Moon Bell – Кайл и лес, которого нет (страница 3)

— К-Кайл? — прочитал он вслух. — Это моё имя. Вы... вы знаете, как меня зовут?

Лес зашептал громче, и в этом шёпоте ему почудилось: «Знаем, знаем, маленький колючка...» Но теперь в голосе не было насмешки. Скорее узнавание.

Кайл отступил на шаг, и тут заметил, что пыльца из взорвавшегося гриба не просто осела на нём — она образовала серебряную дорожку, которая вела от поляны вглубь леса, между двух огромных дубов, которые стояли как стражи. Дорожка пульсировала в такт с его сердцем.

— Вы хотите, чтобы я пошёл туда? — спросил он в пустоту.

Вместо ответа лес качнулся. Ветви раздвинулись, пропуская его, и Кайл понял, что выбора нет. Он не знал, где выход, не знал, как вернуться к городской стене, и единственный намёк на направление — эта светящаяся тропа. Он сжал кулаки, чувствуя, как серебро на руках нагревается от его собственного гнева, и сделал шаг. Потом ещё один.

Тропа вилась между стволами, иногда исчезая под корнями и появляясь снова. Лес вокруг менялся: высокие деревья сменялись кустарниками с колючими листьями, потом снова открывался просвет, и Кайл видел какое-то строение вдалеке — то ли хижину, то ли огромный пень, превращённый в дом. Но дорожка уводила его в сторону, и он послушно шёл, хотя каждый нерв вопил: «Остановись! Вернись!»

— Я не трус, — шептал он себе. — Я Кайл Брайант. Я не трус.

Он повторял это как мантру, пока не вышел на очередную поляну — маленькую, круглую, полностью залитую тем самым фосфорным светом, который исходил от земли. В центре поляны лежал его рюкзак. Целый, невредимый, с порванной лямкой, но на месте. Рядом с рюкзаком стояла девочка.

Кайл замер. Она была примерно его возраста, с длинными светлыми волосами, которые висели как мокрые верёвки, хотя вокруг было сухо. Одета она была странно: в длинную рубашку из грубой ткани, подпоясанную лозой, и в штаны, похожие на мешковину. На ногах — плетёные сандалии. Но самое необычное было у неё за спиной.

Крылья. Прозрачные, с едва заметными синими прожилками, они трепетали, как у стрекозы, и издавали тот самый шелест, который Кайл слышал в яме. Девочка смотрела на него в упор, и в руке она держала рогатку — самодельную, из рогатки и кожаной резинки. В рогатке лежал камешек, который светился зелёным.

— Не двигайся, — сказала она спокойно, но голос у неё был твёрдый, как камень. — Ты мне чужой.

Кайл поднял руки, показывая, что он без оружия. Узоры на запястьях засияли ярче, и девочка прищурилась.

— Ого, — произнесла она чуть тише. — Метка.

— Что — метка? — спросил Кайл, медленно опуская руки. — Слушай, я просто заблудился. Я не хочу проблем. Можно мне взять рюкзак и уйти?

— Нельзя, — отрезала она. — Ты в заповедном лесу. Люди здесь — враги. Я должна позвать стражей.

— Каких стражей? — Кайл шагнул вперёд. — Эй, я не враг! Я вообще не знал, что тут есть лес. Я просто... я просто убежал из школы, понимаешь?

Девочка нахмурилась. Её крылья перестали трепетать и сложились за спиной, как веер.

— Из школы? — переспросила она, и в голосе проскользнуло любопытство. — Это там, где учат людей читать?

— Ну да, — Кайл едва сдержал усмешку. — И писать. И драться на переменах.

— Драться? — она убрала рогатку вниз, но камешек оставался наготове. — Зачем?

Кайл пожал плечами, и плечо снова отозвалось болью. Он поморщился, и девочка заметила это.

— Ты ранен, — сказала она не как вопрос, а как констатацию факта.

— Упал в вашу дурацкую яму, — огрызнулся Кайл. — Корни там как змеи. Кстати, спасибо, что не спросила, жив ли я.

— Если бы ты умер, лес не оставил бы на тебе метку, — просто ответила девочка. Она подошла ближе, и Кайл увидел, что её глаза — неестественно яркого зелёного цвета, как трава на этой поляне, и в них нет страха. Только настороженность.

— Это что за метка? — Кайл показал запястья. — Почему у меня руки светятся?

Девочка остановилась в двух шагах. Она смотрела на узоры, и её лицо постепенно менялось — от враждебности к чему-то вроде удивления, смешанного с тревогой.

— Это метка привратника, — сказала она медленно. — Так лес метит тех, кто способен открыть границу между мирами. Ты... ты не просто заблудился. Лес выбрал тебя.

— Я не выбирал лес! — вспылил Кайл. — И я не хочу открывать никакие границы! Я просто хочу домой!

— Домой, — повторила она, и в этом слове Кайл услышал отголосок собственной тоски. — А там тебя ждут?

Вопрос прозвучал так остро, что Кайл почувствовал, как колючий ёж внутри снова расправляет иглы.

— Ждут, — сказал он резче, чем собирался. — Моя мама меня ждёт. Она просто... она просто занята.

Девочка фыркнула. Звук был точь-в-точь как у кота, который увидел мышь, но не хочет на неё охотиться.

— Занята, — эхом отозвалась она. — Как и все люди. Моя мать тоже была занята. Пока не ушла.

Кайл хотел что-то сказать, но язык прилип к нёбу. Он смотрел на неё — на её крылья, на её странную одежду, на её глаза, в которых плескалась та же обида, что и у него, — и вдруг осознал: она тоже одинокая. Только её одиночество пахнет лесом и гнилыми грибами, а его — школьным коридором и маминым молчанием.

— Как тебя зовут? — спросил он, чуть мягче.

Девочка помедлила, потом вздохнула и убрала рогатку в карман.

— Лира, — сказала она. — Я Лира. И если ты не врёшь, что не знал о лесе, то ты в большой беде. Потому что метка привратника — это не шутка. Если ты не пройдёшь испытания, лес тебя не выпустит. Он сгноит тебя здесь. Вместе с твоей обидой и злостью.

Кайл усмехнулся. Злость — это то, чего у него было с избытком.

— Испытания? — переспросил он. — Какие ещё испытания? Я уже прошёл яму и гриб-психопат. Чего ещё?

И тут лес загудел. Земля под ногами дрогнула, и из-за деревьев донёсся низкий, протяжный вой. Не собачий. Не волчий. Скорее похожий на звук ветра в печной трубе, только живой и злой. Лира побледнела, её крылья вновь расправились, и она схватила Кайла за руку. Серебряные узоры на его руке соприкоснулись с её пальцами, и по телу пробежала электрическая искра.

— Стражи почуяли чужого, — прошептала она. — Бежим! Сейчас же!

Она дёрнула его за собой, и Кайл, не успев даже подхватить рюкзак, побежал следом. Ветки хлестали по лицу, корни путались в ногах, но Лира двигалась уверенно, как рыба в воде, а Кайл просто старался не отставать. Вой приближался, и Кайл, оглянувшись, увидел сквозь деревья огромный силуэт — что-то тёмное и мохнатое, с горящими жёлтыми глазами. Вой вырвался из пасти, которая была усеяна зубами, и Кайл понял: это не ветер. Это зверь.

— Сюда! — крикнула Лира, и они нырнули в заросли колючего кустарника, который вдруг расступился перед ними, как занавес. Они выскочили к огромному дереву — дубу, который был в пять раз шире обычного. В его стволе зияло дупло, достаточно большое, чтобы в него мог влезть человек. Лира втолкнула Кайла внутрь, а сама влетела следом, на ходу шепча что-то на языке, который звучал как треск сучьев.

Дупло захлопнулось. Внутри стало темно, но руки Кайла снова засветились, и он увидел, что они сидят в маленькой комнатке, стены которой были из коры, а на полу лежали сухие травы, пахнущие лавандой и мёдом. Снаружи раздался глухой удар — зверь врезался в ствол. Дерево вздрогнуло, но выдержало.

Кайл перевёл дыхание. Сердце билось где-то в горле.

— Это что... это был волк? — спросил он.

Лира посмотрела на него. В свете его светящихся рук её лицо казалось бледным, как луна.

— Это страж, — тихо сказала она. — И он не уйдёт. Он будет ждать. Ты теперь часть леса, Кайл. И лес не отпускает свою добычу.

Она замолчала, а Кайл вдруг услышал вдалеке — за стеной дуба, за воем стража — мамин голос. Она звала его по имени. Только голос был таким далёким, что Кайл уже не был уверен, не почудилось ли ему.

— Я вернусь, мам, — прошептал он, сжимая кулаки. — Я обязательно вернусь.

И в этот момент корень за его спиной шевельнулся и коснулся плеча, будто лес слышал его обещание. И улыбался.

Лира хватает его за плечо и шепчет: «Ты не просто гость. Ты наследник. Но если лес узнает, что ты хочешь уйти — он тебя не отпустит». И в этот момент над ними нависает ветка, похожая на руку с пальцами.

Глава 3. Изгнанница и задира

Дупло было маленьким, но внутри оказалось уютнее, чем в любой комнате, в которой Кайл когда-либо жил. Стены из коры источали тёплый, чуть сладковатый запах, похожий на медовые пряники, которые мама пекла до развода. На полу лежал толстый слой мха, мягкий, как перина, а в углу висели пучки сухих трав — они покачивались сами по себе, хотя сквозняка не было. Кайл присел на корточки, пытаясь унять дрожь в коленях. Сердце всё ещё колотилось, а в ушах стоял тот самый вой, который, казалось, проник в кости и застрял там.

— Он ушёл? — спросил он шёпотом, хотя внутри дупла страж его точно не слышал.

Лира сидела напротив, поджав ноги. Её крылья сложились за спиной и теперь напоминали два прозрачных листа, слегка мерцающих в серебряном свете, который исходил от рук Кайла. Она смотрела на него в упор, и в её зелёных глазах танцевали отблески этого света.

— Нет, — ответила она спокойно. — Он ждёт снаружи. Стражи терпеливые. Могут сидеть сутками.

— Сутками? — Кайл почувствовал, как внутри поднимается паника, но он быстро задавил её привычной злостью. — Я не могу сидеть сутками! Мне нужно домой! Мама будет волноваться... — он осекся. Будет ли? Он вспомнил, как она смотрела в стену за ужином, и голос предательски дрогнул.