Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 38)

– Да-да, именно там. Ведь мы здорово устали. Мы выехали из Миссури утром и ехали весь день. Так что, – продолжила я, пытаясь понять, как Роджер отнесется к моему плану, который я придумывала на ходу, – мы сейчас просто поедем в город, найдем там отель, а завтра заедем еще разок.

Роджер посмотрел на меня и улыбнулся, и я поняла, что это отличная идея.

– Прости, что побеспокоили.

– И вовсе вы не помешали, – сказал Люсьен. – Родители отправились в Хилтон-Хэд на неделю, Хэдли тоже уехала, так что я тут один держу оборону, – он потер затылок рукой и натянуто улыбнулся.

В его речи я услышала знакомые интонации. На самом деле этот брошенный всеми парень был ужасно рад поговорить с нами. Вполне вероятно, что он чувствовал себя так же одиноко, как и я, когда месяц жила одна. Почему-то, когда оказываешься один в доме, в котором обычно полно людей, он кажется особенно пустым.

– Рад был познакомиться, приятель, – сказал Роджер, протягивая ему руку для рукопожатия.

– Не хочешь с нами поужинать? – спросила я, неожиданно для самой себя. Роджер взглянул на меня, подняв брови, его рука застыла на полпути. – Мы просто собирались купить что-нибудь в городе. Я подумала, вдруг ты еще не успел поесть.

Роджер опустил руку.

– И правда, поехали с нами, – сказал он. – Если, конечно, у тебя нет никаких планов.

Люсьен переводил взгляд с Роджера на меня.

– Правда? – спросил он. – Я совершенно не хочу вам мешать.

– Совсем не помешаешь, – повторила я, удивляясь тому, что вообще произношу эти слова. Я провела так много времени, избегая незнакомцев, а теперь приглашаю кого-то на ужин. – Пойдем.

– Хорошо, – сказал Люсьен, широко улыбнувшись нам. – Это так мило с вашей стороны. Я очень благодарен.

– Садись.

– Отлично, – согласился Люсьен, направляясь к нашему «либерти». – Все наши машины в разъездах.

Услышав эти слова, Роджер посмотрел на меня, и мы с ним обменялись едва заметными улыбками. Я могла только гадать, сколько машин было в гараже у Армстронгов.

Люсьен открыл дверь с пассажирской стороны и замер. Я отступила назад, решив, что он любит ездить на переднем сиденье. Неловкое молчание длилось больше минуты, прежде чем стало понятно, что он открыл дверь мне и просто ждет, когда я сяду.

– Спасибо, – смутилась я.

Я потянулась к дверце, но он успел раньше, мягко закрыв ее.

Затем Люсьен забрался на заднее сиденье, разместился посередине, пристегнулся и наклонился к нам.

– Вы раньше бывали в Луисвилле? – спросил он.

– Нет, – ответил Роджер, а я покачала головой.

– Тогда решено, – сказал он, откидываясь на сиденье и улыбаясь. – Едем в «Браун».

Оказалось, что «Браун» – это такой отель в центре Луисвилла. Пока мы ехали туда, Люсьен устроил нам краткую экскурсию по городу, который оказался очень милым. Это был самый чистый город, который я когда-либо видела. Гораздо чище, чем Лос-Анджелес. Нас окружал прекраснейший пейзаж, повсюду цвели деревья, в воздухе разливался приятный пряный аромат. Люди не спеша прогуливались по широким улицам. Повсюду продавались сувениры в виде лошадей, что было вполне логичным, учитывая, что город был родиной Кентуккского дерби. Я заметила, что даже на некоторых автомобильных номерах были нарисованы лошади.

Люсьен провез нас мимо Музея бейсбола, к стене которого была прислонена огромная бита. Я уставилась на нее с разинутым ртом и решила, что нужно попросить Роджера проехать утром мимо еще раз, чтобы я смогла сфотографировать. Чарли обалдеет, когда увидит: он всегда любил бейсбол. Эта мысль немного выбила меня из колеи и заставила вспомнить, как мало я думала в последнее время о брате. Но я не хотела думать о нем. Он был живым напоминанием о том, что случилось тогда. Я стала смотреть в окно, пытаясь сосредоточиться на проносящемся мимо Луисвилле.

Люсьен привел нас к отелю, который выглядел весьма помпезно. Над входом возвышался огромный красный навес, на котором золотыми буквами было написано «Браун». Он выглядел красиво и казался очень дорогим.

– Великолепно, – выдохнул Роджер, взглянув на меня, и я почувствовала, что он тоже размышляет о четырехстах долларах с мелочью, которые у нас остались. Это место выглядело так, будто тут столько платят за одну ночь.

– Но я не уверен, что именно в таком месте мы собирались остановиться на ночь.

– Не волнуйтесь, – успокоил нас Люсьен. – Мы тут только поедим.

– А, – сказал Роджер, – понял.

Я подумала, что ресторан в этом отеле тоже может оказаться немножко дороже, чем фастфуд или ужин в закусочных, где мы питались все это время, но решила, что один раз мы можем себе это позволить.

Следуя указаниям Люсьена, мы подъехали ко входу, и, прежде чем успели что-то спросить, трое швейцаров в белых костюмах одновременно распахнули двери машины. Я вышла первой, еще раз порадовавшись, что на мне одежда от Бронвин, и заметила, как Роджер торопливо заправляет свою белую футболку в джинсы. Люсьен подошел к швейцару, который открывал дверь со стороны Роджера, и пожал ему руку. Я заметила, как в этот момент он положил ему в карман купюру. Потом он провел нас внутрь отеля, и еще двое швейцаров, появившихся из ниоткуда, распахнули перед нами двери. Мы вошли, и я открыла рот в изумлении. Это был первоклассный отель. Над нами висели старинные люстры, толстый узорчатый ковер устилал пол, и повсюду виднелись украшения из сверкающей меди.

Люсьен провел нас через холл, уставленный старинными диванами. На полу лежали восточные ковры, а на стенах были развешаны полотна с изображениями лошадей. Мы спустились вниз к ресторану. Вокруг управляющего толпились посетители в ожидании свободных столиков, но Люсьен просто провел нас мимо них за угловой столик у окна, которое выходило на тихую улицу, освещенную фонарями.

– Приятного ужина, мистер Армстронг, – тихо сказал управляющий, протянул нам меню и исчез.

Я удивленно посмотрела на Люсьена.

– Тебя тут знают?

Люсьен смущенно пожал плечами.

– Мы уже давно сюда ходим, – пояснил он. – Каждый год в сезон дерби родители снимают номер на одиннадцатом этаже. Так что служащие нас узнают.

– Ну да, – сказала я, как будто это было совершенно нормально и вовсе меня не удивляло. Я с интересом рассматривала интерьер этого изысканного ресторана и пыталась припомнить, когда в последний раз была в подобном месте. Как только я собралась открыть меню, Люсьен остановил меня.

– Если позволите, – сказал он, переводя взгляд с меня на Роджера, – у «Брауна» есть фирменное блюдо, которое придумали именно здесь, и если вы еще его не пробовали, то не должны упустить эту возможность.

Я вспомнила, как Роджер спрашивал меня недавно, где же моя тяга к приключениям. Это была шутка, но вопрос теперь снова зазвучал в моей голове. Прежняя я всегда была довольно осторожной. Но сейчас, когда поссорилась с мамой, мир не рухнул. Я оказалась здесь, в Кентукки, в компании Роджера и незнакомца, в этом дорогом ресторане, в модной чужой одежде. Может, я вовсе не утратила тягу к приключениям? – Может, она просто была в спячке? – Я отложила меню.

– Звучит неплохо, – сказала я, надеясь, что это знаменитое блюдо не окажется улитками или чем-то наподобие «сладкого мяса», которое, как я на собственном печальном опыте узнала в Англии, вовсе не было сладким.

Я заметила, как Роджер, сидевший напротив меня, улыбнулся, но улыбка быстро исчезла, когда он услышал, что Люсьен заказал что-то под названием «хот браун».

– Друзья, вы едите мясо? – спросил он, когда три официанта одновременно поставили перед нами три сковородки. – Я должен был спросить, вы ведь из Калифорнии, мало ли что.

Мы познакомились немного поближе, пока ожидали блюдо с таким сомнительным названием. Люсьену было восемнадцать, и осенью он собирался в колледж в Вандербильте.

– Вегетарианцев среди нас нет, – подтвердил Роджер.

– Хорошо, – сказал Люсьен. – Тогда приступим.

Я посмотрела на сковородку, которая стояла рядом с моей тарелкой. Один из официантов объяснил: «хот браун» – это грудка индейки в сливочном соусе, нарезанная большими кусками. Подается на мягком хлебе с сыром пармезан, с добавлением кусочков помидора, петрушкой и двумя кусочками бекона сверху. Я застыла в нерешительности, прикидывая, с чего бы начать, и вдруг заметила, что Люсьен еще не приступил к еде. Он выжидательно смотрел на меня и, только после того, как я взяла вилку, взялся за свою. Я слышала о манерах южан, но считала, что они ушли в прошлое еще век назад. Похоже, что все-таки нет. Доказательство тому сидело напротив меня, терпеливо ожидая, пока я начну есть, чтобы приступить к своему блюду.

Серебряные столовые приборы оказались неожиданно тяжелыми. Я отрезала небольшой кусочек и осторожно попробовала. Фантастически вкусно! Роджер тоже ел с аппетитом. Постепенно я поняла, что «хот браун» целиком состоит из моих любимых продуктов. Почему за пределами Кентукки никто не догадался придумать такой рецепт?

Роджер заказал колу, потому что рутбира в меню не было. Но я последовала примеру Люсьена и взяла «сладкий чай». Отпила небольшой глоток, потом еще один и поняла, что в рейтинге моих любимых напитков сменился лидер. Посещение «Нового пути», а теперь и сегодняшний поход в ресторан окончательно убедили меня, что всегда нужно следовать рекомендациям местных жителей. Когда Люсьен предложил выбрать десерт, я была только рада.