Moon Bell – Кайл и лес, которого нет (страница 4)

— Перестань, — отрезала Лира. — Я уже поняла. Ты хочешь домой. Все хотят домой. Но лес не отпускает просто так.

Она встала, подошла к стене из коры и провела пальцем по её поверхности. Там, где она коснулась, проступил слабый световой след — такая же серебряная вязь, как на руках Кайла, только более бледная.

— Слушай, — сказал Кайл, поднимаясь на ноги. — Объясни мне нормально. Что это за лес? Почему вы все говорите загадками? И почему у меня руки светятся, как у ёлки?

Лира обернулась и скрестила руки на груди. В этом жесте было что-то взрослое, почти материнское, и Кайл вдруг почувствовал себя маленьким. Он ненавидел это чувство.

— Заповедный лес, — начала она, и голос её стал сухим, словно она зачитывала правила из учебника. — Он существует тысячи лет. Люди его не видят, потому что он спрятан за барьером. Но иногда барьер слабеет, и кто-то вроде тебя проваливается внутрь. Обычно это случайность. Но у тебя... — она кивнула на его руки, — ...у тебя не случайность. Лес сам тебя выбрал.

— Зачем? — перебил Кайл. — Я не герой. Я обычный пацан, который дерётся в школе и получает двойки. Что я ему сдался?

Лира прищурилась.

— Ты врешь, — сказала она без обиды, просто констатируя факт. — Ты не обычный. Ты злой. Лес любит злых. Они легче превращаются в оружие.

— Я не оружие! — вспылил Кайл. — Я просто... я просто устал, что все лезут в мою семью. Что все говорят про маму. Что отец вечно пытается настроить меня против неё. А она молчит. Она всегда молчит! — он выкрикнул это и тут же замолчал, уставившись в пол. Зачем он это сказал? Она же чужая. Она же фея или кто там. Почему она смотрит на него так, будто понимает?

Лира не отвела взгляда. Она подошла ближе, и теперь они стояли почти вплотную. Кайл заметил, что она чуть ниже его, а крылья за спиной подрагивают, как у стрекозы перед полётом.

— Моя мать тоже молчала, — тихо сказала Лира. — Перед тем как уйти. Она просто собрала вещи и исчезла. Сказала, что пойдёт к людям, потому что лес слишком тесный. И оставила меня одну. Так что не надо рассказывать мне про молчание.

Кайл открыл рот, чтобы огрызнуться, но не нашёл слов. Он смотрел в её зелёные глаза, и видел там то же самое, что чувствовал сам. Только её обида была старше, выжженная годами. Он вдруг понял, что она не просто фея из сказки. Она такая же потерянная, как он.

— Прости, — сказал он, и слово вышло хриплым, словно чужое. — Я не хотел...

— Ничего, — отрезала она, но голос её чуть смягчился. — Мы оба колючие. Давай так: я покажу тебе, как выжить в лесу, а ты расскажешь мне про людей. Честно. Без вранья.

Кайл кивнул. Это был странный договор, но он чувствовал, что соглашаться стоит. Лучше быть с кем-то, чем одному в темноте, где корни шевелятся как змеи.

— Договорились, — сказал он. — Только сначала скажи, как мне избавиться от этого, — он показал на запястья, которые всё ещё светились.

Лира усмехнулась. Первая усмешка за всё время, и она сделала её лицо почти живым.

— Не избавишься, — сказала она. — Это твоя метка. Лес тебя пометил. Она будет гореть, пока ты здесь. И если ты попытаешься сбежать, лес об этом узнает.

— То есть, я как чипованный зверь? — фыркнул Кайл.

— Не знаю, что такое «чипованный», но звучит похоже, — пожала плечами Лира. — Теперь слушай. Метка привратника означает, что ты можешь открывать проходы между мирами. Это очень редкий дар. И очень опасный. Если лес узнает, что ты хочешь использовать его, чтобы убежать, он убьёт тебя. Не напрямую. Он просто закроет все выходы, и ты останешься здесь навсегда. Сгниёшь в земле, как упавшая ветка.

— Красивая перспектива, — буркнул Кайл. — Спасибо за оптимизм.

— Я не оптимист, — ответила Лира. — Я реалист. Я живу здесь уже три года. С тех пор как мать ушла. И я знаю лес. Он не злой. Но он не прощает ошибок.

Кайл опустился на мох, обхватив колени руками. Он чувствовал себя выжатым, как лимон после школьного дня. Плечо всё ещё ныло, в животе урчало, а в голове роились вопросы, на которые не было ответов.

— Ладно, — сказал он после долгой паузы. — Ты говорила про испытания. Что это за испытания?

Лира села напротив, вытянув ноги в плетёных сандалиях. Её крылья расправились, и Кайл увидел, как по ним пробегают синие искры — она была красивой, как что-то неземное, но в то же время живой и настоящей.

— Лес будет проверять тебя, — начала она. — Твою смелость, твою честность, твою... как это сказать у вас? — она задумалась. — Настоящесть.

— Настоящесть? — переспросил Кайл. — Это вообще слово?

— Я не знаю ваши слова, — отрезала Лира. — Я говорю так, как умею. Лес не любит притворство. Если ты врёшь, он это чувствует. Если ты злишься, он использует это против тебя. Ты должен быть настоящим. Таким, какой ты есть. Даже если ты злой или глупый.

— Глупый, — хмыкнул Кайл. — Спасибо, подруга.

— Не называй меня подругой, — огрызнулась она, но в глазах мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Я тебе не подруга. Я твой проводник. Пока не пройдёшь испытания.

— А что потом? — спросил Кайл. — После того, как я пройду их?

Лира посмотрела в сторону, туда, где стена дупла начинала чуть светиться, будто кто-то снаружи пробовал её на прочность.

— Потом лес решит, можно ли тебя отпустить, — сказала она. — Или ты останешься здесь навсегда. Как я.

— Ты не можешь уйти? — удивился Кайл.

— Не могу, — ответила она, и в её голосе проскользнула такая глубокая горечь, что Кайл почувствовал её в собственной груди. — Я изгнана. Мой клан выгнал меня, потому что я наполовину человек. Моя мать была человеком. И когда она ушла, клан решил, что я тоже предам. Они не дали мне метки. Они просто... оставили меня здесь. Я могу ходить по лесу, но не могу пересечь границу. Стены невидимы, но они для меня есть.

Кайл слушал и чувствовал, как знакомый ёж в груди сворачивается в клубок. Она была такой же. Изгой. Никому не нужный. Только её не замечали в школе, а её не приняли в клане. Разница была только в том, что лес стал её тюрьмой, а школа — его.

— Это нечестно, — сказал он.

— Честность — не про лес, — ответила Лира. — Лес про справедливость. Но справедливость и честность — не всегда одно и то же.

Она поднялась, отряхнула рубашку и подошла к выходу из дупла. Приложила ухо к коре, прислушалась. Вой стража стих, но Кайл чувствовал, что зверь всё ещё где-то рядом, терпеливый, как смерть.

— Нам нужно идти, — сказала Лира. — Я знаю безопасные тропы. Если мы останемся, страж позовёт других.

— А я могу просто остаться здесь? — спросил Кайл. — Переждать?

— Дупло — это убежище, но не вечное, — покачала головой Лира. — Лес меняется. Утром это дупло может стать ловушкой. Ты хочешь, чтобы тебя съели корни?

— Нет, — вздохнул Кайл, поднимаясь. — Не хочу.

Она распахнула вход — кору раздвинула рукой, и оттуда хлынул зеленоватый свет. Снаружи было тихо. Только ветер шелестел в кронах, и птицы, которых Кайл раньше не слышал, запели где-то вдали. Страж исчез. Или притаился.

— Быстро, — скомандовала Лира, и они выскользнули из дупла.

Лес встретил их прохладой и запахом мокрой земли. Кайл оглянулся — дуб стоял на месте, огромный и неподвижный, но его кора пульсировала, как живая. Он поёжился и пошёл за Лирой, которая двигалась уверенно, почти бесшумно, несмотря на сандалии.

Они шли около десяти минут. Лира вела его по тропинкам, которые то появлялись, то исчезали, обходя корни, кусты и странные холмики, из которых выглядывали светящиеся глаза. Кайл старался не отставать, но его ноги увязали в мягкой земле, а плечо ныло при каждом шаге.

— Долго ещё? — спросил он.

— Почти пришли, — ответила Лира. — Я покажу тебе источник. Там можно умыться и поесть. Ты голодный, я вижу.

— Откуда? — удивился Кайл.

— Твой живот урчит громче стража, — фыркнула Лира, не оборачиваясь.

Кайл покраснел, но смолчал. Она была права. Голод давал о себе знать так отчаянно, что хотелось жевать кору.

Они вышли на небольшую поляну, в центре которой бил родник. Вода была кристально чистой, но вместо привычного цвета она переливалась серебром и синевой, как жидкость из его рук. Вокруг родника росли кусты с тёмно-фиолетовыми ягодами, которые пахли малиной и мятой одновременно.

— Пей, — сказала Лира, указывая на воду. — И ягоды ешь. Они безопасные.

— Я могу им доверять? — Кайл покосился на кусты.

— Мне — да, — ответила она. — Я не вру. В отличие от людей.

Кайл хотел возразить, но не стал. Он опустился на колени у родника, зачерпнул воду ладонями и сделал глоток. Вода была не просто холодной — она будто проходила сквозь него, смывая усталость и боль. Плечо перестало ныть. Живот перестал урчать. Он выпил ещё, потом ещё, и когда поднялся, чувствовал себя почти человеком.

— Вау, — выдохнул он. — Что это за вода?

— Родник, — пожала плечами Лира. — Их много в лесу. Они лечат раны и утоляют голод.

— А ты не могла мне сразу сказать? — проворчал Кайл, срывая ягоду с куста. Она оказалась сочной, сладкой, с лёгкой кислинкой. — Я же мучился тут!

— Ты не просил, — усмехнулась Лира. — Ты только орал про маму и дом.

Кайл закатил глаза, но ягода была настолько вкусной, что он не стал спорить. Он наелся, умылся, и впервые за весь день почувствовал, что может мыслить ясно. Серебряные узоры на руках чуть потускнели, но не исчезли.

— Лира, — сказал он, садясь на траву. — А если я всё-таки попытаюсь уйти? Что будет?