Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 11)

Дошкин задохнулся от возмущения. Эта тварь жрала людей и даже не стеснялась этого. Пила кровь, как воду. Кровь - не водица, как говорят. Но, если попробовать?

— Убывает вода! — крикнул Костик. — Убывает кровь, кровь в землю вошла, железо нашла, кровь на железо, ржа пошла, рассыпалось железо на кусочки, на малые листочки, понесло железо по ветру. Прими, ветер пыль от крови, унеси с собою.

Откуда что взялось…

Ошалевший Дошкин смотрел, как сморщивается тело художника. Ему явно было худо жить. Точнее, жизнь его здесь заканчивалась. Высыхала кожа, обтягивая кости, кривился черный рот, обнажая зубы с длинными клыками, скрючивались руки, выворачиваясь в суставах, с тихим треском разрывалась сухая плоть, шляпа-зонтик слетела с усохшего черепа, и покатилась, гонимая ветром, по деревенской серой улице. Пылью рассыпались кости. Одежду упыря парень запинал ногой за ближайшие кусты. Не дождется его Колян на ужин, точно.

А картину с двумя уютными домиками Дошкин забрал себе и понес подмышкой. Ирке она тоже понравилась, но Костик не подарил, сказал что это память о внезапно почившем друге. Талалихина налила ему полстаканчика по этому поводу. Пока Дошкин тыкал пальцем в нужные продукты, Ирка пожаловалась, что квартиранты уже вторую ночь как не дома ночуют. Хотя уходили в пещеру на сутки.

— Может случилось с ними что, а, Кость? Раньше-то все возвращались. Пошорохаются там денек, и вечером уже макароны по-флотски мои едят. Всегда так было. А вот сейчас что? Может в МЧС позвонить?

— А где эти пещеры? Может, я съезжу? Ну там, гляну что и как. Может они там лагерь разбили и сидят себе, костерок развели, тушенку с макаронами едят. Чего ты беспокоишься?

— Да те, что раньше приезжали, далеко в пещеру-то не лазили, а эти хотели карту ходов составить. Может занесло их куда? Да и слухи про пещеру скверные.

— Как туда ехать? — Костик достал телефон и развернул гугл карты.

Получалось что до пещеры было всего ничего, через соседнюю деревню проехать, а там до скал рукой подать.

Ирка запричитала, стала хватать за руки, но Костик был уверен, что ему точно туда надо. Больше, чем в Челябинск тому упырю.

Дома он стал собираться. Нашел старый дедовский туристический рюкзак, сложил туда запасную теплую одежду, фонари, упаковку печенья, термос с чаем. Костик прекрасно понимал, что долго он в пещере не пробудет - опыта нет, да и опасно это - соваться туда в одиночку. Решил, что просто посмотрит, что там с ребятами, если поймет что беда - вызовет помощь.

Ближе к ночи из угла вышел Зайка и стал молча демонстративно прогуливаться по комнате, мешая сборам.

— Ну чего ты бродишь как неприкаянный, мешаешь только. — Костик в очередной раз чуть не споткнулся об ноги мохнатого.

— И куда это мы собрались?

— На Кудыкину гору. У Ирки квартиранты пропали. В пещеру за Хлыстовкой полезли. Уже два дня нет.

— А ты у нас значит теперь спасатель? Ты вообще понимаешь, что это за место? Там такая система ходов, что этих квартирантов можно никогда не найти. Я с тобой поеду. Никогда там не был. Заодно и осмотрим достопримечательности.

— Слушай… — прищурился Костик, глядя на помощника. — А ты же можешь туда портал сделать? Чего нам по дороге трястись, может - раз! и туда?

— Не, так я не могу. Мне нужно чтоб или я там побывал, или ты. Место, знакомое кому-то. Очень опасно делать дырку в пространстве туда, где ничего неизвестно. А тем более - в пещеру. А если портал откроется над провалом? И тогда все - привет, Костик, а мне нового хозяина еще лет двести ждать? Нет уж.

— Ладно. Но как тебя везти? Надо же тебя как-то замаскировать?

— О! У меня вот что есть. — мохнатый метнулся под дедову кровать и вытащил оттуда мешок, чем-то плотно набитый. Долго там копался, а потом с победным воплем вытащил старый лётный шлем, пожелтевшую картонную коробку с очками пилота образца 30-х годов, и белый шелковый шарф.

Натянув шлем на башку, очки на глаза, он обмотал пятак шарфом и гордо выпятив грудь, отставил ножку вбок.

— Ну? Как тебе? А еще я курточку надену и вообще никто ничего не заметит.

— Героиццкий летчик прям. Чего только в нашей деревне забыл. — Костик старался не заржать в голос. — А скажи мне, любезный друг мой, откуда тебя такие богатства?

Зайка замялся, поплотнее замотался в шарф, скрестил руки на груди.

— Да тут это... Позаимствовал у одного. Ему уже не нужно было. Я же не спрашиваю тебя, откуда эта картина с домиками, хотя я знаю, кто такое у нас малюет. И знаю, что картины он не дарит.

— Ладно, с этим мы потом разберемся, — Дошкин зевнул, — а сейчас - спать. Утром выезжаем.

Проезжая деревню Хлыстовка Костик обратил внимание на очень старую церковь. Немного покосившуюся, деревянную. На ступенях ее стоял батюшка с суровым лицом. Черная ряса его полоскалась на ветру, седая борода грозно топорщилась. Хмурым взглядом он проводил тарахтящий “Урал” со странным пассажиром в коляске.

Еще несколько километров по грунтовке и дорога кончилась. Начинался лес у предгорий. Дальше нужно идти пешком. Закатив мотоцикл в кусты, чтобы с дороги не было видно, Костик нагрузился рюкзаком, а мохнатый размотал шарф и засунул всю свою камуфляжную амуницию в люльку.

Через час идти стало совсем не весело. Рюкзак давил на плечи, впиваясь лямками, мошка вилась вокруг облаком и нещадно кусала, Зайка шел сзади и ныл.

— Сидели бы дома сейчас, а не таскались по лесу, вот тебе больше всех надо. Дома хорошо, там диванчик, телек, а, Кость?

— В тюрьме сейчас ужин, макароны…— передразнил мохнатого Дошкин.

— Какая тюрьма, не надо тюрьмы. Че несешь то?

— Не знаток ты киношной классики. Иди уже. Вот сделай лучше что-то с мошкой, заели уже. А я репеллент не взял, дурак.

Зайка остановился и задумчиво посмотрел на Костика.

— Вот ты знаешь, с мошкой я сделать ничего не могу. Но, с тобой могу.

— Давай уже, что хочешь делай, заели совсем.

— Наклонись поближе. — мохнатый сосредоточенно засопел и стал водить лапами перед Дошкинским лицом. Начертил несколько знаков в воздухе, что-то быстро прошептал.

Парень почувствовал, что кожа на лице загорелась, дико зачесалась, скосив глаза на нос, он обнаружил что на нем колосятся темные длинные волоски, рука, что он поднес к щеке, чтобы почесаться, тоже вся была волосатой. Даже пальцы.

— Что это, блять?! — взвизгнул Костик, — Что со мной? Ты что сделал?

— Защита от комаров и мошки. Сам просил. — невозмутимо ответил пятак. — Это удобно.

— Я тебя щас! Как я теперь жить буду?! — Дошкин замахнулся, но Зайка предусмотрительно отскочил подальше.

— Это не навсегда, дурень. Часа на два, потом как было станет. Почувствуй себя в моей шкуре. — помощник захрюкал.

К пещере подходили два обозленных мохнатых существа. Один был зол на свою дурость, а второй на человеческую неблагодарность.

Костик облегченно скинул рюкзак перед входом в разлом. Достал термос. Еще десять минут они посидели, пререкаясь, а потом, парень надел свитер, шапку, на нее налобный фонарь, поправил ремень с ножами, и включив большой фонарик, они вошли в пещеру.

Ничего особенного там не было. Высота у самого входа метра три, куча камней и два хода в разные стороны. И в какой идти?

За грудой камней, около правого хода, Зайка обнаружил сваленные рюкзаки горе-спелеологов. Понятное дело, что протиснуться в ход с большим рюкзаком на спине нет возможности. Но то, что они за ними не возвращались теперь было ясно.

Немного посовещавшись, было принято решение идти сначала в правый ход. На стенах были какие-то отметки цветным мелом, но кто и когда их сделал было не ясно.

Пригнувшись, пошли по низенькому проходу, Костик то и дело задевал головой свод. Продравшись сквозь узкий лаз, выбрались в следующий грот. На стенах сверкала изморозь, ледяные натеки создавали причудливые фигуры, блестевшие в свете фонаря. Хода из этого грота дальше не было, как и следов пребывания студентов. Пришлось вернуться.

Из левого хода ощутимо тянуло холодом, Дошкин поежился.

Идти было легче, высота прохода была такая, что пригибаться не приходилось. На стенах то и дело попадались отметки, сделанные чем-то красным.

Через некоторое время Костик понял, что идут они уже долго, а ход все никуда не выводит и не разветвляется. Позади сопел помощник, тихо ругаясь. Внезапно у Костика тоненько зазвенело в ухе. Звук противно дырявил мозг, Костик посмотрел вверх и стал задыхаться. На секунду всего он представил, какая толща породы может обвалиться ему на звенящую голову, в единый миг схлопнув его легкие и все планы на жизнь. И мокрого места не останется. Вот прямо сейчас. В спину толкался мохнатый, а Дошкин не мог сдвинуться с места. Скованный первобытным ужасом, он не сразу заметил, что стоит на входе в большую пещеру, луч от фонаря судорожно рыскает по стенам, трясется, теряясь во тьме.

В дальнем углу на земле сидел мужчина, привалившись спиной к сталагмиту. Налобный фонарик его болтался на шее, рядом валялась каска.

— Нашли! Вот они. — Костик перестал думать о собственной смерти и стал думать о спасении жизни.

Когда Дошкин подошел поближе, он понял, что парень еще жив, но без сознания. И трогать его нельзя. Ноги были вывернуты под неестественным углом, сквозь одну продранную штанину торчал обломок кости. Недалеко от сидящего луч фонаря выхватил лужу свернувшейся крови и обрывки одежды, желтую рацию и куски бумаги.