Монтейру Лобату – Орден Жёлтого Дятла (страница 8)

– Скорее!.. Принц тонет…

Все побежали навстречу коту в крайнем изумлении.

– Как это Принц тонет, если он рыба? – спросила Носишка.

– Но ведь он был целый вечер вынутый из воды! Он разучился плавать.

– На помощь! – закричала Носишка и опрометью бросилась к реке спасать Принца.

Глава 4

История кота Феликса

Носишке не удалось спасти Принца. Когда она прибежала на берег ручейка, там никого не было. Решив, что Принц спасся сам, Носишка скорей-скорей побежала обратно домой: она просто сгорала от любопытства, так ей хотелось послушать приключения кота Феликса! Носишка посадила кота к себе на колени и сказала ему:

– Вы должны рассказать нам всю свою жизнь, всю как есть. Ладно?

– Идёт! – отвечал кот. – Но только я, знаете, люблю рассказывать истории по вечерам. Днём они как-то не звучат.

– Тогда пойдите погуляйте, а вечером возвращайтесь к нам. Договорились?

Кот отправился разгуливать туда-сюда по всему саду, поймал трёх мышей и в сумерки был уже у крыльца домика донны Бенты.

Тётушка Настасия зажгла в столовой лампу и сказала: «Пора, милые!» Все разместились вокруг знаменитости. Донна Бента села на свой любимый низенький стул с подпиленными ножками, напротив внуков, которые удобно устроились в гамаке. Эмилия, конечно, тоже захотела в гамак и уселась на колени к Носишке. Даже граф де Кукурузо решил послушать. Носишка пожалела беднягу. Она легонько смела с него щёточкой плесень и ткнула в угол, посадив при этом в банку – чтоб не пачкал пол.

Когда все устроились, Эмилия сказала:

– Приступайте, сеньор Феликс!

И кот Феликс приступил к рассказу:

– Жил-был когда-то во Франции знаменитейший кот, и состоял он оруженосцем при маркизе де Караба́се; он был так знаменит, что во всём мире не найдётся человека, который не знал бы его.

– Даже я знаю! – радостно вскрикнула Эмилия. – Хоть и считается, что раз я кукла, то, значит, не человек… Я, впрочем, иного мнения о себе, но это к делу не относится… Того кота звали Кот в сапогах!

– Совершенно верно, деточка, – любезно подтвердил кот. – Эта выдающаяся личность состояла, повторяю, оруженосцем при маркизе де Карабасе. Умнейший был кот, хитрец! Прошёл огонь, и воду, и медные трубы, сами знаете. А потом он женился, да… На хорошенькой рыжей кошке. И у них было много детей. У этих детей тоже было много детей. И у этих новых детей тоже было много своих детей. И так шло это сплошное мяу до тех пор, пока на свет не появился я.

– Как здо́рово! – обрадовалась Носишка. – Значит, вы правнук или праправнук Кота в сапогах?

– Я его прапрапраправнук в пятидесятом колене, – объяснил кот Феликс, – но я родился не в Европе, не думайте. Мой дедушка приехал в Америку на корабле Христофора Колумба и заделался американцем. Вам ведь всем известно, кто такой был Христофор Колумб, я надеюсь?

– А как же! – сказал Педриньо. – Христофор Колумб – это знаменитый путешественник, который в 1492 году открыл Америку.

– Правильно, – отвечал кот, – с ним-то мой дедушка туда и приехал. Я ещё застал дедушку в живых. Это был очень старенький старичок; он очень любил рассказывать истории про своё путешествие и как они с Колумбом Америку открывали.

Эмилия захлопала в ладоши:

– Расскажите, расскажите, как он рассказывал! Расскажите, как так случилось, что этот самый Колумб вдруг Америку открыл!

Кот Феликс откашлялся и начал:

– Мой дедушка ехал как раз на главном корабле Христофора Колумба, который назывался «Святая Мария». Ехал он в трюме и во время всего морского плавания не видел решительно ничего, кроме мышей. А надо вам знать, что мышей на «Святой Марии» было больше, чем блох на блошливой собаке; и, покуда там, наверху, моряки сражались с бурями, мой дедушка там, внизу, сражался с мышами. Больше тысячи поймал. Он так объелся, что просто уж не мог видеть даже кончика хвоста самого малюсенького мышоночка. Наконец корабль пристал к берегу, дедушка поднялся на палубу и увидел под собой синее море, а напротив себя – землю, покрытую высокими пальмами.

– Значит, это была Бразилия! – сказала кукла. – Здесь у нас всё пальмы да пальмы, и на каждой пальме, на самой верхушке, сидит соловей-сабиа́ и поёт!..

– Увидел землю, покрытую пальмами, – продолжал кот, не особенно довольный тем, что его так часто перебивают, – и на берегу порядочное количество голых индейцев, вооружённых луками и стрелами. Они смотрели на корабль так, словно увидали кого-то с того света, потому что это в первый раз к их берегу пристал корабль.

– Воображаю, если бы они увидели поезд, – заметила Эмилия.

– Тогда Колумб, – продолжал кот, – решил сойти на берег и узнать, что это за земля, так как сомневался, Америка ли это или что другое. Он спустил шлюпку на воду и поплыл к берегу. Спрыгнул на берег и позвал индейцев.

Индейцы даже не тронулись с места, но их вождь решил не бояться и подошёл к Колумбу.

«Привет!» – сказал Колумб вежливо и снял свою шляпу с пером.

«Добро пожаловать!» – отвечал индеец, но шляпы не снял, потому что не носил.

Тогда Колумб осведомился: «Не можете ли вы, сеньор, сказать мне: это вот и есть та самая Америка, которую я ищу?»

«Именно! – отвечал индеец. – Это вот и есть та самая Америка, которую вы, сеньор, ищете. А я знаю, кто вы! Ведь вы тот самый Христофор Колумб, верно?»

«Действительно, это я. Как вы угадали?»

«Сам не знаю, – отвечал индеец. – Как только вы, сеньор, ступили на берег, меня словно что в живот ударило, и я сказал себе: это приехал сеньор Христофор, могу об заклад побиться!»

Колумб шагнул к индейцу, чтоб пожать ему руку. Индеец повернулся к своим товарищам, которые держались подальше, и крикнул: «Вот нас и открыли, ребята! Это и есть тот самый Христофор Колумб, который будет хозяйничать на нашей земле. Старые времена кончились. Теперь начнётся новая жизнь – и такая пойдёт заваруха…»

В этом месте рассказа граф высунул голову из банки и громко сказал:

– Не верьте! Открытие Америки происходило совсем не так! Я прочёл всю историю Колумба в книге, которая стоит на полке у донны Бенты. Я утверждаю, что кот Феликс всё выдумывает.

– Ничего он не выдумывает! – вскипела Эмилия. – Так всё и было. Книга там не была и не может знать больше, чем дедушка сеньора Феликса, который сам там был и собственными глазами всё видел.

– Но эта история просто чушь! – возмутился учёный граф. – Чепуха какая-то!..

– Сами вы чепуха! – заорала Эмилия.

И, повернувшись к Носишке, предложила:

– Почему бы нам не заткнуть графа, а?

Носишка нашла, что это неплохая идея; она сбегала в кухню, принесла большую пробку и заткнула банку, в которой сидел граф.

Когда эту помеху устранили, кот Феликс продолжил:

– Потом были ещё происшествия, а потом ещё происшествия, а потом ещё новые происшествия, пока мой дедушка не женился и не родился мой папа, а потом мой папа женился, и родился я.

– А где вы родились? – спросил Педриньо.

– Я родился в Соединённых Штатах, в городе Нью-Йорке. Я родился на сорок третьем этаже самого высокого небоскрёба.

– Не-бо-скрёб… – мечтательно повторила Эмилия. – Красивое название. На месте донны Бенты я переименовала бы нашу безрогую корову в Небоскрёбушку…

– Не перебивай ты каждую минуту, Эмилия! – рассердилась Носишка. – Кот ведь не может так рассказывать… – И, повернувшись к коту, поинтересовалась: – А эти дома и правда скребут небо или это только такое выражение?

– Скребут, а как же, – подтвердил кот, – иногда до дыр. Небо над Нью-Йорком всё в дырках.

– Я бы на их месте подвесила небо немножко повыше, – сказала Эмилия.

Носишка заткнула ей рот рукой.

– Родился я в небоскрёбе, – продолжал кот, – и воспитывался как уличный мальчишка. Среди американских котят я славился как самый большой хулиган и уж мышкам-воришкам спуску не давал! А когда я вырос, то я и на крыс обрушился, да, и уж так мышковал, так мышковал, что почти всё мышиное население в другой город переехало. И вот в один прекрасный день пришло мне на ум отправиться путешествовать. Пошёл я на пристань и увидел там множество кораблей – одни поновее, другие постарее. Я выбрал самый старый корабль, рассчитав, что на нём, верно, будет больше мышей. Ну вот, значит, сел я на корабль – конечно, без билета – и сразу спустился в трюм. Как только я вошёл, всё мышиное общество рассыпалось в разные стороны и попряталось по углам. Мне удалось схватить только четырёх. На следующий день я, правда, поймал уже целый десяток. На третий день я поймал двадцать мышей. На четвёртый…

– …Вы поймали сорок! – сказала Эмилия.

– Нет, только тридцать девять, – поправил кот. – И так продолжалось пятнадцать дней. На шестнадцатый день я был уже толст, как свинья, и оставил пискунов в покое. Вот тут-то и произошло несчастье.

– Какое несчастье??

– Имейте терпение. Я как раз доедал последнюю мышь из пойманных мною на корабле, когда сверху послышался рёв. Я поднялся на палубу узнать, что случилось, и оказалось, что это ревёт буря, а капитан сказал, что корабль налетел на скалу и собирается тонуть.

– Упаси господи, – сказала тётушка Настасия, которая было задремала, но в эту минуту проснулась, – тяжёлая, верно, была картина…

– Да, корабль собирался тонуть, – продолжал кот, – он разбил себе нос и глотал воду, как губка. Матросы бегали туда-сюда как сумасшедшие. Одни спускали шлюпки, другие привязывали себя к спасательным кругам, третьи прыгали в воду… да-а… Я сказал себе: «Что ж теперь с тобой будет, Феликс?» Думал, думал и придумал следующее: единственный способ остаться в живых – это проглотиться какой-нибудь акулой. Вокруг корабля толкалось много акул, и у всех пасти открыты и зубищи как пила.