Морган Мэтсон – Большое путешествие Эми и Роджера (страница 25)
– Ага, – подтвердил он с усмешкой, открыл свою дверь и забрался в машину.
Я еще несколько секунд постояла снаружи, ожидая, пока краска схлынет, чувствуя, как по моему лицу расползается еле заметная улыбка. Ведь Роджер не стал ни в чем переубеждать того парня. Это не должно было меня радовать. Но порадовало.
Как только Роджер повернул в направлении Канзаса, пейзаж снова изменился. Горы постепенно исчезли, все вокруг снова стало желто-соломенного цвета, и только необъятно-голубое небо было над нами. На мили вперед простиралась безжизненная равнина, но я не могла оторвать от нее взгляд. Мне оставалось только наслаждаться видом, что я и сделала, откинув голову назад и вытянув ноги на приборной панели.
Когда мы пересекли границу Канзаса, я заметила, что рядом с дорогой то и дело попадаются знаки с фонарями на верхушке и надписью: «ЕСЛИ МИГАЕТ, ПЕРЕКЛЮЧИТЕСЬ НА КАНАЛ МЕТЕОСВОДОК». Поначалу я не обратила на это никакого внимания. После Колорадо меня сложно было удивить дорожными знаками. Но тут я догадалась, что метеосводка, о которой упоминал знак, скорее всего, касается
– Это человек? – спросил Роджер.
– Да, – ответила я. – Девятнадцать.
– Это мужчина?
– Нет. Восемнадцать.
– Она жива?
– Нет. Семнадцать.
– Она известная?
– Очень. Шестнадцать.
Когда мы не сговариваясь направились в придорожный магазинчик, Роджер взял крем-соду для меня и рутбир себе, а затем устремился прямо к маленькому отделу с одеждой.
– Эми! – воскликнул он, хотя мини-магазин был пуст.
– Что? – тихо спросила я, подходя к нему.
Где я побывала.
Штат № 4 Колорадо – Штат Столетия.
Девиз: «Ничто без Провидения».
Размер: И снова большой. И ГОРИСТЫЙ. И это, похоже, доставляет массу проблем дальнобойщикам.
Интересные факты: «Америка прекрасна» была написана в Колорадо-Спрингс! Вот почему горы пурпурные – это те самые горы из песни!
Заметки: Знак на шоссе: «В случае дорожных конфликтов звоните…». Это если вы сами устроили разборки? Или кто-то другой? Непонятно. Но, может быть, конфликт возникает из-за того, что вам нужно оставаться на трассе, если тормоза откажут. Теперь я могу представить, как из-за этого случается конфликт.
– Гляди! – сказал он, крутанув черную пластиковую стойку с очками от солнца, по четыре доллара 99 центов за пару. –
Я подумала, что это его способ намекнуть мне, что я слишком часто надеваю его солнцезащитные очки и мне пора бы обзавестись своими.
– Круто, – смущенно сказала я, подошла к стойке с чипсами и взяла оттуда несколько разных вкусов.
– Подбери себе какую-нибудь пару! И стоят совсем не дорого!
– Мне и без них хорошо, – сказала я, выбирая сладости. – И я могу больше не брать твои.
– Что за глупости! – сказал Роджер, присоединившись ко мне у кассы. Он бросил на прилавок два шоколадных батончика и следом четвертак в оплату за них. – Я просто не хочу, чтобы ты все время щурилась на солнце.
– Мне и без них хорошо, – повторила я раздраженно, но тут же заметила, что Роджер нахмурился.
Кивнув в ответ, он отправился к машине, а я осталась на кассе, чтобы расплатиться.
– Ну ладно. Значит, это женщина. Мертвая женщина. И известная. Очень известная. И это не Изабелла Кастильская.
Я покачала головой.
– Поверить не могу, что это твоя первая версия. Пятнадцать. Как ты это делаешь? – спросила я, взглянув через плечо Роджера на переговорное устройство у въезда в какое-то заведение, где мы собирались пообедать.
– У них есть содовая с вишней и лаймом, – пояснил Роджер, разглядывая огромное подсвеченное меню рядом с крытой стоянкой, на которую мы заехали. – Понятия не имею, что это, но, пожалуй, должен это попробовать.
– Боже мой, – произнесла я, тоже рассматривая меню, такое огромное, что его едва можно было охватить взглядом. Там были поджаренный на гриле сыр, жаренные в масле картофельные шарики, сразу несколько сортов чили.
– У них есть палочки из моцареллы. Я хочу попробовать.
Из динамика рядом с Роджером послышался треск, потом снова стих. Роджер неуверенно нажал на кнопку.
– Есть кто? – спросил он. – Мы хотим палочки из моцареллы!
– Итак, – сказал Роджер.
Его плей-лист играл уже в третий раз, и я мысленно подпевала одной из песен Fountains of Wayne, которую уже успела выучить наизусть.
На дне бумажного пакета, в котором нам подали обед, было два мятных леденца. Развернув один, я положила его Роджеру в ладонь. Но уже в следующую секунду смутилась от того, что сделала, и резко выпрямилась на сиденье.
– Итак, еще раз. Она мертвая, очень известная, и это не Изабелла Кастильская, Маргарет Мид или королева Елизавета.
– Нет, не они, – сказала я, глядя в окно. – Тринадцать.
До Уичито оставался еще час езды, когда небо вдруг начало темнеть. Раньше я думала, что знаю, как выглядит небо, затянутое облаками. Но то, что мы наблюдали сейчас, похоже, не предвещало ничего хорошего.
– Роджер!
Он взглянул на меня с заметным беспокойством.
– Я думаю. Не торопи меня. У меня только один вопрос остался.
– Я не об этом. Ты знаешь, когда здесь сезон торнадо?