Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 21)

Костик прошел в подсобку, Ирка тяжело плюхнулась на стул.

— Обманули меня Кость. Но, я сама не досмотрела. У нас ведь такого в жизни не бывалооо.. — и девушка опять залилась слезами.

— Да ну хватит, хватит. Расскажи, может помогу.

— Короче, пришли две тетки сегодня. Смуглявые такие, я думала, что может с югов откуда. Стали конфеты брать. А те дай попробовать, а те… Выбрали. Навешала им триста двадцать грамм. На 240 рублей. Она мне пять тыщ дала. А вторая стала еще просить, то печенья дай, то рожки покажи. Хлеб свежий, дай посмотреть. Я, пока бегала, туда-сюда, думала, что вот хорошо, наберут всего. А потом уж они сказали, что ток конфеты. Я им сдачу дала. С пяти тыщ. Когда опомнилась, говорю, женщина, вы мне деньги забыли дать. А она мне - мол, дала тебе все, смотри, кошелек пустой, ток сдача твоя. Я растерялась, думаю, мож под кассу засунула, купюра же крупная. Бегу - нет там ее! Я на улицу. Кричу - нет у меня ваших денег! Вы не дали, посмотрите у себя. А она говорит, что если не отстану, порчу наведет. Что венец безбрачия у меня, оттуда и все мысли, что не дают деньги нормально считать. Ох, Кость… Да мошенницы это были, потом ток дошло...

Ирка снова зарыдала.

— Ира, ну не надо, может их найти можно?

— Можно. А что сделаешь? Мне хозяин сказал - твоя промашка, ты и платишь из зарплаты. 4700, Кость! 4700! А у меня зарплата тринадцать. А эти цыгане у нас тут оказывается уже неделю в пустых домах живут, мне Нинка сказала. На краю деревни ничьи дома. Так они там осели. На рынке, у Нинки говядину берут.

— Ты вот сопли вытри. Давай-ка мне пожрать отсыпь. Я тебе денег переведу, мне как раз заказ упал.

Набрав всего, чтобы забить холодильник, Костик заплатил, и перекинул подруге детства пять тысяч, за что едва не был задушен в объятиях. Вышел, и расправил плечи.

Дома обнаружился пятак, скорбно сидящий на табуретке перед железной коробкой от печенья, где хранились нитки и иголки.

— Костя, — заныл он, — собака штаны порвала… Зашей, пожалуйста?

— Если б ты нормально все рулил, то не порвала бы!

— Ну я ж тебе говорил, напутал что-то. Это от нервов. Ну? Зашьешь? Неделю уже прошу.

Костик смягчился.

— Давай уже... Сейчас, только еду разложу.

Потрогав опять синяк, парень приступил к ремонту штанов. За этим занятием его и застал дед Иван.

— Костя, чаво дверь-то не закрываш? — сосед вошел неслышно, как в войлочных тапках.

Дошкин вздрогнул и воткнул иглу себе в палец.

— Ай, ё.. дед Вань, ну стучать же тоже можно было!

— А чего ты тут, швея, засиделся небось? Вот, пошли к нам. У меня внук из армии вернулся. Сегодня все у меня собрались. И внуки, и дети. Пошли, посидим, тебе мож чего интересного будет.

— Да не, дед Вань, я потом, мне еще ужин надо сготовить.

— Поошли, какой ужин! У нас там и шашлык, и котлеты с булками младший готовит. Вкусно, куды там вашим забегаловкам! Давай, давай! — дед замахал рукой. — Подъем!

“Придется кому-то с голой жопой походить, — подумал Костик, обуваясь. — Ну, ничего. Мешки в подвале есть, прикроется.”

Во дворе у Горкиных царило веселье. Сновали женщины, таская из летней кухни салатницы, какие-то кастрюли, из которых шел ароматный укропный пар, и блюда с нарезанной селедкой. На большом мангале томилось штук десять шампуров с мясом, дымок от углей, пропитанных жирком, поднимался вверх, в синеющее вечернее небо, на котором уже зажигались звезды. Было прохладно, зато ветра не было совсем. В доме уже негромко пели, два парня в телогрейках стояли на крыльце, и курили.

Дед Иван подвел Дошкина к крыльцу и стал знакомить.

— Это вот внук мой, Сашка. Да. В ВДВ служил. — Костик заметил под телогрейкой полосатую тельняшку на парне. — А это вот Лешка. Тоже хороший парень, кружок моделирования у нас в ДК ведет.

— О! Нашего полку прибыло! — заорали парни, стали трясти Костику руку, обнимать и хлопать по спине. И тут он почувствовал, что он дома. Реально дома. Что ему рады, просто так. Потому что он есть. И пришел.

Сашка, высокий молодцеватый парень, с небольшой бородкой и усами, стал приглашать в дом, а Лешка отправился крутить шашлыки.

За столом, заставленным блюдами, сидело человек десять. Дошкину тут же принесли табуретку, познакомили с присутствующими, хотя имена он почти не запомнил, и навалили в тарелку душистой картошки с укропом, салат, кусок жареной курицы. Пока парень, истекая слюной, искал на столе вилку, в руку ему сунули рюмку, и дед Иван встал.

— А теперь я хочу сказать тост. У нас гость, внук моего лучшего друга. И я хотел бы, чтобы эта дружба продолжалась между ним и моими внуками. Ты, Кость, мне тоже ведь так родной. Хоть и хорохоришься, и не слушаешь старика.

У Костика сжало в груди. Сашка и Лешка встали рядом, и положили ему руки на плечи.

— Костян, давай! — парни поднесли свои рюмки, звякнуло стекло.

Дошкин ел и смотрел на этих людей. Веселых, доброжелательных, заботящихся друг о друге, все они были одной семьей и принимали его, как ее часть. А ведь до этого он думал, что дед Иван просто навязчивый старик. А тут оказывается вона как. Он ему как внук.

Через полтора часа, Костик, объевшийся всякого вкусного, стоял во дворе и обкусывал шашлык с шампура. Мясо было превосходным. С крыльца спустился Сашка, поправляя телогрейку на широких плечах.

— Тебе не холодно? Курточка легковата-то. У деда еще телогрейка есть. Там, в коридорчике висит.

— Да ладно, нормально вроде. У мангала не холодно. — спину и впрямь холодило.

— Лешк! — крикнул в открытую дверь дома парень, — Костяну шубу захвати!

Со ступенек сбежал Лешка, и накрыл Костика с головой старой меховой шубой.

Парни засмеялись.

— О, на нас скоро будет похож! Как мясо?

— Уугум.. Вкусно. — Костику стало тепло и уютно. Захотелось поговорить.

— А чего за кружок моделизма, Леш? Кораблики-самолеты?

— Да, детишкам все интересно. И самолеты, и стендовый моделизм. Мы еще вот подлодку собирали... — начал парень.

— Да ладно, сейчас начнет про свои модельки - до утра будешь слушать. Ты лучше расскажи, как у тебя дела. Чего-то смурной весь. — Саня разгреб угли в мангале, в воздух взвились золотистые искорки.

— Да сегодня в магазе был. Ирку цыгане выставили на 4700. Две тетки зашли, заговорили ее, а эта тютя не поняла, что купюру ей не дали. И сдачу отсчитала. Как с пяти.

Парни стали переглядываться.

— А еще вчера у бабки Сохниной похоронные пропали. А до этого, говорит, приходили соцработники. Две женщины, солидные, в золоте все. Незнакомые, но сказали, что новенькие они. Бабка в полицию не хочет, думает, может ее племяш непутевый нашкодил, но он неделю у нее уже не был. А деньги-то она давно не проверяла. — Лешка помахал пустым шампуром в воздухе.

— И у Майоровых все инструменты из сарая вынесли. Мишка говорит, что участковый ходил к цыганам, дак те такой ор подняли, стали его за забор выпихивать, а он у нас к такому не привык, сбежал. И я, Леш, вчера видел двух цыган, что у нашего двора ошивались. — Александр скинул телогрейку, словно в тельняшке ему было не холодно. — А уж Ирку обижать я никому не дам. Мне она еще в школе нравилась.

— Так ты ж ее младше на сколько! — заржал Леша.

— И че, ты себе ваще еще никого не нашел! — Саня развел руки.

— Сложно это в нашей семье. — Лешка насупился.

В небе сияла круглая, желтая луна, синий бархат неба мерцал точками звезд. В доме переговаривались, позвякивала посуда.

— Ты знаешь, братан, — Саня сложил руки на груди, — кажется, я тебе сейчас фокус покажу, ты тока не ори.

— И я тоже! — Леха как-то выгнулся на бок.

— Не надо, не надо! — замахал руками Костик, — Я знаю тут одного фокусника, который так говорит. Так после его “ахалай-махалай”, нам все время пиздюлей дают. Может, не надо, а, парни?

— Дееед! — крикнул Сашка, — иди к нам!

В доме зашумели, на крыльцо вышел Иван Семеныч.

— Чаво там?

— Раздеваться, дед, пора. Баню устроим. Кочевым кровососам. Ирку облапошили, да полдеревни обнесли уже.

Парни стали снимать штаны, скидывать ботинки. Дед Иван взглянул в небо и сбросил тапочки в траву.

— Ээ, ребят, вы чего… Это зачем? Вы чего делать собрались? — Костик не понимал - если баня, то чего ж здесь раздеваться?

— Ладно, можем трусы оставить, на первый раз. Ишь, нежный какой. Но ржать - не советую. — Лешка сурово сдвинул брови, которые кустились у него уже, как у Брежнева.

— Беги за ножами, Костя! Мы ждем пару минут. — старик снял брюки и сложил их на перилах крыльца.

Дошкин понял, сейчас будет что-то, в чем он должен участвовать. В штанах, без штанов. Это его семья. И дед сказал - быть через пару минут. Скинул на крыльцо шубу. Перемахнув заборчик, он метнулся к себе в дом, схватил ремень с ножами и ломанулся обратно, махнув открывшему было рот Зайке рукой.

— Буду поздно! — крикнул он и вылетел из сеней.