Морган Монкомбл – Люби меня, я бегу от тебя (страница 23)

Джейсон не двигается с места, оценивая мою реакцию. Я отчетливо осознаю, что мое платье порвалось вдоль бедра, прямо на глазах всех собравшихся обнажив мои голые ноги. Несколько девушек охают от удивления, другие же прячут ладонью улыбку. Эту сцену запечатлевает фотограф, и я молюсь о том, чтобы меня хватил сердечный приступ. Что угодно, только не это.

Все видят твои толстые бедра. Тебе и твоим растяжкам здесь не место.

В этот момент Джейсон опускается на колени, отрывает ткань до конца, засовывая ее в карман, и, когда он выпрямляется, я остаюсь в импровизированном мини-платье. Мои ноги дрожат, но он ослепительно улыбается.

– Такие божественные ноги грех прятать, правда? – говорит он громко и четко.

Не будь я в таком ужасе, я бы расцеловала его и назвала своим спасителем. Ладно, может, и нет – не в моем стиле.

Заметка самой себе: наготовить ему черничных кексов на целую корзинку.

Я снова беру его за руку и на этот раз спускаюсь с крайней осторожностью. Я шепчу ему спасибо, и в ответ он просто подмигивает. Что ж, хотя бы с этим разобрались.

Вопреки моим ожиданиям, мы уезжаем не сразу. Джейсон подводит меня к паре лет пятидесяти и, поздоровавшись с ними, поворачивается, чтобы представить им меня:

– Это моя подруга, Зои Камара. Зои, Джеймс работает в мире высокой моды уже почти тридцать лет. «Шанель», верно?

– «Луи Виттон», – поправляет мужчина, пожимая мне руку. – Рад знакомству, мисс.

– Осторожно, она не слишком твердо стоит на ногах, – шутит Джейсон.

Они смеются, и женщина делает комплимент моему наряду. Мы чуть-чуть болтаем, и я даже успеваю упомянуть, что учусь в ЭСМОД. Когда мы прощаемся, я словно оказываюсь на седьмом небе от счастья.

Я это сделала. Конечно, я чуть не навернулась с лестницы, но Джейсон был рядом. И должна признать, я этому рада.

– Извини за платье… – говорит он, когда мы садимся в машину.

– Не глупи. Не твоя вина, что я не умею ходить.

– Это да.

На обратном пути я выкладываю в инстаграм свои лучшие фотографии, а он в это время подпевает радио.

Я с удивлением замечаю, что, пока я смотрела в сторону, то так, то эдак меняя выражение лица и пытаясь выглядеть соблазнительно, он сделал на мой телефон несколько селфи. Я качаю головой, но все же не удаляю их.

– Вечер был чудесным, – бормочу я. – Большое спасибо… Честно.

Он очень медленно кивает, не отрывая глаз от дороги:

– Мне было более чем в радость.

– Их должно быть шестнадцать, – говорит Сара на другом конце провода.

Она наверняка сидит на кровати и раздумывает, держа ручку над знаменитым списком. Я на ключ закрываю дверь в ванную и спрашиваю:

– Почему?

– Ненавижу нечетные числа. Они напрягают. А тебя разве нет?

– О боже, только не говори, что ты из тех людей, кто меняет громкость в телевизоре на четное число.

– Ты шутишь? Я этот концепт и изобрела!

Я улыбаюсь, подбородком прижимая телефон к плечу, и раздеваюсь. Со вчерашнего дня Сара одержима идеей списка. После случившегося с моим братом – мы избегаем разговоров на эту тему – она то и дело обманными маневрами пытается меня развлечь.

Думаю, она чувствует вину за то, что не понимала, через что я прохожу дома. Она спросила, не задумывалась ли я, например, о том, чтобы сбежать. Когда я ответила, что должна остаться и помочь матери, она вернулась с новой причудой.

Список того, что нужно сделать хотя бы раз в жизни. Мы придумали уже пятнадцать пунктов, один из которых – послать Брайана в жопу. Я прекрасно осознаю, что эта идея – отстой, но также я понимаю, что так ей спокойнее.

Поэтому я подыгрываю.

– Прыгнуть с парашютом? – предлагаю я.

– Этого хотят все, а мы не стадо. Подожди, тебя плохо слышно… Что ты делаешь?

Наконец-то раздевшись до белья, я встаю напротив весов и делаю глубокий вдох. Время пришло.

Вот уже год я безуспешно пытаюсь похудеть. На этот раз я решила действовать серьезнее. Последние две недели – а это для меня рекорд! – я почти ничего не ела. Я даже отказалась от черничных кексов – а они мой рай на земле, – и именно это сперва и насторожило Сару.

Я наверняка похудела, я в этом уверена. Я надеюсь.

– Взвешиваюсь. Господи, как же страшно… Ладно, вперед.

С того конца провода мне вторит тишина. Я не обращаю на это внимания и встаю на весы. Сердце бешено колотится. Мне страшно посмотреть вниз и увидеть, что я не похудела. Потому что если так, то я очень плохо на это отреагирую.

Очень, очень плохо.

Спустя несколько секунд я заставляю себя опустить взгляд. У меня вырывается победный крик, и я схожу с весов.

– Ну как? – равнодушно спрашивает Сара.

– Сбросила шесть кило! Поверить не могу! Скажи привет своей бомбически горячей девушке…

Тишина.

Я повторяю ее имя, убежденная, что нас разъединило.

– Шесть кило за две недели? Твою мать, Зои…

– Улет, знаю! Оно действительно работает!

– Нет, не улет, – сухо отвечает она. – Это ужасно глупо и настораживает. Нельзя продолжать в том же духе, Зои, это опасно.

Я моментально завожусь. Она никогда по-настоящему не поддерживала мое стремление сесть на диету и с самого начала была настроена скептически и повторяла, что мне это не нужно, что диеты никогда не работают и всякое такое… Но теперь она портит мне радость?!

– Лучше я буду глупой, чем толстой.

– Черт, ты себя вообще слышишь? – сердится она. – Знаешь что, я придумала последний пункт: любить себя. Тебе, очевидно, очень этого не хватает.

Я открываю рот, чтобы защититься, но она меня опережает:

– Ты не толстая. Я не знаю, кто вбил тебе в голову эту мысль, но это уже переходит все границы. Исключено, заканчивай эту диету. Слышишь?

– Прошу прощения? – усмехаюсь я. – Не тебе решать, что мне делать или не делать, Сара. Ты мне не мать.

Пауза, а затем – добивающий удар:

– А, ну да, интересно, для чего она вообще нужна, твоя м…

Я в ту же секунду ее сбрасываю. Мои щеки и грудь горят.

Она посмела…

Не двигаясь, полуголая, я стою посреди ванной. Эйфория исчезла, уступив место злости и унижению. Что она о себе возомнила? Почему она просто не может за меня порадоваться? Легко критиковать диеты, когда ты такая стройная!

Я в бешенстве. Я надеваю платье и возвращаюсь в гостиную, ругаясь себе под нос. Сара несколько раз перезванивает; я чувствую, как вибрирует лежащий в кармане телефон. Я не реагирую и…

– О.

Я резко замираю. На диване в гостиной уже сидят мой брат и его друг Реми; я знаю его имя, потому что он часто сюда захаживает. Настолько часто, что иногда я даже задумываюсь, а не живет ли он здесь.

Брайан удивленно ко мне оборачивается:

– А, вот ты где. Ты разве не в школе?

– Я закончила в четыре, – тихо отвечаю я.

Не хватало мне сегодня еще и с братом поссориться. Я собираюсь развернуться и уйти, но он вдруг меня окликает. В жилах стынет кровь.