Моран Джурич – Деревня Тихое (страница 22)

Забор черканул углом по ляжке, но Костику было не до этого. В обратку сигалось легче.

У крыльца Горкиных его поджидали два огромных волка, скалящихся и встряхивающих ушами. Оба были в семейных черных трусах, у одного хвост торчал сзади из правой штанины, у другого из левой. На крыльце все еще корячило деда. Суставы разъезжались медленно, шерсть пучками лезла то на затылке, то на животе, старик стонал и кряхтел, изгибаясь в самых причудливых позах.

Костик захлопал ртом.

— Это ж чего. Вы же… И дееед! Ну, дед Вань, вот от вас я такого не ожидал!

— Ниче, внучок, привыкнешь. — проскрипел дед, и обратившись огроменным матерым волчищем с седой мордой, заскакал по двору.

В дверь высунулась женщина, глянула на троицу волков, приглаженных лунным светом и крикнула:

— О, наш деда опять в строю! Не балуйте, мальчики, курей в деревне не таскать!

И скрылась в доме.

Старый волк сел напротив Дошкина, глядя прямо ему в глаза.

— Костя, у нас с твоим дедом секретов не было. А теперь твой черед. Мы, завсегда в помощь придем. Горкины - большая семья. Может фамилии у нас и разные, Сашка вон - Назаренков, Лешка - Канаев, но это дочки мои хороших мужей привели. Ты всегда можешь нас о помощи просить.

— Эээ.. А как же вы разговариваете? Вроде же волчья пасть не предназначена для...

— А ты вот слушай, не перебивай! — волчище рыкнул и скребанул лапой землю. — Как разговаривам - то не нашего ума дело. Есть оно, и есть. Ты пойми, у нас места такие, заповедные. Место силы здесь, люди аномальной зоной называют. Древние существа живут, которых уже на всей земле и не сыщешь. И большинство тебе, Костя, не враги. Тот, с собачьей головой, тоже тебе не враг, он по своему разумению живет. Люди должны понимать, что если лезут во тьму под землей, то там они могут быть не одни. И ведьма лесная тебе не враг. Ты чего там натворил? Думал, никто не узнает? Это деревня, нас мало. Даже если ты хотел втайне чего сделать, то узнают все равно. У меня дочь позавчера туда бегала. Берет у бабки травки для здоровья. Жаловалась на тебя древняя. Разгром учинил, Илька с Ошей застыли, как цуцики, пока лед оттаял.

— Да я ничего такого не хотел, только про карты спросить. — парень был немного возмущен, что на него уже успели нажаловаться, хотя и понимал, что сам виноват.

— Вежливо надо было просить, с даром каким. Сказал же, возьми для нее что-то.

— А что с призраком нашим? Не знаете? Он там остался же.

— Знаю. Самый умный из вас он. Сразу понял, что колдовское добро тебе ни к чему. Только беды такие предметы несут. Знаний всего мира ты захотел? У тебя интернет есть! Вот где все знания мира, было бы желание учиться. Так вот, застали его, когда он в мертвую девку вселиться хотел. Ему тело нужно было, свежее. Ну, помогла ему старуха, да не просто так. Теперь у нее еще одна помощница есть, — старый оборотень хмыкнул, — Через лет десять отпустит ее. Дочь говорит, бабка не нарадуется. Толковый очень этот парень, учится быстро. Можешь навестить дружка в юбке, лет через пять, когда ведьма злиться за заморозку перестанет.

— Да я все не так хотел! — Дошкин понял, что оправдания не помогут, и замолчал.

— Знаю я, что помощник у тебя имеется. Да вот только ты учти, что смутьян он, и ревнив очень. Всю жизнь нас с Петром рассорить пытался, и удалось ему. Прям перед Петькиной смертью. Так что Зайка твой — говнюк, еще немало тебе хлопот с ним будет. Ты моих парней держись. Мы здесь одна команда.

Костик малость оторопел от такой предвыборной речи, но понял, что старик прав. Все неприятности начинались с Зайкиного хамства. Пора было расставить все по местам.

— Костя, стащи трусы, — один из волков закрутился перед ним, — не хотели тебя пугать, а теперь неудобно очень.

Стараясь не засмеяться, Дошкин помог стянуть семейники с волчьих хвостов.

— Так, а теперь чего?

— А теперь, внучок, запоминай слова, чтоб за нами угнаться. Смотри на луну, представь, что ты сам - ночной воздух. Веса в тебе нет. И скажи: “ Легка дорога, легки ноги”.

Ничего такого Костик не почувствовал. Ну, сказал и сказал.

— А теперь, побежали. — старый волк взмахнул хвостом и прыгнул через ворота. Два молодых вихрем рванули за ним. Дошкин открыл калитку и вышел. По пустынной дороге, мимо деревенских домов с темными окнами, неслись три серых тени.

“Была не была!” — подумал парень, и побежал за ними. Несся он, словно Гермес дал поносить свои сандалии. Ноги почти не касались земли, одним скачком пролетая метра два. Ощущение было, словно в него накачали гелия и парень скоро взлетит. Нагнав оборотней, поравнялся с ними, и побежал вровень с дедом. Ботинки чуть слышно бухали по дороге, ветер холодил лицо. Ощутимо запахло горелой изоляцией, у двух последних домов на отшибе деревни. Волки остановились.

За поваленными заборами стояли машины. Старый чероки, два разбитых жигуля и “газель”, груженая чем-то. Из-под тента торчали трубы, куски каких-то конструкций.

— От твари, опять кабелей нарезали где-то. Изоляшку обжигают. — молодой волк закрутился на месте.

В одном из домов светилось окно синеватыми всполохами, там явно смотрели телевизор. В другом доме гомонили, перекрикивались женщины, во двор вышла толстая смуглая баба в длинной цветастой юбке, и покопавшись в машине, понесла в дом два пакета с чем-то.

Один из волков потянул носом.

— Фасовать понесла, герыч. И лекарства какие-то у нее там. Мешать будут.

— Ну вот это нам тут совсем не нужно. — проскрипел дед, — Сашк, Лешк — вы за бабой. Костя, ты со мной.

Старый волк прыгнул через лежащие на земле штакетины, Дошкин перелез следом. Двор давно покинутого дома зарос кустами и пробираться пришлось раздвигая ветки. У крыльца они остановились.

— Помни. Это не люди. Я при всем своем хвосте и шерсти больше человек. За всю жизнь никого не ограбил и просто так не убил. А от этих тварей только беды. Заговаривать будут — не слушай. Ножи достань.

Костик кивнул и вытащил “Отдам” и “Возьму”. Тепло рукояток согрело пальцы, ножи зажили своей жизнью, словно почуяв добычу. Парень толкнул дверь. Конечно, закрываться никто и не думал, уж скоро кочевники почувствовали себя хозяевами деревни. Нырнули в темные сени, моментом выскочив в большую комнату. Там, на ковре, сидела куча мужчин, и смотрела индийский фильм по большому телевизору. На экране пели и плясали, чавеллы покачивались, подбадривающе покрикивали. В углу, на каких-то тряпках спали два белобрысых ребенка лет четырех-пяти.

В соседнем доме завизжала баба, поднялся вой, кинолюбители подскочили. Дошкин оценил ситуацию и зашел справа. Волк ринулся на крайнего цыгана, в мгновение вцепившись ему в горло. Пока тот махал руками, Костик успел воткнуть нож в брюхо одного чернявого и полоснуть левой по лицу другому. Цыгане рванули на выход, кто-то попытался пролезть в окно. Парень чувствовал ледяное спокойствие и понимание того, что он делает. Забрать как можно больше. Ножи взвивались в воздух, вспарывали плоть, воняло мужским застарелым потом, нестиранными носками и кровью. Чавеллы визжали, как поросята на бойне. С треском разлетались пуговицы с шелковых рубашек, обнажая жирные волосатые животы. Волк давил и рвал лица, руки, толстые ляжки. Стены комнаты украсились красными брызгами крови, сливающимися в небольшие ручейки, стекающими за плинтус. Забившийся в угол цыган, увешанный золотыми цепями, закрыл голову руками, с зажатыми в них засаленными пачками денег.

— Ты что, думаешь, все на этом свете продается? — склонился над ним Дошкин.

— Возьми, брат. Отпусти, брат. Христом богом молю. Смотри, здесь много, я еще принесу. Не трогай только.

“ Вот уебок.” — подумал Костик, и придавив потные руки с деньгами коленом, полоснул артерии на шее с двух сторон, прижимая сопротивляющуюся голову локтем.

В комнате уже никого из живых не было, кроме спящих детей. Они даже не проснулись. Настолько были накачаны чем-то. С другого конца дома раздался визг, детский рев и крики на непонятном языке. Через пару минут все стихло. Оттуда вывалился старый волк с окровавленной мордой.

— А эти чьи? — кивнул он на спящих детей.

— Да явно не цыганские. Купили поди у алкашей за ящик водки, чтоб побираться с ними потом. Сам знаешь, как бывает. — Костик прислушивался к одиночным крикам из соседнего дома. Братья там тоже не теряли времени.

— Надо их вынести отсюда. — Костик стал поднимать маленького мальчика. Сквозь синеватые веки было видно как двигаются во сне его глаза. Он почти ничего не весил, одни кости да кожа.

— Зачем? — волк облизался, — Это уже пропащие дети. Ничего хорошего из них не вырастет. Мозги уже не работают от наркоты, что их пичкали А потом в детдом сдадут, там тоже ничего хорошего их не ждет. Оставь. Они ничего не почувствуют.

В дом вбежали братья, мокрые от крови, деловито обнюхали тела, и сели у дверей.

— Там бабы одни были. Наркоту фасовали. У нас все. А вы чего возитесь?

— Да вот, герой наш, решил детенков спасти. — седой оборотень оскалился. — А вы чего думаете?

Братья переглянулись.

— Ну, — тот, что побольше, прошелся по ковру, под его лапами чавкала разлитая лужами кровь кочевого народа. — Из маленьких тварей вырастают большие твари. Это закон природы. Но, эти вроде ворованные. Можно и попытаться. А, Дед?