Монтегю Джеймс – Полное собрание историй о привидениях (страница 75)

– Очень жаль, но, боюсь, здесь что-то не так, миссис Портер. Это не те книги.

Не будем подробно описывать сокрушенные возгласы миссис Портер и дальнейшие расспросы, однако выяснилось следующее. В начале января приезжал некий джентльмен. Он осмотрел часовню, непрестанно ею восхищался и сказал, что непременно должен вернуться весенней порой и сделать снимки. И вот неделю назад он приехал на автомобиле и привез претяжелый ящик с фотопластинками. Пришлось запереть его в часовне, поскольку он сказал что-то про долгую вспышку. Миссис Портер еще забоялась, как бы он поджог не устроил, но джентльмен объяснил, мол, вспышка – это такая лампа, чтобы делать снимки, и уж очень медленно она разгорается. В часовне незнакомец пробыл битый час, потом миссис Портер его выпустила, и он уехал со своим ящиком и всем прочим. Еще и визитную карточку ей дал. Боже правый, подумать только! Должно быть, он подменил молитвенники, а настоящие увез в своем ящике.

– Каков он был из себя?

– Да низенький такой джентльмен, ежели можно так его назвать после содеянного. Волосы черные или, может, то парик был, очки золотые, если и правда из золота, тут уже не знаешь, что и думать. Порой меня сомнение берет, что он вообще англичанин, но говорил вроде складно и имя на карточке обычное.

– Понятно. Можно ли на нее взглянуть? Да, Т. У. Хендерсон, адрес… это где-то под Бристолем. Что ж, миссис Портер, совершенно ясно, что сей мистер Хендерсон, как он себя называет, украл ваши восемь молитвенников, подменив их похожими по размеру. Послушайте меня. Полагаю, вам следует рассказать обо всем мужу, но больше ни он, ни вы не должны говорить никому. Если вы дадите мне адрес управляющего – мистера Кларка, верно? – я напишу ему, как было дело, и заверю, что вы ни в чем не виноваты. Но поймите, нам следует держать все в тайне. Почему? Потому что вор непременно попытается сбыть молитвенники по одному (ведь вместе они стоят очень больших денег), и единственный способ их вернуть – быть настороже и помалкивать.

Повторяя этот совет на разные лады, друзьям удалось убедить миссис Портер хранить молчание. Исключение пришлось сделать только для мистера Эйвери, визит которого ожидался в скором времени.

– Об отце не беспокойтесь, – сказала миссис Портер. – Он не болтлив.

У мистера Дэвидсона сложилось несколько иное впечатление, однако соседей в Брокстоуне не было, и наверняка даже мистер Эйвери понимал, что, если кому-то все разболтать, Портерам, как пить дать, придется подыскивать себе другое место.

Оставалось выяснить, были ли с так называемым мистером Хендерсоном сопровождающие.

– Нет, сэр, один приезжал, сам за рулем был. Вещи? Дайте подумать… лампа, а в багажнике ящик с фотопластинками. Я еще помогла его занести в часовню и потом вынести. Если б я только знала! А когда автомобиль проезжал под большим тисом возле статуи, на крыше мелькнул длинный белый тюк, которого сначала не было. Но сам этот господин сидел впереди, и позади него были только ящики. Сэр, вы правда думаете, что он назвался чьей-то фамилией? Боже мой, какой ужас! Представить только, какие беды все это может навлечь на невиновного человека, который тут и не бывал никогда!

Друзья оставили миссис Портер в слезах. По пути домой живо обсуждалось, как лучше уследить за возможной продажей. Очевидно, Хендерсон-Хомбергер (в том, что это одно и то же лицо, сомневаться не приходилось) привез нужное количество старых молитвенников, которые он скупил в университетских часовнях и тому подобных местах исключительно ради переплетов, напоминавших старинные, чтобы, когда представится случай, подменить этими книгами подлинники. За неделю никакой шумихи вокруг кражи не поднялось. Вор наведет справки относительно ценности книг и спустя некоторое время непременно постарается их по-тихому сбыть. Дэвидсон и Уитем располагали возможностями выяснить, что происходит в мире книготорговли, и могли как следует разработать план дальнейших действий. Они не знали только, под каким еще именем или именами Хендерсон-Хомбергер вел дела, однако были способы одолеть и это затруднение.

Впрочем, применить их так и не пришлось.

Перенесемся теперь в некую лондонскую контору. Время действия – вечер того же 25 апреля. За закрытыми дверями находятся два инспектора полиции, рассыльный, состоящий при конторе, и молодой клерк. Двое последних, довольно бледные и взволнованные, сидят на стульях и отвечают на вопросы следствия.

– Как давно, говорите, вы работаете у мистера Пошвица? Шесть месяцев? И чем он занимался? Ездил на распродажи по стране и привозил тюки с книгами. Был ли у него магазин? Нет? Продавал товар там и сям, иногда в частные библиотеки. Понятно. Когда в последний раз уезжал? Больше недели назад? Говорил, куда направляется? Нет? Сказал, что наутро поедет прямо из дому и два дня будет отсутствовать в конторе? То есть здесь, верно? Вам полагалось быть на службе, как обычно. Где он проживает? А, вот адрес: Норвуд-уэй. Хорошо. Семья есть? В другой стране? Итак, расскажите, что происходило после его приезда. Вернулся во вторник, так? Сегодня суббота. Книги привез? Одну коробку? Где она? В сейфе? Ключ есть? Ах да, разумеется, он открыт. В каком настроении вернулся? В хорошем? В чудно́м? Что вы хотите этим сказать? Думал, что заболевает? Именно так и сказал? Не мог избавиться от какого-то странного запаха? Велел докладывать о посетителях, прежде чем допускать их к нему? Хотя не имел такого обыкновения? Среда, четверг и пятница прошли примерно так же. Отсутствовал подолгу; говорил, что идет в Британский музей. Часто ходил туда наводить справки, необходимые для работы? А когда был в конторе, то расхаживал туда-сюда по кабинету. Заходил кто-нибудь в эти несколько дней? Большей частью в его отсутствие. Кто-нибудь его застал? Мистер Коллинсон? Кто он? Давний клиент? Адрес его знаете? Хорошо, дадите потом. Итак, что происходило сегодня утром? Вы оставили мистера Пошвица здесь в двенадцать и отправились домой. Кто-нибудь вас видел? Рассыльный, вы видели? И вы, мистер Блай, все время были дома, пока вас не вызвали сюда? Очень хорошо.

Теперь вы, рассыльный. Ваша фамилия Уоткинс, верно? Очень хорошо, рассказывайте, только не слишком быстро, чтобы мы успевали записывать.

– Я задержался на службе дольше обычного, поскольку мистер Пошвиц попросил меня остаться и распорядился, чтобы ланч ему прислали сюда, что и было сделано. Я находился в холле с одиннадцати тридцати и видел, как мистер Блай, клерк, ушел около полудня. После никто не приходил, только в час посыльный доставил ланч и отбыл через пять минут. Через пару часов мне наскучило ждать, и я поднялся сюда, на второй этаж. Дверь в приемную была открыта, и я подошел к стеклянной двери кабинета. Мистер Пошвиц стоял возле стола и курил сигару. Потом положил ее на камин, достал ключ из кармана брюк и направился к сейфу. Я постучал по стеклу, спросить хотел, не надо ли унести поднос, но мистер Пошвиц меня не заметил – был занят дверцей сейфа. Наконец он ее отпер и принялся доставать изнутри какую-то коробку. И тут, сэр, нечто, похожее на огромный рулон старой потрепанной белой фланели, футов четыре-пять длиной, как вывалится оттуда прямо ему на плечо! Мистер Пошвиц резко выпрямился, не выпуская коробки из рук, и охнул. Навряд ли вы поверите в то, что я сейчас скажу, но не сойти мне с этого места, в верхней части этого рулона вроде как обозначилось лицо, сэр. Вот и я точно так же изумился, уверяю вас, хотя уж чего только не повидал. Да, я могу его описать, если желаете, сэр. По цвету вот как стена эта, – (кабинет был выкрашен землистой клеевой краской), – внизу лентой схвачено, а в иссохших глазницах будто по большому мертвому пауку. Волосы? Нет, волос под ветошью было не видать. И скажу вам как на духу, в этом было нечто, чего ну никак не должно быть. И видел-то мельком, а впечаталось что фотография. Лучше б вовсе не видеть. Так вот, сэр, это нечто свалилось на плечо мистера Пошвица и приникло лицом к его шее. Да, сэр, туда, где рана. Ну точно как хорек, когда тот нападает на кролика. Мистер Пошвиц опрокинулся навзничь. Конечно же, я пытался попасть в кабинет, но, как вы знаете, сэр, дверь была заперта изнутри, и я мог только названивать туда и сюда. Прибыли врач, полиция и вы, джентльмены, и теперь знаете все то же, что и я. Ежели меня сегодня больше не будут допрашивать, мне б домой, не ожидал я такой встряски.

– Итак, – сказал первый инспектор, когда все ушли.

– Итак, – повторил второй и, помолчав, продолжил: – Что заключил врач? Доклад там, у тебя. Да. Воздействие на кровь, как от укуса ядовитейшей змеи; смерть практически мгновенная. Ладно хоть не мучился, хотя зрелище было ужасное. Нет причин арестовывать этого Уоткинса – о нем все известно. А что с сейфом? Надо бы осмотреть его еще раз, и, кстати, мы не распаковали коробку, которую мистер Пошвиц достал перед смертью.

– Осторожнее, теперь нельзя исключать, что змея там, – предупредил его второй инспектор. – И посвети-ка во все углы. Хм, а здесь вполне поместится во весь рост какой-нибудь коротышка. Но как же без вентиляции?

– Возможно, не особо-то она и требовалась, – проговорил его напарник, осматривая сейф при помощи фонарика. – Надо же! Веет каким-то холодом, точно из склепа. А это что за дорожка из пыли? Должно быть, налетела из-за открытой дверцы; тронь – и разлетается повсюду, видишь? И что ты об этом думаешь?