Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 35)
– Надоели твои кафе, – сказал он, мотая головой.
Примерно то же самое я думала о его фастфуде, но держала это мнение при себе.
– Может, они хотели написать «филе», но перепутали букву? – я рассматривала красную табличку с затейливым шрифтом. – Понятия не имею.
– Где же твоя жажда приключений? – спросил Роджер, разворачиваясь, чтобы подъехать к автокафе. Может быть, такой порядок просто сложился после того, как мы первый раз вместе поели в In-N-Out, но когда Роджер одержал верх и мы решили питаться фастфудом, то обычно брали все на вынос, чтобы поесть в машине. Роджер подъехал к переговорному устройству. Оно со щелчком включилось, и из него послышался громкий треск.
– Здравствуйте, – сказал Роджер, наклонившись вперед. – Мы у вас в первый раз, что вы порекомендуете?
Десять минут спустя мы уже вернулись на стоянку, и я с сомнением откусила свой сэндвич.
– О боже, – пробормотала я с набитым ртом. Это была хорошо прожаренная панированная курица на мягкой булочке. И еще мы взяли порцию острой картошки фри на двоих. Я подняла взгляд на Роджера, и он кивнул, причем свой сэндвич он уже почти доел. – Чудесно.
Роджер улыбнулся.
– Я же тебе говорил.
– Ладно, – сказала я, глотнув содовой. – Давай убедимся, что я все поняла правильно. Это женщина,
– Да, – согласился он, опуская козырек, потому что солнце начало выглядывать из-за облаков. – Ответ ближе, чем ты думаешь. Шестнадцать.
Пока я ломала голову в надежде, что у меня появится шанс выиграть этот раунд в «двадцать вопросов», Роджер снова проверил телефон. Он размышлял несколько минут, положив мобильник на приборную панель, но потом, похоже, проиграл в борьбе с собой и открыл его, чтобы в очередной раз убедиться, что сообщение, которого он ждет, так и не пришло.
– Как ты можешь быть уверен, если не пробовал? – спросила я, пока Иллинойс проносился за окном. – Ты просто складываешь губы буквой «О»… – я продемонстрировала ему, как это делается, насвистывая в тон песне Пола Саймона.
– Я пробовал, – сказал Роджер. – Но не все такие талантливые, как ты.
– Индиана, – сказала я и кивнула на вид за окном, когда мы пересекли очередную невидимую границу между штатами.
– «Штат хужеров», – прочитала я надпись на знаке.
– Эй, – сказал Роджер, пристроив мобильник на приборную панель и повернувшись ко мне. – Ты что, смотрела этот фильм, «Хужеры»?[35]
Становилось жарче. Солнце слепило, и я тоже опустила козырек. Пожалуй, напрасно я надела сегодня черную футболку.
– Итак, на дворе 1951 год, – сказал Роджер. – Джин Хэкмен играет тренера школьной баскетбольной команды в Индиане. Они аутсайдеры. Никто не ждет от них даже промежуточных побед в больших играх, не говоря уже о победе в чемпионате.
– Но они все же побеждают? – предположила я.
Роджер удивленно повернулся ко мне.
– Ты же сказала, что не смотрела.
– Я просто не понимаю, – сказала я через час, развалившись на сиденье, положив ноги на приборную панель и откинув волосы. В машине становилось по-настоящему жарко, и мы с Роджером спорили о том, стоит ли нам включить кондиционер (как считал он) или открыть окна (как думала я). В итоге мне пришлось признать, что уже слишком жарко, чтобы держать окна открытыми. Я подняла свое стекло,и Роджер включил кондиционер.
– Чего ты не понимаешь? – спросил Роджер.
– Как можно быть
– Ты же понимаешь, что это тоже считается за вопрос? – спросил он. – Пятнадцать.
– А потом Шутер – Деннис Хоппер, которого все уже списали со счетов, начинает тренировать команду вместе с Джином Хэкменом. Но все думают, что из этого ничего не выйдет, потому что все считают его неудачником.
– Может, это потому, что его зовут Шутер? – предположила я.
Роджер нахмурился.
– Эми, – мрачно сказал он, – это очень важный фильм.
– Может, тогда мне лучше самой его посмотреть, – сказала я, – чем слушать пересказ во всех подробностях?
– Ну вот. А на носу у них важный матч, – непоколебимо продолжал Роджер. – И никто не ожидает, что они выиграют…
Я осознала это примерно через час после того, как мы въехали в Индиану. За это время я успела узнать, что аутсайдеры неожиданно выиграли важный матч и доказали, что все эти скептики ошибались. Но пока Роджер барабанил пальцами по рулю и проверял свой телефон, я в задумчивости глядела в окно, размышляя, кто же это такая – возможно, мертвая женщина, в некотором роде исследователь, – и поняла, что мы свободны. Я не знаю, почему это доходило до меня так долго, но от осознания этого мое сердце забилось немного быстрее. Мне больше не нужно бояться, выдумывая, что соврать маме. И пусть меня ждали большие неприятности, пусть мы оба находились в более стесненных обстоятельствах, но мы были предоставлены сами себе. Могли делать что угодно, ехать, куда угодно, и никто не мог нам помешать. У нас есть машина, деньги на бензин и конечная цель. Я посмотрела на пологие зеленые холмы, которые проплывали за окном, и увидела в боковом зеркале собственное довольное отражение.
– Амелия Экхарт? – переспросила я, глядя на Роджера. –
– Что? – спросил он. – В конце концов, мы не знаем, мертва ли она. Просто так считается. Мне нравится думать, что она приземлилась на каком-нибудь благословенном острове в теплом море и прекрасно проводила там время последние семьдесят лет, – он посмотрел на меня и улыбнулся. – Я же говорил тебе, что ответ ближе, чем ты думаешь, Амелия.
Четыре песни спустя я откинулась в кресле, прислонившись к дверце, и посмотрела на Роджера. Он провел рукой по волосам. Я уже заметила, что он делал так всегда, когда нервничал. Видимо, потому, что мы медленно и неуклонно приближались к Кентукки.
– Значит, Хэдли.
– Ага, – произнес Роджер, еще раз проведя рукой по волосам.
– Ты волнуешься из-за этого? – спросила я. – Из-за встречи с ней?
– Немного, – подтвердил он, с удивлением взглянув на меня. – Приехать без предупреждения – это же всегда некоторый риск, правда?
– Но ты ведь ей позвонил, да?
– Я звонил постоянно. В последнем смс написал, что собираюсь заехать в ее края. Но она не перезванивает.
– Может быть… – медленно произнесла я, пытаясь подобрать правильные слова. – Может, она не просто так тебе не перезванивает?
– Конечно. Я это все понимаю. Но я просто должен попытаться. И если она не захочет видеть меня или говорить со мной, пускай. Я хотя бы попробовал.
– Квест, – сказала я, думая о Дрю и о том, что он сказал насчет Дон Кихота.
– Ну да, что-то вроде этого. Мне просто нужны некоторые ответы, вот и все.
– Ничего, если я задам несколько вопросов? – спросила я. – Скажем, пять?
Роджер взглянул на меня.
– Я знал, что мне это рано или поздно аукнется, – ответил он. Потом вздохнул и сделал музыку потише. – Валяй.
– Точно?
– Это тоже считается, имей в виду.
– Ладно, – сказала я, подумав, что с вопросами нужно быть осторожней. Меня терзала мысль, что мы едем на поиски его бывшей девушки, а я знаю ее только со слов Дрю и Бронвин. Так что я решила рискнуть. Если ему можно задавать мне личные вопросы, то и мне – тоже.
– Ты любишь ее?
– Ух, – сказал он, посмотрев на меня. – С места в карьер, да?
– Извини, – ответила я, подумав, что, может, немного переборщила. – Это было слишком?
– Ну, знаешь, такой вопрос считается за три, – сказал Роджер. – Нет, все нормально. Я… хм… – в машине повисла неловкая пауза. Пауза уровня Гарольда Пинтера[36].
«Эми» придумала бы, как ее заполнить. «Эми» даже не задала бы такого вопроса. Я сжала кулак, так что ногти впились в ладонь, заставив себя молча ждать ответа. Но Роджер продолжал смотреть в окно, и через некоторое время я поняла, что больше так не могу.
– Роджер, – позвала я.
– Это четвертый. У тебя не очень хорошо получается.
– По-моему, ты жульничаешь, – сказала я, радуясь, что он, по крайней мере, заговорил.
– Я просто тебе подыгрываю. Люблю ли я ее? А ты думаешь, на такой вопрос легко ответить?
Спрашивать об этом мне явно не стоило.
– Не знаю, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.
Он вздохнул и перестроился в другую полосу.
– Наверное, любил. Если бы ты спросила меня месяц назад, я бы точно сказал «да». Я даже ей самой так сказал.