Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 44)
– Все… ик!.. хорошо. Лоан: на… ик!.. кухню. Сейчас же.
– «Ик! кухня»? Не слышал о такой.
Взгляд, который я на него бросаю, тут же меняет его решение. Он извиняется перед гостями и встает из-за стола, подходя ко мне за кухонную стойку. Моя икота никак не проходит, но я все равно скрещиваю на груди руки, показывая свое недовольство. Лоан выгибает бровь и становится в такую же позу.
– Что-то не так?
– «Не так»? Перестань над ним… ик!.. издеваться, ладно? Вы с отцом, оба! Это правда… ик!.. очень неприлично с вашей стороны.
– Все в порядке, Виолетта, мы просто шутим.
– Я знаю, Лоан. Но это уже чересчур. Разве ты не понимаешь? Он приходит… ик!.. и видит, что ты, мой лучший друг, ужинаешь с нами. А потом он еще понимает, что вы с папой… ик!.. закадычные друзья! Это неприятно и очень нервирует.
Мне вдруг кажется, что Лоан начинает злиться. Он хмурится и сжимает челюсти, бросая на меня злобный пугающий взгляд.
– Так ты хочешь, чтобы я вел себя прилично? – рычит он.
– Да. Ты мой лучший друг, – говорю я мягко. – Пусть даже после всего, что произошло, я собираюсь…
– Окей, понял, – отрезает он сухо, и это меня удивляет. – Вот только прежде, чем требовать, чтобы я вел себя прилично по отношению к твоему «Ик!.. бойфренду», возможно, тебе самой стоило бы перестать ему изменять.
Мне словно со всей силы прилетает пощечина. Не моргая, я смотрю на Лоана, в полном шоке от того, что он осмелился сказать подобное. От этой жестокости я даже перестала икать. Я знаю, что заслуживаю этого за все, через что заставляю пройти Клемана, но ледяной холод в голосе Лоана лишает меня дара речи. А я ведь собиралась сказать ему, что решила порвать с Клеманом, но теперь выгляжу как последняя идиотка.
– Это так, – шепчу я, борясь со слезами.
Он прав. Мне чертовски больно это признавать, но он прав. Меня вдруг охватывает такое сильное желание защититься, объяснить ему все, что мое сердце начинает колотиться. Мне нужно прояснить раз и навсегда: любит ли он меня? Хочет ли он, чтобы я выбрала его? Я знаю, что он все еще думает о Люси. А что будет, если мы попробуем, но у нас не получится? Что случится с нашей восхитительной дружбой? Единственное, что для меня важно в моей жизни, – это наше взаимопонимание, его поддержка, его присутствие. И все же я безумно хочу знать.
Мне кажется, он понимает, что я собираюсь сказать, поскольку его взгляд вдруг становится нетерпеливым и полным страсти.
– Лоан, – бормочу я, собрав всю храбрость в кулак, – как думаешь…
Меня вдруг прерывает телефонный звонок. Чудесно. Вот самое время, ребят! Я кое-как беру себя в руки и прочищаю горло. Лоан извиняется и заглядывает в свой телефон, лежащий на стойке. Я делаю то же. А дальше – словно обухом по голове.
Люси.
Я тупо стою с обмякшими руками и неотрывно смотрю на высветившееся на экране имя. Ему, черт возьми, звонит Люси. Я жду, что он повесит трубку, хотя бы из вежливости, но вместо этого он растерянно хватает телефон. И на моих губах замирают, исчезая, невысказанные слова.
– Э… Прости, Вио, мне нужно ответить. Поговорим об этом позже, ладно? – бросает он и, торопясь, устремляется к двери.
Я не двигаюсь с места, в полном шоке от того, что только что произошло. Я была в полушаге от того, чтобы спросить, любит ли он меня, и получила свой ответ. Да, потребовались лишь секунда и одно только имя Люси для того, чтобы я перестала для него существовать.
21. Наши дни
Лоан
Мне не нравится пристальный взгляд Виолетты, явно собирающейся задать какой-то вопрос. Но едва звонит телефон и я вижу имя Люси, мое тело наполняет адреналин. Мгновение я колеблюсь: я ждал этого слишком долго, чтобы это оказалось правдой, но любопытство все же побеждает.
– Э… Прости, Вио, мне нужно ответить. Поговорим об этом позже, ладно?
Я отвечаю на звонок, все еще не веря, что мне это не снится. Мне звонит Люси. Люси, девушка, с которой еще год назад я мечтал провести всю свою жизнь, девушка, которая сбежала и с тех пор не давала ничего о себе знать.
– Алло?
Я закрываю за собой входную дверь и сбегаю вниз по лестнице. Мягкий нерешительный голос Люси долетает до меня ровно тогда, когда я встречаюсь с каким-то мужчиной, ожидающим лифта.
– Лоан? Это я… Люси.
Будто я не знаю! Будто я не ждал ее с звонка с тех самых пор, как она бросила меня, словно последнего неудачника!
– Да, я видел твое имя, – лаконично отвечаю я.
Я хмурюсь, заинтригованный, и в это время незнакомец ругается на скорость лифта. Кажется, он заметил, что я тоже тут. Он сверлит меня взглядом, затем снова ругается и решает пойти по лестнице.
– Ты еще здесь? – спрашивает Люси на другом конце линии.
Я отвечаю, наблюдая за быстро исчезающим мужчиной. Я на сто процентов уверен, что он не из соседей. Кажется молодым, наверное, где-то моего возраста, и плохо выглядит. Еще один тип в поисках ночлега…
– Прости, я тебя не слушал.
– Я тебя отвлекаю? – спрашивает Люси, явно не уверенная в себе. – Я смотрела телевизор и думала о тебе, вот и решилась позвонить.
Немного, да. Виолетта собиралась мне что-то сказать, и было бы очень интересно узнать, что именно. Но я лгу.
– Нет. Я ужинал.
– О!
Мне хочется спросить, почему она решила нажать на кнопку вызова, но я сдерживаюсь. Не хочу ее торопить. Полагаю, важно то, что она таки это сделала. Когда она спрашивает, как у меня дела, я бормочу всякую банальщину. На самом деле мои мысли сейчас далеко. Будто что-то… что-то странное удерживает их в каком-то другом месте, и я не могу понять, что именно. Я не подгоняю эту мысль, я позволяю ей прийти ко мне медленно, но определенно, и она осторожно проникает в мой разум. С доказательствами.
И вдруг я понимаю, в чем причина: в ее взгляде, во взгляде Виолетты, в ее янтарных грустных глазах – свидетелях моего побега. Я бросил ее посреди разговора, и все для того, чтобы ответить девушке, которую любил, – девушке, которая забыла обо мне на многие месяцы. Какой же я придурок!
– Как так вышло, что ты так поздно ешь?
Я пожимаю плечами, лишь потом вспоминая, что она меня не видит.
– Я ем с Виолеттой.
Не знаю, почему сказал именно так. Это ведь не ответ на ее вопрос… Наверное, я просто испытываю необходимость загладить вину перед лучшей подругой, пусть даже она меня и не слышит. Бросить ее ради Люси – непростительно бестактно.
Я возвращаюсь по лестнице наверх, боясь вновь увидеть растворившееся в ее шоколадных глазах разочарование. Люси в это время сухо говорит:
– Понятно. Если честно, я звонила, чтобы…
Вдруг ее прерывает звук бьющегося стекла. Я резко вскидываю голову, все мои чувства обостряются. Плохое предчувствие, рефлексы пожарного – и вот я уже стремглав несусь по ступеням вверх, сбрасывая звонок Люси. Не знаю как, но я тут же понимаю, что происходит. В висках стучит, но я сохраняю хладнокровие. В такт шагам в голове бьется одна мысль:
Поднявшись на площадку третьего этажа, я вижу, что наша входная дверь широко распахнута. Микросекунду я колеблюсь, затем – бегу вперед.
Первое, что я вижу, – причину моей спешки: брошенную на пол и разбившуюся на тысячи осколков у самых ног моей подруги вазу, в которой стояли подаренные Клеманом цветы. Виолетта не двигается с места, окаменев от страха, с безжизненным взглядом; оглянувшись, я замечаю, что Клеман, встав со стула, не двигается, ровно как и Андре. Я едва успеваю понять, что происходит, как незнакомец с лестницы начинает угрожающе двигаться в ее сторону.
– Скажи, где она, черт подери! Она моя сестра!
От гнева у меня вздымается грудь, и я уже собираюсь накинуться на него сзади, как вдруг меня опережает отец Виолетты и хватает мужчину за шиворот. Не ожидавший этого, тот даже не сопротивляется, позволяя прижать себя к стене. Никогда не видел Андре в таком состоянии: с красными щеками и яростным выражением лица.
– Послушай меня, мальчик мой! Я не знаю, кто ты и что тебе нужно, но если ты не уберешься отсюда через секунду, я вызову полицию. И, уверен, их очень заинтересует твое укуренное состояние.
Наступает оглушающая тишина. Я замираю в трансе, не понимая, что делать. Я догадываюсь, что этот мужчина не кто иной, как брат Зои… и что он пришел требовать деньги, которые она отказалась ему дать.
– Вы не знаете, с кем говорите! – выплевывает Брайан. Его руки дрожат.
У него ломка. Андре, поняв это, крепче сжимает ткань его жилета и смотрит ему прямо в глаза, чтобы удостовериться, что его поняли.
– Забавно, я собирался сказать то же самое. Вперед, парень, проваливай отсюда!
Он с силой толкает его к двери, в нескольких сантиметрах от меня. Брайан суетливо оглядывается, пытаясь понять, что еще он может сделать. Андре, может, и отпугнул его на вечер, но я знаю, что раз у него ломка, то он еще вернется. Ему плевать на угрозу в виде копов. Он вернется за деньгами. И пусть я очень сочувствую Зои, я против того, чтобы она втягивала в свои чертовы проблемы Виолетту. Черт возьми, он знает наш адрес! А что, если бы ни Андре, ни меня сегодня не оказалось дома?
Я даже не успеваю до конца понять, что задумал, как уже устремляюсь в свою комнату. Очень спокойно я приседаю и достаю старую спрятанную коробку, из которой вынимаю несколько стоевровых купюр. Я засовываю их в карман джинсов и, стиснув челюсти, возвращаюсь в гостиную. Черт, поверить не могу, что делаю это.