НИ-СТКИ. А это значит, что они ни за что не дадут поставить себя раком. Типа так они оспаривают мужское превосходство или что-то в этом духе.
Я понимаю, что зашел слишком далеко, когда замечаю, что они смотрят на меня либо в шоке, либо посмеиваясь. Зои трусливо решает меня кинуть и уходит танцевать. Когда она проходит мимо, ее ноги задевают мои колени, но я избегаю ее взгляда, опасаясь себя выдать.
Пока Виолетта изо всех сил пытается объяснить мне, что я несу полную чушь, лежащий в моем кармане телефон вибрирует.
Зои: Твой приятель-сексист гордился бы тобой. P. S. Мне известно из надежного источника, что эта твоя теория – полная хрень…
Моя улыбка испаряется, когда я дочитываю сообщение до конца.
– …если девушка позволяет взять себя сзади, это не значит, что у тебя есть какая-то власть в других вопросах…
– Окей, окей, я понял! – восклицаю я, потирая виски. – Я пошутил! Твою мать, с тобой так утомительно разговаривать.
Не знаю, как Лоан выдерживает это каждый день. Не думайте, я люблю Виолетту, она мне как еще одна сестра. Но, господи, она слишком много говорит, даже для меня.
Вскоре они с Лоаном уходят танцевать, оставляя нас с Итаном и Бруно, моим коллегой, наедине.
Я: Как насчет сбежать?
В этот раз Зои мне не отвечает. Я ищу ее глазами, совершенно не замечая других девушек, до тех пор пока ее силуэт не появляется в поле моего зрения.
Она ни на что и ни на кого не обращает внимания, слишком занятая тем, что покачивает бедрами под звуки Partition Бейонсе. Ничего не могу с собой поделать: меня завораживают ее движения. Ее веки опущены, руки подняты над головой, а бедра по-змеиному извиваются.
Зои танцует не для других, она танцует для себя. Это видно по тому, как она слушает музыку, как чувствует ее, как понимает. Ее губы слегка шевелятся: она поет на выдохе, словно не может сдержаться.
Я изо всех сил противлюсь страстному желанию к ней присоединиться. Биение моего сердца, вот-вот готового отказать, синхронизируется с ритмом музыки. Зои откидывает назад голову, и ее короткие волосы липнут к влажной от пота шее. Я
До тех пор пока рядом вдруг не появляется Лоан. Реальность словно дает мне затрещину, и я моргаю, понимая, что он уходит.
– Оставляю ее на тебя, – говорит он, не уточняя, о ком идет речь. – Присмотри за ней, Эмильен здесь.
Я прочищаю горло и хлопаю его по плечу, заверяя, что бывший парень Виолетты и близко к ней не подойдет. Совсем скоро Лоан уходит, а упомянутая Виолетта появляется словно из ниоткуда и садится рядом со мной.
Я не знаю, что произошло, но она выглядит так, словно вот-вот разрыдается. И поскольку, как вы помните, я ненавижу, когда люди плачут, я широко раскидываю руки, приглашая ее в свои объятия. Виолетта утыкается мне в грудь носом, и больше я не спускаю с нее глаз.
Когда то немногое количество алкоголя, которое я принял, успевает выветриться из моего организма, я провожаю девочек до дома. Не в силах ничего с собой поделать, я поглядываю на Зои через зеркало заднего вида, хотя всю дорогу она сидит, прижимаясь головой к окну. Мое сознание все еще затуманено видом того, как она танцевала, словно никто не видит.
Когда мы добираемся до места, девушки выходят из машины.
– Спасибо, Джейсон.
– Спасибо, придурок, – говорит Зои, ступая своими длинными ногами на тротуар.
Я дожидаюсь, когда в их окне загорается свет, и поворачиваю ключ зажигания. И в этот момент мне вдруг приходит сообщение.
Зои: Подожди меня, я переодеваюсь.
Я поднимаю бровь, приятно удивленный.
Разумеется, я не противлюсь и, слушая радио, терпеливо жду. За это время мне приходится вытерпеть две песни Тейлор Свифт. Когда Зои наконец спускается, я выключаю зажигание и выхожу к ней из машины. Она сменила свое платье на черные легинсы и шерстяной свитер размера XXL, в котором не видно даже ее рук.
Ее волосы убраны в две маленькие косички, а на лице нет и следа косметики. Она выглядит моложе, невиннее. Зои скрещивает руки на груди:
– Ну как?
Я не достаю рук из карманов куртки и улыбаюсь. Затем подхожу ближе и оставляю нежный, стратегический поцелуй в уголке ее губ. Она напрягается.
– Так вот: ты все еще горяча, – бормочу я.
– Я о наших планах. Ты хотел сбежать, вот я и пришла. Чем займемся?
– И все так же дружелюбна, как я вижу… Может, прогуляемся? Не знаю, как ты, а я обожаю ночные прогулки.
На ее губах наконец-то появляется легкая улыбка. У меня нет никаких планов, но импровизация – это всегда хорошо. Я говорю ей положиться на меня, и мы молча идем к Сен-Мишелю.
Я балансирую, как канатоходец, на поребрике набережной, а Зои искоса за мной наблюдает. Когда мне это надоедает – я никогда не любил тишину, и мама всегда объясняла это тем, что мне слишком нравится звук моего собственного голоса, – я заговариваю первым, подходя ближе к ней:
– Ладно, давай сыграем в «вопрос – ответ».
Зои недоверчиво щурится. Так просто она на это не клюнет.
– А если отвечать не захочется?
– Один раз можно и пропустить. Но будь внимательна при выборе!