Морган Монкомбл – Давай любить друг друга (страница 22)

Еще бы… Перед моими глазами появляется ее плачущее лицо, и я трясу головой, чтобы отогнать этот образ. Удивительно, что она заговорила об этом, потому что мы оба пытались стереть этот эпизод из памяти.

– Да, помню.

– Это было подло, – бормочет она.

Я глажу ее по волосам и киваю. Я ужасно злюсь на себя за то, что она все еще думает об этом.

– Да, это было подло. Мне очень жаль.

– В общем, я подумала и поняла, как ты можшь извиниться.

Я слабо улыбаюсь. Когда полгода назад я попытался разорвать с ней все связи и когда, поняв, что я совершил ошибку, вернулся, Виолетта не захотела об этом говорить. Эта тема – табу.

– Супер. Скажи мне.

– Я… – говорит она невнятно и вдруг начинает икать. – Мне нужно попрсить тбя о кое-чем о-о-очень важном.

– Это может подождать до завтра? Например, до момента, когда ты почистишь зубы.

– Нет, – говорит она хладнокровно, – потому что завтра у мня не хватит смелсти. Пообещай, что ты соглсишься.

Я улыбаюсь. Не знаю, что такого важного хочет сказать мне пьяная Виолетта, но чувствую, что это меня крайне повеселит. И если это поможет мне загладить свою вину, то почему бы и нет.

– Соглашусь.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она кивает и снова прижимается к моей груди. Я чувствую, как ее грудь поднимается и опускается.

– Потому что… это правда… очень важно…

– Обещаю сделать все, что в моих силах.

Я откидываю с ее лица несколько мешающих прядей и жду, пока она продолжит.

– Виолетта?

Я слышу тихий храп – она уже заснула.

9. Полгода назад

Виолетта

Я ужасно переживаю. Настолько, что меня даже шоколад не успокаивает, я пробовала. Чувствую, знаю: что-то не так. Что-то, о чем мне никто не говорит.

Уже десять дней я ничего не слышала от Лоана. Это он таким ужасным способом решил разорвать со мной все связи?

Обычно мы видимся почти каждый день. Он может, например, предложить подбросить меня на учебу, когда у него есть свободное время перед дежурством, или заехать за мной и угостить круассаном. Это наша традиция. Но сейчас у меня плохое предчувствие. Он даже сообщения не прислал. А вот я слегка переборщила со своими эсэмэсками. За эти десять дней я отправила ему тридцать два сообщения – я посчитала их вчера, пока смотрела новую серию «Чужестранки». Они все остались без ответа.

– А что, если он умер, а я даже не знаю?

Зои садится рядом со мной на диван. Она жует одну из тех шоколадок, которые я так и не съела, и качает головой. В отличие от меня она не слишком нервничает. В этой жизни вообще мало что может ее обеспокоить.

– Да не.

– В смысле «да не»? Мы же ничего не знаем!

Я сгибаю ноги, подтягивая к себе колени и упираясь в них подбородком, и думаю. Не знаю, что мне делать. Я не понимаю, почему Лоан так резко, в одночасье, перестал выходить со мной на связь, и поэтому предполагаю худший вариант. Вдруг его похитил какой-нибудь психопат и запер в полном одиночестве в подвале?

Это, конечно, полный бред. Если бы он пропал, Люси мне сказала бы. Непременно. Кстати, ее я тоже нечасто вижу. В последний раз мы пересеклись как раз в тот день, когда я в последний раз разговаривала с Лоаном. Клянусь, даже комиссар Наварро не нашел бы здесь никаких зацепок.

– Когда вы в последний раз разговаривали? – спрашивает Зои.

– Десять дней назад, если я правильно помню… Мне кажется, это был прошлый понедельник, он тогда заехал за мной после учебы и подвез до дома. Но мы не сразу поднялись: он просто заглушил мотор, и мы еще где-то час сидели в машине и болтали.

Моя лучшая подруга недоверчиво щурится. В квартире наступает тишина, слышно только, как по полу бродит Мистангет. Ей тоже не хватает Лоана. В самом начале она его ненавидела, но теперь полностью им очарована.

– О чем вы говорили?

– О том о сем. Мы смеялись, слушали музыку, подъедали то, что завалялось у него в бардачке… Как обычно.

Наступает гробовая тишина. Затем Зои вздыхает.

– Ну позвони еще раз. На всякий случай.

Я уже раз десять врывалась в его голосовую почту, начиная простым: «Приветики, Лоан, мы давно не виделись… Надеюсь, все хорошо. Позвони мне. Целую» – и заканчивая гневным: «Ты издеваешься или что?! Я уже неделю пытаюсь до тебя дозвониться, а ты не отвечаешь! Ты понимаешь, что это значит?! Это значит, что я уже вообразила, что тебя накачал наркотой, похитил и изнасиловал у себя в подвале какой-то максимально мутный тип в синей футболке, потому что, да, с мужчинами твоего возраста такое случается, не думай, что ты в безопасности, а парни, которые красивы, как боги, так вообще в особой зоне риска, так что лучше бы тебе быть поосторожнее! Кстати, он мог быть и в красной футболке, но поскольку я знаю, что ты ненавидишь синий, я надеюсь, что на нем была синяя футболка, чтобы тебе было вдвойне обидно из-за того, что ты слишком расслабился! В общем… вот… Позвони мне, ладно? Целую».

Ага, знаю…

И снова я попадаю на автоответчик. Клянусь, если все это жалкая шутка, я отомщу.

– Твой дружок уже начинает действовать мне на нервы.

Я морщусь, не зная, что еще мне сделать. Я не могу ни понять, ни вразумительно обосновать такое резкое его отдаление.

– Ты звонила ему в дверь?

Я скептически смотрю на свою подругу, которая тем не менее выглядит серьезной.

– Нет, я же дура, он мой сосед, а я даже не додумалась позвонить ему в дверь! – издеваюсь я. – Зои, ну твою дивизию!

– Да окей, окей, достаточно было бы просто сказать «да».

– Да. Несколько раз. Каждый день звоню, если честно. Если бы он был там, он уже ответил бы.

– Уверена? Ты не могла чем-то его разозлить?

Какое-то время я молчу, нервничая еще сильнее. Хуже всего не знать. Я начинаю сомневаться в себе, в том, что нигде не облажалась, и это ужасно. Может, я просто ему надоела? Вдруг в моей голове всплывает воспоминание о нашем поцелуе две недели назад. Неосознанно я провожу языком по своим губам. И почти в ту же секунду мне становится стыдно. На следующий день после этого «рефлекса» было довольно напряжно. Но вопреки моим ожиданиям он продолжал мне улыбаться и подвозить на занятия. Все как и раньше.

– Даже если бы я что-то и сделала, он бы мне открыл: его задолбало бы то, что я постоянно трезвоню ему в дверь, – говорю я наконец решительно.

– Может, у него проблемы в семье, – предполагает Зои, сама не слишком в этом уверенная. – А Люси, ты пробовала с ней связаться?

Я раздраженно рычу.

– Твою мать, как же меня это бесит! Он никогда не рассказывал мне о родителях – я даже не знаю, есть ли они у него вообще. А что до Люси, то у меня нет ее номера…

Я постепенно начинаю понимать. Да, все действительно так. Мы с Лоаном говорили о многом. Например, я знаю, что он всегда чувствует необходимость оставить немного еды на тарелке, не доедая до конца, что его любимый цвет черный и что он ненавидит слово «слипы». Он, в свою очередь, знает, что перед просмотром самого фильма я всегда смотрю его трейлер, что я автоматически засыпаю под детективные сериалы и что у меня случаются панические атаки по поводу и без.

Но я осознаю, что из нас двоих только я немного рассказала о семье. Я призналась, что многие годы у меня был один только отец, пусть он до сих пор и не знает причины. Но он… он не сказал ничего. И что же я действительно о нем знаю?

– Странно еще и то, что Люси тоже не открывает… Сходи к ним еще раз.

– Уверена, что стоит?

Признаться честно, мне страшно. Страшно, что кто-то все же отзовется и случится что-то плохое. Что, если я действительно сделала что-то не так?

– Более чем. А если никто не ответит, наведаемся к нему в часть. Уверена, его коллеги нам помогут.

Я киваю и надеваю балетки. Я одета черт пойми во что и выгляжу черт пойми как, но мне плевать. Уверена, что никто и не подумает мне открыть. Я выхожу в коридор и сажусь у его двери. Вдруг в моей голове резко всплывает воспоминание. Месяц назад, когда я забыла свои ключи, я сидела в коридоре в ожидании слесаря. И тут в какой-то момент из лифта, разговаривая по телефону, вышла Люси. Она на мгновение замерла, увидев меня, и я мягко ей улыбнулась:

– Привет!

Она кивнула мне с натянутой улыбкой и подошла к своей двери, продолжая разговаривать:

– Да, я дома… Возвращайся побыстрее… Ха-ха, да, ты все понял… Люблю тебя… До скорого, милый.

Я помню, что нахмурилась, когда поняла, что на другом конце провода Лоан. Возможно, у меня паранойя, но я могла бы поклясться, что она специально повысила голос, чтобы я услышала.