Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 20)
Я попрошу Лоана стать моим первым.
8. Наши дни
Лоан
Вот и наступил день икс: двадцатилетие Виолетты.
Сегодня я проснулся за два часа до девочек, чтобы ответить на все поступающие звонки. Я покопался в Фейсбуке Виолетты и пригласил всех ее друзей из Юра́. Я улыбаюсь от одной лишь мысли о том, как она будет рада.
Я готовлю завтрак. И, конечно, добавляю к нему цветок и шоколад – для моей Виолетты, которая с того случая с шоко-бонс прожигает меня взглядом всякий раз, когда я оказываюсь недалеко от шкафчика со сладостями. И всегда, когда я нахожусь на кухне, мне кажется, что за мной следят – это жутко!
С подносом в руках я локтем открываю дверь в комнату девочек. Тут же замечаю золотистые кудри Виолетты, разметавшиеся по подушке, – как будто она угодила в паучью сеть. На мгновение я представляю, как наматываю ее волосы на палец и натягиваю, и от этого запретного образа мне сдавливает грудь.
– Поднимите руку, если вам сегодня двадцать лет!
Виолетта, наполовину еще спящая, ворчит. Ее маленькая ручка с трудом, но выбирается из-под одеяла вверх.
– Так я и думал, – говорю я, лавируя между разбросанными по полу вещами Зои.
Едва до веснушчатого носа Виолетты долетает запах блинов, она распахивает глаза и садится на кровати, откинув одеяло, ставит поднос на колени. От вида ее янтарных сосков, легко различимых сквозь тонкую белую майку, у меня голова идет кругом. Черт возьми, все должно быть не так…
– Ох, Лоан! – восклицает Виолетта, поглаживая кончиками пальцев цветок. – Спасибо большое.
Она лукаво подмигивает и кусает шоколадный круассан. Еще пару секунд я сижу на корточках, пока она рассказывает мне свой «ужасный» сон, но я совершенно ее не слушаю. Кажется, в моем сознании отпечатываются слова «холодильник», «вор» и «погоня», но мне достаточно и просто наблюдать за ней.
– Что ж, – говорю я, как только она заканчивает. – Я сегодня в части, но вечером мы закажем китайской еды, лады?
Кажется, я застиг ее врасплох. Уверен, она немного разочарована тем, что мы ничего не подготовили. В душе я злорадствую. Наконец показывается Зои и велит быть потише. Виолетта игнорирует ее и, не глядя на меня, кивает, зубами отрывая кусок круассана. Я замечаю, что она стискивает зубы.
– Ага.
Ай!
– Тогда супер. Что ж, хорошего дня! – говорю я и выхожу из комнаты.
В ожидании, когда Виолетта уйдет, я принимаю душ. Когда я возвращаюсь в гостиную, Зои дожирает то, что осталось после Виолетты. Я шлепаю ее по руке, проходя мимо.
– У тебя сегодня день рождения?
– Нет, – отвечает она с набитым ртом.
– Ну так это, значит, не твое.
Она показывает мне язык, но я не обращаю на это внимания.
– Она ненавидит меня, да?
– Без вариантов, – говорит Зои. – Ты бы видел, как она втыкала вилку в кусочки банана… Думаю, она представляла, что это твои глаза.
Ну или что-то другое.
Все готово. Нас около пятидесяти человек, не считая Виолетты и Клемана, которые должны скоро прийти. Последний, как они договорились с Зои, предложит Виолетте проводить ее до двери, и тогда все закричат: «Сюрприз!» Вот таков план. Все утро я готовил свой подарок и затем закрыл его в комнате девочек, чтобы Виолетта не нашла его раньше времени.
Я не запомнил всех имен – большая часть людей приехали из Юра́. Остальные – из ЭСМОД, как Александра и Хлои. Итан тоже здесь, и я замечаю, что он привел и ту самую феминистку.
– Клеман только что написал, – говорит мне Зои, в то время как Джейсон читает через ее плечо сообщение. – Они будут через пять минут.
Она оборачивается к моему другу и советует ему отойти на пару метров.
– А ты знаешь, когда ты злишься, ты очень сексуальная!
– Еще хоть раз назови меня сексуальной, и я тебя кастрирую.
Джейсон хмурится. Я тоже кривлюсь, слыша эту угрозу.
– Да что вы, девчонки, вечно покушаетесь на наш агрегат? Выберите что-нибудь другое!
– Так ведь это единственное, чем вы кичитесь двадцать четыре часа в сутки. Мы знаем, что вы им дорожите.
Я спокойно жду, не отрывая взгляда от входной двери. Вдруг со стороны лестничной клетки раздается шум. Мое тело напрягается, люди замолкают. Я слышу за дверью шаги, но тишина затягивается. Народ начинает переглядываться, не понимая, действительно ли это она.
Наконец в замочной скважине проворачивается ключ. И едва из-за двери появляется мордашка Виолетты, все кричат в один голос: «С днем рождения!» Она замирает, широко распахнув глаза, и вдруг начинает рыдать. Мое сердце разбивается на кусочки. Стоящий рядом Джейсон перестает улыбаться и тяжело вздыхает:
– Вечеринки-сюрпризы никогда ни к чему хорошему не приводят.
Я не обращаю внимания на его комментарий и подбегаю к Виолетте, обхватывая ее лицо. Она пытается закрыть глаза руками, но я убираю их и большими пальцами вытираю слезы. Виолетта смотрит на меня и улыбается, и это самый прекрасный момент этого дня. Она больше не злится.
– Хватит плакать, Виолетта-аромат-фиалок-лета. Наслаждайся своим двадцатилетием!
Моя лучшая подруга прыгает мне на шею. Я обнимаю ее так крепко, как только могу, и закрываю глаза, утыкаясь носом в ее шелковистые волосы. Я чувствую, как меня обволакивает тепло ее тела, и это восхитительное ощущение, даже восхитительнее каминного тепла в разгар зимы, и я упиваюсь им, наслаждаясь прикосновением ее изгибов к моей груди.
Она шепчет мне чудеснейшее «спасибо» и отпускает. Виолетта оборачивается и целует Клемана в губы. Он говорит ей кое-что, чего я предпочел бы не слышать. Честно говоря, я даже не знаю, зачем вообще его пригласил. Пока Виолетта бежит к своим старым друзьям, рыдая навзрыд, Клеман все еще стоит у открытой двери и широко улыбается.
Что ж, по крайней мере, он рад, что она рада. Это уже неплохо.
Я вспоминаю, что он еще ни с кем не знаком, и решаю проявить гостеприимство. Ради Виолетты. Я подхожу к нему и, закрыв сперва дверь, протягиваю ему руку:
– Спасибо, что отвлек ее.
Я усиливаю хватку, чтобы дать ему понять, кто я такой. И по его глазам я вижу, что намек он понял.
– Это было несложно, – отвечает он. – В общем-то, мы хорошо провели время.
Рад за тебя.
– Я так и знал, что она расплачется, – смеется Клеман, закатывая глаза. – Мой отец не просто так всегда говорил: «Женщины – это вода. Они или писают, или плачут».
Я хмурюсь и выпускаю его ладонь, скрещивая руки на груди. Это просто шутка?
Мы оба наблюдаем за тем, как она, счастливая, переходит из одних объятий в другие. Джейсон смеется надо мной из другого угла комнаты. Даже Зои издевательски ухмыляется, когда он тычет в нас пальцем. Мне все равно, что мы молчим, даже наоборот, пусть это, кажется, и смущает Клемана. Он даже находит уместным сказать:
– Она просто нечто, да?
– Это точно, – бормочу я под нос, вспоминая все, через что мы прошли вместе, и то, какая она по своей натуре.
– Как долго вы уже лучшие друзья?
– Год.
Я наблюдаю за тем, как Виолетта шатается по квартире. В какой-то момент наши взгляды встречаются. Ее глаза сверкают. Ее губы еще шире растягиваются в улыбке, словно стремясь дотянуться до луны.
– Разве ты не должен тогда сделать мне предупреждение? – шутит Клеман. – Типа: «Если ты сделаешь ей больно, я найду тебя и уничтожу»?
Кажется, он не замечает наших с Виолеттой переглядок, которые ни она, ни я не хотим прекращать. Не знаю, что она видит в моих глазах, не знаю, читает ли в них, что она сегодня очень красива, но она не перестает смотреть.
– Не планировал такого, – отвечаю я вяло с по-прежнему скрещенными руками, – я не особо лезу в ее дела, особенно когда дело касается парней, которых она выбирает.
Пару секунд Клеман молчит. Я наконец отвожу взгляд от Виолетты, мало радуясь пробегающим по позвоночнику мурашкам, и беру в руки бокал, который предлагает проходящая мимо Зои. Я делаю глоток и наконец поворачиваюсь к Клеману.
– Но если ты сделаешь ей больно, я найду тебя и уничтожу.
Я жду его реакции, но по моему лицу ничего нельзя прочитать. Парень явно не понимает, шучу я или говорю всерьез. Я решаю не дожидаться, когда до него дойдет, и, многозначительно кивнув, ухожу.
Праздник идет должным образом. Пока все громко общаются и радостно кричат, мы с Итаном, его новой девушкой и Джейсоном сидим на кухне. Мой коллега обсуждает со мной нашу последнюю операцию, но я решаю прервать этот разговор. Это снова автомобильная авария, не пощадившая целую семью. И тяжелее всего было слышать, как разрывается телефон в чьем-то кармане.
– Ну? – спрашивает Джейсон и подмигивает, от чего мне становится не по себе.
– Что «ну»?