Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 9)

Когда все было готово, Костик глубоко вздохнул и посмотрел на гладь озера. Будь что будет. Никогда бы не подумал, что придется таким заниматься. Как истинно русский человек мысленно перекрестился, развернул бумагу на кульках с порошком, встал на коленки и зашептал:

— Утрення зоря, вечерня зоря, свежа вода ключева по пенью шла…

В озере что-то бултыхнулось. Не переставая говорить, Костик поднял взгляд. В воде, неподалеку от мостков, торчала голова. Тот мальчик, которого видел сегодня в кустах, вернее, тварь, что прикинулась Мишкой. Черный рот мальчика распахнулся и он издал звук, похожий на вой сирены. Заложило уши. Дошкин злобно ухмыльнулся. Не нравится, значит.

Пока Дошкин договаривал заклятье, тварь еще раз заорала и нырнула, всплеснув ногами. В маленьких коричневых сандаликах.

Так, теперь нужно сыпать порошок в воду и бежать. Так написано в книге. Костик стал сыпать толченую траву из кульков, да налетевший ветер сдувал почти все на берег. Сзади зачихал Зайка.

Совсем немного попало в воду. Но то, что случилось дальше, Костик при всей своей буйной фантазии не ожидал.

Из глубины озера стали всплывать большие белые коконы. На некоторых были лица, напоминающие человеческие — глаза, закрытые сморщенными веками, плоский нос с двумя щелями ноздрей, рот, губы вытянутые в трубочку.

Они покачивались на воде, словно спеленатые младенцы, заготовки для тел взрослых особей. В свете вечернего солнца оболочка их отливала перламутром, посверкивая на чешуе.

Тот, что всплыл ближе всего к мосткам, вдруг развернул свой кокон, разведя руки, от которых к бокам тела живой тканью тянулась что-то вроде плотной перепонки. На белесом лице открылись глаза, сплошь залитые черным. Тварь немного ушла под воду, открыла рот и выпустила из себя вместе с пузырями воздуха бурую жидкость.

Костик заорал от страха и стал пятится. Надо бежать.

Внезапно мимо него протиснулся Зайка. Он схватил один из бумажных кульков, скомкал его, и пристроив в ложе рогатки стрельнул им в середину озера. В полете бумага развернулась, порошок щедро рассыпался над водой.

Над гладью пронесся стон. Мохнатый стрелял во все стороны, пока снаряды не закончились. Тварей присыпало заговоренной травой, они стали разворачивать свои коконы, нырять и всплывать снова, крича. От их воплей внутри все скручивало, заболела голова.

У камышей на воде качалось тело ребенка в сандалиях, на глазах трансформируясь. Втягивались ручки, стали короче ноги, обувь слетела, два коричневых кораблика покачались на волнах и утонули. Костик не стал досматривать, что из этого получится, дернул Зайку за плечо и побежал к мотоциклу. Мохнатый припустил за ним, прижимая драгоценную дедову книжку к груди.

Шум мотора разорвал лесную тишину, по дороге, в закатных сумерках, удалялись борцы с нечистью. Дошкин нервно оглядывался, Зайка пытался перевязать платок, мохнатые уши его полоскались на ветру как флажки.

Огромный медведь вышел из-за деревьев, окружающих проклятое озеро, фыркнул, чихнул и потряс массивной головой.

— Знатный порошок у Петра вышел. Да, и внук не плохой. Но, приглядывать за ним надо. Молодой еще...— проворчал он и скрылся в густой чаще, на ходу превращаясь в высокого широкоплечего мужчину с длинными волосами, собранными в хвост.

Часть пятая. Потерявшиеся в пещерах.

Начало сентября в деревне Тихое ознаменовалось отсутствием детей школьного возраста на улице, светящимися золотом листьями берез, терпким запахом опавших яблок в саду, и дымом от костров. А также призывом рядового Зайки на службу Отечеству, и Косте Дошкину в том числе. Красные гроздья рябины нависали над палисадником, воздух был кристально чист и свеж, по утрам трава покрывалась сверкающим бисером росы. Время пролетало незаметно, оставляя лишь след от выученных заговоров в Дошкинской голове.

В один из таких томных дней, когда есть уже не хотелось, а заняться было нечем, Костик как-то неожиданно для себя отметил, что слоняющийся по дому Зайка бродит в очень старых штанах, даже бомжи побрезговали бы надеть такие. Вытертые до сеточки коленки, прорехи на заднице - совершенно не комильфо для помощника борца с нечистью. И парень решил сделать Зайнабару сюрприз. Порыскал в шкафу, и достал свои нежно любимые штаны-карго, с карманами на боках. Костик носил их, когда ему было лет двадцать, и тогда он был гораздо стройнее и тоньше. Сейчас эти штанцы сидели на нем в обтягон, и пуговица еле застегивалась. Но, с собой он их взял, выгребая все из шкафа в московской квартире, не желая расставаться с любимым предметом гардероба. Покрутив их перед глазами, он понял, что малорослому Зайке они будут в самый раз, нужно только укоротить штанины.

Вооружившись ножницами, ниткой и иглой, Дошкин принялся шить. Обрезал штанины, примерно, как ему казалось, подходяще, подшил их. Пришивать подворотничок к воротничку, менять ландшафты вручную Костик умел, и эти стратегические умения ему очень пригодились.

Пока он подшивал штанины, то в голову лезли разные мысли.

О странном существе, живущем у него в доме, о том, что два заказа, висевших на дедлайне, удалось закончить и получить оплату, о том что дом Шустовых стоит теперь пустой. А ведь он даже на похороны не смог пойти. Они были по-деревенски пышные и громкие. С плакальщицами и подобием оркестра - за гробами, что водрузили на открытый кузов газели, шли три человека, усердно дудящие в духовые инструменты, из которых Костик смог опознать только тромбон, и разухабистый гармонист. Он же на поминках наяривал матерные частушки, а потом, когда его срубила сила притяжения земли, сидя под Костиковом забором, выл, что у Лиды Синячихи был лучший самогон, и теперь ни у кого такой не купишь.

Когда скам-штаны были готовы, окна занавесило бархатное синее небо, с бордовыми полосами заката. Одиноким серебряным гвоздиком сверкала Венера, напоминая о бесконечности миров.

Костик коротал вечер, смотря видео на ютубе. Популярная певица участвовала в шоу, где ведущими были два колоритных персонажа.

“Неистовый зверь, мой повелитель

Моя колыбель - твоя обитель.” — пела девушка, которую обматывали рулонами туалетной бумаги.

Костик почувствовал, как что-то теплое прислонилось к его плечу. Зайнабар завороженно следил за происходящим на мониторе, его мохнатое ухо щекотало щеку Дошкина.

— Вот это женщина… — с придыханием произнес Зайка. Костик удивленно скосил глаза. — Вон та, в платье с блестками и белыми волосами! А грудь…

— Ты че, это же Заза Наполи!

— И имя какое... Красивое. Ты ее знаешь? Может, в гости ее позвать?

— Эмм... Как бы тебе объяснить. Короче, это мужик!

Мохнатый недоверчиво скривился.

— Ага, значит та, что мне нравится - мужик, а те кто тебе - нет, так что ли? Ты давай тут, я еще глаза не потерял!

И пришлось Костику поведать темному селянину из подполья страшную тайну актрис из травести-шоу.

Сначала Зайка кричал, что как так можно - обманывать мужское население, потом, после просмотра разных шоу, сказал, что ну да, может они и играют женщин, но вводят в заблуждение. На пятом видео он решил, что все-таки Заза лучшая, а остальные - отстой. И пригорюнился.

— Ну, что ты, так бывает, — пытался расшевелить его Костик, — смотришь, вроде девушка отличная, а на деле - вылитая змея. Дракон! Спалит твое сердце - и углей не найдешь. Это вот - еще не самое страшное. И в Тайланде у туристов случаи бывали…

— Как меняется мир. Я раньше такое только на ярмарках, в балаганах лицедеев видел. И то, старух там разных, коней играли мужики. А теперь и конь, и мужик в одном платье. Но, хорош, чертяка! Как Заза тому парню: “ Хочешь, я в х.. тебе дуну?” — и мохнатый зашелся от смеха, захрюкав.

— Ну, раз тебе уже весело, у меня для тебя есть еще одна вещь. — Костик сгреб штаны и спрятал руки за спиной.

— Неее.. больше таких дам мне не надо.

— На вот, это тебе. — и Дошкин протянул сверток цвета хаки мохнатому.

Зайка недоверчиво принял презент, развернул его, и обалдевшими глазами уставился на штаны. Карманы их топорщились открытыми клапанами, словно требовали срочно положить в них что-то.

— Это мне? — хриплый голос дрогнул, на карих глазах появились слезы. — Это ты вот - мне?!

— Ну да. Ты чего? Штаны твои старые, я же хотел как лучше. Если тебе неприятно, что это мои штаны, то я их постирать могу, они почти новые!

— Мама, подай дураку хлебца, постирать он собрался! — Зайка стал судорожно сдирать свои серые дырявые штаны и натягивать карго. — Этот поц еще и стирает, поглядите на него, р-р...руки у него золотые, тетя Фира была бы рада…

Заикаясь и трясясь от волнения, мохнатый натянул обновку. Пуговицу застегнуть удалось не сразу. За это время Костик успел заметить на мохнатой заднице маленький хвостик. Завитый крючком и покрытый шерстью.

Сияние довольной рожи разливалось по маленькой комнате. По темным углам вспыхивали и дрожали красные отсветы, золотые звездочки катились по столу и прыгали по полу.

— Ну, как тебе? Может штанины подвернуть еще? Вроде длинноваты? — Костик оценивал свое творение, как придирчивый кутюрье.

— Да ты… Да ты…— тут пятак бросился обниматься, извозив соплями щеки парня.

Зайка сел на пол, и закрыв глаза лапами, хрипло сказал:

— Ты ведь даже не понимаешь, что сделал, да?