Монтегю Джеймс – Полное собрание историй о привидениях (страница 59)

– Потом? – Доктор Олдис нахмурился.

– Да, господин доктор, все это повторялось ночь за ночью и во времена старого мистера Симпкинса, и во времена его сына – отца нашего мистера Симпкинса, – да и при нашем мистере Симпкинсе тоже. Прижмется к окну, в особенности когда вечер холодный и в доме разведут огонь, уткнется носом в стекло, руки дрожат, рот то раскроет, то закроет. Простоит так с минуту, а затем уходит обратно в темень, на кладбище. Но открыть окошко они и подумать не смеют, хоть и жалко смотреть, как бедный мальчуган зябнет да и от года к году становится все прозрачнее.

Верные слова повторяет наш мистер Симпкинс за своим дедушкой: „Когда сердце усохло, то и призрак выходит тощий и уродливый“.

– Да уж, – произнес дядя Олдис внезапно – так внезапно, что миссис Мейпл осеклась. – Спасибо. А теперь пора расходиться.

– Но, дядя, – встрепенулась Мэри, – разве ты не собираешься открыть шкаф?

Дядя Олдис покраснел, буквально вспыхнул.

– Дорогая, – проговорил он, – можешь порицать меня за трусость или хвалить за благоразумие – как тебе угодно. Но я не только никогда сам не открою ни шкаф, ни комод, но и не дам ключи ни тебе, ни кому другому. Миссис Мейпл, не будете ли вы так добры пригласить кого-нибудь, кто бы перенес эту мебель в чулан?

– А когда это будет сделано, миссис Мейпл, – добавила Мэри, в лице которой я прочел, как ни странно, не досаду, а скорее облегчение, – спрячьте туда же еще и пакетик, который я дам вам.

Мы покидали загадочную комнату, ни о чем не сожалея. Распоряжения дяди Олдиса в тот же день были выполнены. Так что, – заключает свои записи мистер Спирман, – в Уитминстере имеется своя комната Синей Бороды и, подозреваю, тамошний чертик-в-табакерке ждет своего часа, чтобы показаться очередному обитателю дома старшего пребендария».

Дневник мистера Пойнтера

Аукционный зал старинной и знаменитой лондонской книготорговой фирмы – известное место встреч коллекционеров, библиотекарей и продавцов, причем не только во время торгов, но и особенно в те дни, когда проводятся показы выставленных на продажу книг. Именно в этом зале и началась цепочка удивительных событий, поведанных мне несколько месяцев назад человеком, на которого они повлияли самым непосредственным образом, – а именно мистером Джеймсом Дентоном, магистром искусств, членом Общества антикваров и т. д., и т. п., некогда проживавшим в Тринити-холле, а ныне – или в недалеком прошлом – в поместье Рендком, графство Уорик.

В один из весенних дней минувшего года он ненадолго приехал в Лондон по делу, связанному главным образом с меблировкой дома, который для него только что достроили в Рендкоме. Возможно, вы будете разочарованы, узнав, что поместье Рендком – совсем недавнего происхождения, но тут я ничем не могу вам помочь. Там, безусловно, и раньше стоял господский дом, но он не отличался ни красотой, ни примечательностью. А если бы и отличался, ни красота, ни примечательность не спасли бы его от разрушительного пожара, который года за два до начала нашей истории превратил его в груду пепла. Рад вам сообщить, что самые ценные вещи все же удалось спасти, а сам дом был надежно застрахован. Так что к строительству нового и куда более удобного жилища для себя и своей тетушки – больше никого в семействе не было – мистер Дентон приступил с относительно легким сердцем.

В Лондоне у него образовался некоторый досуг, и, оказавшись неподалеку от аукционного зала, вкратце описанного мною выше, мистер Дентон решил зайти туда на часок – лелея надежду, что в знаменитой коллекции рукописей Томаса, часть которой была тогда выставлена для ознакомления, он найдет материалы, имеющие отношение к истории и топографии того уголка Уорикшира, где он теперь жил.

Он явился по знакомому адресу, приобрел каталог и поднялся в зал; там, по давно заведенному обычаю, книги были расставлены в шкафах, а некоторые разложены на длинных столах. У полок или на стульях за столами разместились посетители, среди них было много знакомцев мистера Дентона. Кое с кем он обменялся кивками и приветствиями, а потом сел листать каталог и помечать интересовавшие его предметы. Он недурно продвинулся, изучив примерно двести из пятисот лотов, – время от времени он вставал, чтобы снять один из томов с полки и бегло его просмотреть, – и тут на плечо ему вдруг легла чья-то рука, и он поднял глаза. От дела его оторвал один из тех интеллигентного вида джентльменов с заостренной бородкой и во фланелевой рубашке, каковых, сдается мне, последняя четверть XIX века порождала в изобилии.

В мои намерения не входит полностью воспроизводить их беседу. Удовольствуюсь сообщением, что речь по большей части шла об общих знакомых – например, о племяннике приятеля мистера Дентона, недавно женившемся и обосновавшемся в Челси, о невестке приятеля мистера Дентона, сраженной тяжелым недугом, однако уже шедшей на поправку, а также о фарфоровой вазочке, которую приятель мистера Дентона приобрел несколькими месяцами раньше за цену куда ниже ее подлинной стоимости. Из этого вы сделаете совершенно справедливый вывод, что разговор, по сути, протекал в форме монолога. Тем не менее спустя какое-то время приятеля мистера Дентона все-таки посетила мысль, что тот здесь не просто так, и он заметил:

– Вы ищете что-то конкретное? Сдается мне, на сей раз не предлагается ничего примечательного.

– Признаться, я думал отыскать какие-то материалы по истории Уорикшира, но в этом каталоге нет ни одного лота со словом «Уорик».

– Да, похоже, что нет, – согласился его приятель. – Хотя погодите, мне, кажется, попалось на глаза что-то вроде дневника человека из Уорикшира. Как там его звали? Дрейтон… Поттер… Пейнтер? Фамилия начинается с «П» или с «Д», в этом я уверен. – Собеседник мистера Дентона торопливо перелистнул несколько страниц. – А, да, вот оно. Пойнтер. Лот четыреста восемьдесят шесть. Он может вас заинтересовать. Книги, кажется, лежат вон там, на столе. Их кто-то уже просматривал. Что ж, мне пора. Всего хорошего… вы ведь к нам наведаетесь? Может, прямо сегодня днем? Мы в четыре собираемся немного помузицировать. Ну ладно, тогда в следующий приезд.

И он ушел. Мистер Дентон взглянул на часы и, к своему неудовольствию, обнаружил, что ему срочно нужно уходить – забирать багаж и спешить на поезд. Ему лишь хватило времени выяснить, что дневник состоит из четырех объемистых томов, написанных около 1710 года, и что между страницами имеется довольно много разнообразных вставок. Он счел вполне целесообразным оставить за эти тома залог размером в 25 фунтов и успел это сделать, поскольку как раз перед его уходом в зале появился агент, услугами которого он всегда пользовался.

Вечером он присоединился к тетушке в их временном жилище – они обитали в небольшом «вдовьем домике» в нескольких сотнях ярдов от поместья. На следующее утро они вернулись к спору касательно обстановки нового дома, длившемуся уже не одну неделю. Мистер Дентон доложил родственнице об итогах своей поездки в город, подробно описав ковры, стулья, платяные шкафы и фарфоровые умывальные приборы.

– Да-да, милый, – откликнулась тетушка. – Но я не вижу образцов ситца. Ты ведь съездил к ***?

Мистер Дентон топнул ногой об пол (собственно говоря, а обо что еще он мог топнуть?).

– Ах ты господи! – воскликнул он. – Это-то я и пропустил. Прошу прощения. Я как раз направлялся туда, но на моем пути встретился магазин Робинса.

Тетушка всплеснула руками.

– Робинса! Выходит, опять жди целую коробку никчемных старых книг за несусветную цену. Должна тебе сказать, Джеймс, что, раз уж я так стараюсь ради тебя, ты тоже мог бы потрудиться и выполнить два-три моих небольших поручения. И я ведь даже не для себя прошу. Может, тебе и кажется, будто мне это доставляет удовольствие, – так вот, смею тебя уверить, что на деле все наоборот. Ты и представить себе не можешь, скольких тревог, забот и хлопот стоит мне этот твой дом, а тебе всего-то и нужно было зайти к торговцу и кое-что заказать.

Мистер Дентон покаянно вставил:

– Ах, тетушка…

– Да-да, милый, все, конечно, замечательно, и я совсем не хочу говорить никаких резких слов, но тебе следует знать, до чего мне досадно, тем более что в результате обустройство затянется бог весть на сколько: нынче среда, завтра приедут Симпсоны, ты не можешь их не принять. А в субботу, как тебе известно, друзья собирались приехать к нам и поиграть в теннис. Да, разумеется, ты сам собирался их пригласить, но в итоге мне пришлось писать им записки – и твое поведение, Джеймс, просто смешно. Соседям нужно время от времени оказывать любезности – негоже будет, если мы прослывем неотесанными буками. О чем я говорила? Ах да, о том, что снова поехать в город ты сможешь не раньше следующего четверга, а покуда мы не уладим вопрос с набивным ситцем, придется остановить и все остальное.

Мистер Дентон рискнул заметить, что, поскольку насчет краски и обоев они определились, мнение тетушки излишне категорично, однако она была не готова тотчас согласиться с племянником. Не удалось ему придумать и ничего другого, что она сочла бы приемлемым. Впрочем, ближе к концу дня она слегка смягчилась, уже не столь недовольно рассматривала образцы и прейскуранты, привезенные мистером Дентоном, и несколько раз даже соизволила одобрить его выбор.