Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 36)

– Сказал?

– Пятый вопрос. Ага. Это были не лучшие мгновения моей жизни.

Я хотела спросить, почему, но у меня кончились вопросы. Роджер посмотрел на меня и, похоже, догадался об этом, потому что слабо улыбнулся и продолжил:

– А она мне этого не сказала, – тихо добавил он.

– Ох, – выдохнула я. – Мне никогда не доводилось говорить кому-то таких романтичных слов, но могу представить, насколько это тяжело – не услышать «да» в ответ.

– Вот именно, – согласился Роджер. – Она просто улыбнулась и поцеловала меня, но ничего не сказала. Именно с этого момента все пошло не так. Не знаю, может, я напугал ее. Хэдли вообще не из тех, кто демонстрирует эмоции. Может, это просто было слишком для нее, – его голос сорвался, и я помолчала некоторое время, прежде чем заговорить снова.

– Последний вопрос? – спросила я.

– Ладно. Но в следующий раз, когда будет твоя очередь отвечать, у меня будет бонусный.

– Хорошо, – я посмотрела на него и попыталась сообразить, как это сформулировать. Я не была уверена, что Роджер хорошо продумал, что мы будем делать после того, как доберемся до Кентукки. Может, планировать наперед – это как раз забота штурмана, а не водителя. Но меня это все равно беспокоило.

– Что ты собираешься делать, когда мы доберемся туда?

Роджер посмотрел на меня, а потом снова на дорогу.

– Точно не знаю, – сказал он наконец. – Понятия не имею.

Когда мы были примерно в часе от Кентукки, мобильник Роджера зазвонил. Мы оба в нерешительности смотрели, как он звенит и дребезжит на приборной панели. На дисплее высветилось: «ХЭДЛИ». Я передала мобильник Роджеру, который заметно побледнел.

Он глубоко вдохнул и ответил на звонок.

– Алло, – сказал он неожиданно севшим голосом.

Я сосредоточенно смотрела в окно, чтобы у него не возникло даже мысли, что я слушаю их разговор. Но не слышать было невозможно.

– Привет, – сказал он. – Я уже почти в Кентукки. Я не знал, будешь ли и ты там, – Роджер взглянул на меня, потом на дорогу и откашлялся. – Я здесь с другом, – продолжал он, а я все смотрела в окно, стараясь не подавать виду, что чувствую себя глупо. Я была его другом. Мне стоило бы радоваться, что он признал это, а не испытывать необъяснимое разочарование из-за того, что он правильно обозначил мою роль. – Ладно, – сказал Роджер, но, похоже, его тут же перебили, потому что он нахмурился, прислушиваясь. – Но ты сейчас там? – спросил он. – Если да, буду рад видеть тебя, – он снова умолк, слушая ее ответ. – Так что, мне просто позвонить тебе, когда мы приедем в Луисвилл? – спросил он, на этот раз слегка разочарованно. – Ладно, – последовала еще одна небольшая пауза. – Звучит неплохо.

И потом он повесил трубку, не попрощавшись, – это меня больше не удивляло.

Он посмотрел на меня и сказал:

– Хэдли.

Мне показалось, что теперь он произносит ее имя как-то иначе, без той особой интонации, которая была слышна еще несколько дней назад. Больше не возникало ощущения, будто ее имя особенное.

– Я догадалась, – сказала я, ожидая, что Роджер перескажет мне их разговор, но он молчал, глядя на дорогу, и слегка хмурился. – Что она сказала?

Роджер вздохнул.

– Почти ничего. Ей никогда не нравилось строить планы. Хэдли сказала, что, возможно, будет там, но она не уверена, и чтобы я ей позвонил, когда мы доедем до Луисвилла.

– Она там живет?

Роджер покачал головой.

– Неподалеку оттуда. В долине Колибри.

Час спустя мы въехали в Кентукки – «штат мятлика», если верить знаку на его границе. Роджер заехал на заправку – раньше я таких не видела – и вынул телефон. Я решила размять ноги и отправилась в туалет, а потом купила содовой и дорожную карту Кентукки на всякий случай. Когда я вернулась в машину, Роджер все еще сидел, уставившись на свой телефон.

Я хлопнула дверью, устроилась на сиденье и передала ему рутбир.

– Ну как? – спросила я.

– Теперь она не отвечает, – он вздохнул и выглянул в окно. – Меня бесит, что мы так далеко заехали и все впустую.

Я не знала, что на это отвечать, так что просто отпила крем-соды.

– Наверное, надо ехать, – сказал он.

– Ладно, – согласилась я, немного удивленная тем, что он так легко сдался. Но теперь нужно было выбрать следующий пункт маршрута, так что я достала атлас и спросила: – Куда мы едем теперь?

– Ты меня не поняла, – сказал он, глядя на меня. – Думаю, мне надо поехать к ней домой.

– Ой, – мне эта идея не показалась такой уж хорошей, но я не знала, как сказать об этом Роджеру, чтобы он не подумал, будто я обвиняю его в навязчивом преследовании. Но я могла лишь представить, что почувствовала бы, если бы Майкл вдруг возник у меня на пороге.

– Роджер, я не думаю, что это хорошая мысль.

Он вздохнул, и его плечи немного поникли.

– Я понимаю, – сказал он. – Но что нам остается делать? Болтаться вокруг заправки и ждать, пока она перезвонит? – он покачал головой. – Хэдли всегда вела себя вот так, – тут он осекся и снова посмотрел на свой мобильник. – Мы просто проедем мимо. По крайней мере, тогда я буду знать, что сделал все, что мог. Я знаю ее. Иногда она по три дня мне не перезванивала.

Я открыла было рот, чтобы попытаться отговорить Роджера от этого плана, но умолкла, увидев выражение его лица. Он был настроен решительно.

– Ладно, – сказала я, открывая карту Кентукки. – Поехали.

Роджер удивленно посмотрел на меня и кротко улыбнулся.

– Спасибо.

– Не за что, – ответила я, рассматривая карту. – Долина Колибри?

– Да, – он включил поворотник и выехал обратно на шоссе, передав мне свой телефон. – Хэдли Армстронг. У меня в телефоне есть адрес – я посылал ей цветы в рождественские каникулы.

– Как мило, – сказала я, глядя на него.

– Вот и я так думал, – ответил Роджер с легкой улыбкой. – Но, похоже, не всем девочкам нравятся красные розы.

Лично я ничего против них не имела.

– Правда, что ли? – спросила я. – Потому что я – девочка. И никогда не слышала ничего подобного.

– Серьезно? – он поднял брови. – Судя по ее реакции, я решил, что совершил преступление против всего женского пола.

Я пожала плечами.

– Думаю, что получать цветы очень приятно. Это проявление внимания.

– Даже если это внимание – банальное клише? Кстати, это цитата.

– Она так сказала? – спросила я в некотором удивлении.

– Именно, – ответил он. – На День святого Валентина я купил для нее шоколад. Я даже и не думал о цветах. Не уверен, что смогу когда-нибудь купить цветы, даже думать об этом не хочу.

– Поворачивай в правую полосу, – перебила я его, заметив указатель на Луисвилл, правда, немного поздновато, – оставалось надеяться, что Роджер успеет совершить маневр.

– Что, уже? – спросил Роджер и начал перестроение.

– Именно, – я посмотрела на карту. – Хорошо, думаю, по этой дороге мы проедем мимо Луисвилла, а сразу после него в получасе езды будет долина Колибри.

– Луу-вилла, – сказал Роджер.

– Что?

– Ты сказала «Лу-ис-вилла». Но правильно произносить «Луу-вилл». Поверь мне, я знаю побольше твоего.

– Луу-вилл, – повторила я. – Так?

– Прекрасно, – похвалил он.

Мы ехали через деловой центр Луувилла – шоссе проходило по эстакаде над городом. Было уже почти восемь вечера, солнце только что зашло, и на город опустились синие сумерки. Было красиво, но разглядеть хоть что-то вокруг стало сложнее. Тем не менее из своего окна я заметила большой стадион «Слаггер Филд».

Через двадцать минут после того, как мы выехали из Луисвилла, я увидела указатель на долину Колибри. Вскоре после поворота мы оказались в совершенно ином мире. Казалось, что по обеим сторонам от нас нет ничего, кроме холмов. Кругом было темно, тихо и пахло свежестью. Кентукки пах замечательно – свежей травой. Этот запах ассоциировался у меня с летом. Я опустила окно со своей стороны, вздохнула полной грудью и с удивлением поняла, что на улице на самом деле лето.