Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 45)
– Давай проваливай отсюда.
– Скажите Зои, что я жду свои деньги, – бросает Брайан, пятясь и пялясь на Виолетту.
Я чувствую, как закипает моя кровь.
– Отвернись.
Я толкаю его вперед и закрываю за нами дверь. Там, на лестничной площадке, в одиночестве, я грубо хватаю его за футболку и притягиваю к себе так близко, что мы сталкиваемся носами.
– Я знаю, кто ты. И знаю, что ты не отстанешь, пока не получишь свои бабки. Так что вот, – добавляю я, доставая из кармана купюры. – Возьми их и исчезни отсюда. Забудь этот адрес.
Брайан, ни секунды не колеблясь, хватает деньги. С его уст не срывается ни слова благодарности, но я в этом и не сомневался. Мне тошно, что я даю ему эти деньги. Я много раз имел дело с наркоманами – я знаю, что таким образом убиваю его. Но я выбираю Виолетту. Не задумываясь.
Я опять хватаю его за грязную футболку, нависая над ним.
– Если еще хоть раз заявишься сюда, в мою квартиру, или подойдешь к Виолетте ближе чем на десять метров… я найду тебя и начищу рожу.
Я отпускаю его и, не дожидаясь ответа, возвращаюсь домой. Лишь оказавшись внутри, я слышу, как колотится мое сердце. Я игнорирую его и взглядом ищу Виолетту. Она все на том же месте, единственная, кто не сдвинулся, по-прежнему ошеломленная. Андре заметает битое стекло, а Клеман убирает со стола.
Широкими шагами, ни секунды не колеблясь, я подхожу к своей лучшей подруге. Она не реагирует на меня, поэтому я обхватываю ее лицо руками и заглядываю в глаза.
– Эй… родная, ты в порядке?
Она смотрит на меня в ответ, все так же в трансе. Я знаю, что меня слышали остальные, но мне плевать. Сейчас притворяться – последняя из моих забот. Большими пальцами я поглаживаю ее по щекам, но она наконец начинает двигаться – перехватывает мои руки и отдергивает их.
– Отпусти меня!
Она просто молниеносно приходит в себя, и в ее глазах вновь оживает обида. Я отпускаю ее, позволяя отойти, – сейчас не лучшее время для извинений.
Ужин терпит настоящее фиаско. Андре заканчивает мыть пол, а Клеман собирается домой, в дверях целуя Виолетту. Она, кажется, решает отдохнуть от нашей компании и вместо этого звонит Зои, объясняя ситуацию. Через какое-то время я прошу ее передать мне телефон. Виолетта щурится, но вопросов не задает.
Я отхожу на пару шагов в сторону и объясняю Зои, что дал ее брату денег.
– Ты… Зачем ты это сделал? – в неверии выдыхает она.
– В противном случае он бы вернулся.
Зои молчит, но я чувствую, что она тронута. Мне автоматически становится стыдно за то, что я смутил ее еще больше. Это ведь не ее вина. Мы не выбираем семью, я знаю это из своего опыта.
– Он, наверное, уже что-то покупает.
– Да. Я знаю, где он их берет, – говорит она пристыженно.
Я знаю, что ей совсем не хочется этого слышать, но Зои должна понять, что ее брат опасен. Пока он не кажется таким, но наркотики толкают на ужасные преступления всех своих жертв. И однажды у него тоже сорвет крышу. И когда это случится, я совершенно точно не хочу, чтобы он помнил, где мы живем.
– Зои, он не должен сюда вернуться.
– Я знаю, – с горечью отвечает она. – Я пыталась ему помочь, ты ведь знаешь… я люблю его… но, может, пришло время заставить его действовать… Закончим разговор, и я сразу позвоню в полицию и дам им его адрес.
Я понимаю, что она собирается сдать собственного брата, и мне становится грустно. Не за него – за нее, потому что я знаю, что с этим будет трудно жить. Но и она, и я знаем: это лучшее решение.
– Вот и хорошо. Спокойной ночи, Зои.
– Лоан?
Она немного колеблется.
– Спасибо.
Я отвечаю: «Не за что» – и вешаю трубку. Это глупо, но мне кажется, сегодня я стал ближе к Зои. Девчонка – та еще заноза в заднице, но она через многое прошла. И, как это ни иронично, в итоге самым нормальным из всей нашей компании оказывается Джейсон.
Я отправляю Люси сообщение: извиняюсь и говорю, что возникло одно неотложное дело. Она не отвечает. Ну и ладно.
Проходит полчаса; в одних трусах я лежу на диване в гостиной и взглядом сверлю потолок. Виолетта быстро убежала к себе, а свою комнату я отдал Андре. Интересно, спит ли она уже… Я злюсь на себя за то, что так ужасно с ней поступил. Сначала я сплю с ней, потом предлагаю не чувствовать себя виноватой, потом сплю еще раз и в итоге еще упрекаю в том, что она изменщица.
– Лоан, Лоан, Лоан, – вздыхаю я, – ты безнадежен. И ты говоришь сам с собой.
Я беру с журнального столика телефон и отправляю Виолетте сообщение. Нам нужно помириться, и побыстрее.
Я: Ты спишь?..
Виолетта: Нет.
Я: Мне нужно с тобой поговорить. Пожалуйста… Выйди ко мне…
Ей снова требуется несколько минут, чтобы написать ответ. Надеюсь, она не думает, что я зову ее для секса – это не так. Я просто хочу ее вернуть.
Виолетта: Я не вылезу из постели, Лоан.
Я: Тогда можно я приду?
Виолетта: Нет.
Я обеспокоенно закусываю губу. Ну почему мы, мужики, такие тупые?
Я: Почему?
Виолетта: Ты сам сказал. Пожалуй, мне стоит задуматься о том, чтобы перестать с тобой спать.
Так вот до чего мы теперь дошли? Я убираю телефон и снова смотрю в потолок. Наша дружба становится все тяжелее и тяжелее. Я не знаю, в каком направлении мы движемся, я знаю лишь, что в какой-то момент я просто в одночасье очнулся… и влюбился в свою лучшую подругу.
Вот она, правда: мне страшно любить Виолетту по той простой причине, что я боюсь отпустить Люси. Кому-то это покажется смешным, но для меня это очень естественно. Люси – это моя молодость, мое прошлое, четыре трудных года моей жизни. Все это сложно отпустить, тем более что у нас не было настоящего разрыва. Я без устали спрашиваю себя, что было бы, если бы я боролся за нее. Возможно, мы бы снова сошлись. А может, и нет.
Я раздраженно рычу и поднимаюсь, надевая спортивный костюм и кроссовки. Схватив ключи и айпод, я выхожу из квартиры. Оказавшись внизу, в кромешной ночи, я натягиваю на голову капюшон. Льет как из ведра. Это напоминает мне тот вечер, когда мы с Виолеттой решили поужинать в городе, на барже. На обратном пути шел сильный дождь. Я уже начал доставать зонтик, как увидел, как она кружится под этим ливнем, и это выглядело так естественно, будто ей была подвластна сама стихия. Я тогда убрал зонт, не отрывая от нее глаз, завороженный ее порывом, и позволил дождю намочить, выпрямляя, мои волосы, пока я смотрел, как она танцует и смеется. Никогда еще мне так не хотелось быть на улице во время ливня, как тогда.
Я достаю из кармана айпод и бегу. В голове путаются мысли.
Я позволяю себе легко усмехнуться, представляя, как она переименовывала этот плей-лист, и нажимаю на него. А затем расслабляюсь… на время пробежки.
22. Наши дни
Виолетта
Утром в воскресенье я просыпаюсь в плохом настроении, и это меня нисколько не удивляет. Все остальные, похоже, еще спят, поэтому из комнаты я выхожу максимально тихо. На диване лежит Лоан, одеяло прикрывает лишь его бедра. Он не спит.
Я игнорирую его взгляд и как ни в чем не бывало иду на кухню, по-прежнему разочарованная его поведением. Понимаю, что из меня так себе пример, но у меня все равно есть право на него злиться. Черт возьми, я была на грани того, чтобы раскрыть ему душу! Никогда еще не чувствовала такого унижения.
Я достаю масло и джем, чувствуя, как он следит за каждым моим движением. Я продолжаю заниматься своими делами, когда слышу, как он встает. Лоан подходит ко мне, накинув на плечи одеяло, и обнимает меня со спины, накрывая собой. Его теплый живот прижимается ко мне, а лицо прячется в ложбинке на шее.
Я пытаюсь отстраниться, но слышу, как он, касаясь моей кожи, шепчет, прижимая меня к себе еще сильнее:
– Прости меня.
Я не могу оттолкнуть его, это выше моих сил. Я ничего не отвечаю: хотелось бы мне еще денек подуться. Лоану достаточно и этого. Замерев, он еще глубже утыкается мне в шею. Вопреки воле по моему телу пробегают мурашки. Я не двигаюсь, не сопротивляюсь, но не обнимаю и не целую его в ответ. Лоан, не растерявшись, целует меня в затылок, в шею, в щеку. Я не открываю глаз. Я полностью в его власти, и это меня убивает.
– Надеюсь, этот звонок того стоил.
– Мы совсем немного поговорили. Она спросила, как у меня дела, я ответил. Точка.
Какая-то часть меня рада, что они недолго общались. Лоан не ждет ответа: он знает, что не получит его.
Внезапно я поворачиваюсь к нему, и мы оказываемся так близко друг к другу, что кончики наших носов касаются. Он кажется удивленным, но ничего не говорит. Мой взгляд падает на свет, переливающийся на мышцах его груди. Потом я опускаю глаза на его татуировку «warrior».
– Как это случилось? – спрашиваю я прямо.