Монтегю Джеймс – Полное собрание историй о привидениях (страница 105)

Монтегю Джеймс родился в деревне Гуднстон на востоке графства Кент в семье священника-евангелиста Герберта Джеймса и его жены Мэри Эмили, дочери военного моряка. Когда будущему писателю было три года, семья переселилась в деревушку Грейт-Ливермир по соседству с городком Бери-Сент-Эдмундс, графство Саффолк, выросшим вокруг старинного бенедиктинского аббатства, которое было разрушено во времена Реформации. Осенью 1876 г., после трех лет обучения в старейшей английской частной подготовительной школе Темпл-Гров в Восточном Сассексе, Джеймс поступил в знаменитый Итонский колледж в качестве королевского стипендиата. С блеском окончив его в 1882 г. и получив Ньюкаслскую стипендию – самую престижную итонскую академическую награду, – он стал студентом Кингз-колледжа Кембриджского университета, с которым оказались теснейшим образом связаны его дальнейшая жизнь, научная и педагогическая карьера и литературная деятельность. В 1886 г., по окончании колледжа, Джеймс был назначен помощником директора Фиц-Уильямского музея Кембриджского университета (позднее, с 1893 по 1908 г., он возглавлял этот музей); в 1887 г., защитив диссертацию на тему «Апокалипсис святого Петра», стал членом совета Кингз-колледжа, а в 1889 г. был назначен его деканом. В 1890-е гг. научные интересы Джеймса, поначалу планировавшего связать свою жизнь с археологией и в 1887–1888 гг. побывавшего в экспедиции на Кипре, постепенно сместились в область палеографии: он всерьез занялся изучением и описанием рукописей, хранящихся в различных библиотеках Кембриджского университета, и в 1895 г. издал первые три каталога, охватывающие собрания Фиц-Уильямского музея, Итонского колледжа и Кингз-колледжа. Грандиозная работа по каталогизации кембриджских рукописей, растянувшаяся на три с лишним десятилетия, протекала параллельно с другими академическими занятиями Джеймса – преподаванием в Кингз-колледже, написанием многочисленных трудов по палеографии, редактированием изданий исторических и библиографических обществ, переводческими опытами, – а также с административной деятельностью: в 1905 г. он стал ректором (иначе – провостом) Кингз-колледжа, а с 1918 г. и до конца жизни занимал пост ректора Итона; кроме того, с 1913 по 1915 г. исполнял обязанности проректора университета.

Уже в начале 1890-х гг. Джеймс стал сочинять (под влиянием прозы английского писателя ирландского происхождения Джозефа Томаса Шеридана Ле Фаню (1814–1873), чью книгу рассказов он опубликовал с собственным предисловием в 1923 г.) истории о сверхъестественном – поначалу для развлечения узкого круга друзей и коллег по Кингз-колледжу. На исходе десятилетия устные чтения этих историй сделались ежегодным ритуалом: в канун Рождества в приличествующей случаю сумрачной обстановке собирался небольшой кружок (в который входили Джеймс Макбрайд, Генри Элфорд Лаксмур, Эдмунд Гилл Суэйн, Уолтер Морли Флетчер, Артур Бенсон, Сэмюэль Герни Лаббок и др.), и спустя некоторое время к гостям выходил с рукописью в руках Монти Джеймс, задувал все свечи, кроме одной, усаживался возле нее и приступал к исполнению. Впрочем, еще в 1895 г. его ранние рассказы – «Альбом каноника Альберика» и «Похищенные сердца» – появились на журнальных страницах и таким образом стали известны более широкой аудитории; полноценное же знакомство читателей с Джеймсом-прозаиком состоялось благодаря авторским сборникам «Рассказы антиквария о привидениях» («Ghost Stories of an Antiquary», 1904), «Новые рассказы антиквария о привидениях» («More Ghost Stories of an Antiquary», 1911), «Тощий призрак и другие» («A Thin Ghost and Others», 1919), «„Предостережение любопытным“ и другие рассказы о привидениях» («„A Warning to the Curious“ and Other Ghost Stories», 1925), увидевшим свет стараниями лондонского издателя Эдварда Арнольда. Итогом почти сорока лет новеллистического творчества Джеймса стало «Собрание рассказов о привидениях» («Collected Ghost Stories», 1931), также выпущенное Арнольдом и объединившее под одной обложкой ранее опубликованные тексты писателя.

Художественный мир прозы Джеймса представляет собой оригинальный синтез разнородных и вполне равнозначных для его поэтики начал. Помимо историко-археологических, краеведческих, религиоведческих, антикварных, библиографических и библиофильских штудий, уже упоминавшихся выше, это богатая и разветвленная традиция историй о привидениях, как фольклорно-мифологических, так и литературных (среди вторых, безусловно, огромную роль играют сочинения Шекспира, Диккенса и Ле Фаню, к которым Джеймс неоднократно и с явным удовольствием делает прямые отсылки в своих текстах), школьный и университетский «макабрический» фольклор, или «подростковые страшилки», подарившие писателю сюжеты и антураж целого ряда рассказов, и, наконец, last but not least, собственные детские страхи, по признанию автора, однажды поразившие его впечатлительный ум и живое воображение, запавшие в память и побудившие его, когда он уже в зрелом возрасте взялся за перо, избрать для своих «безделиц» именно жанр ghost story, а не какой-либо иной. Типичный протагонист рассказов Джеймса – это или ученый-холостяк, во многом напоминающий его самого (хотя некоторая дистанция между ними почти всегда присутствует), добропорядочный исследователь разного рода древностей, рационалист и скептик, неожиданно сталкивающийся с чем-то непонятным, жутким и сверхъестественным, или одержимый подобными феноменами авантюрист, злодей, жаждущий овладеть тайным знанием и сознательно вступающий в контакт с силами тьмы, но не предвидящий роковых последствий такого шага. Есть, впрочем, и третий герой – любопытный мальчишка, сующий нос куда не следует; и, пожалуй, не будет преувеличением сказать, что первые два типажа – всего-навсего возрастная инкарнация этого образа. Строго говоря, между взрослыми и детьми в прозе Джеймса нет особой разницы: всякий человек в летах способен иногда проявить поистине ребяческие любопытство и легкомыслие, и во всяком взрослом вмиг может внезапно ожить некогда испугавшийся ребенок.

Не слишком щедрый на разнообразие человеческих типов и глубину проработки характеров, Джеймс с лихвой возмещает этот недостаток тщательной прорисовкой фона, на котором разворачивается действие, и искусным нагнетанием сюжетного напряжения. Заданный в начале повествования поступательно-неспешный и обыденный ход событий мало-помалу ускоряется, достигая в кульминационный момент (разумеется, это момент непосредственной встречи персонажа с Неведомым) почти что детективной эмоциональной остроты. Сквозь хорошо знакомый герою и читателю, уютный и дружелюбный мир постепенно проступают контуры мира иного – зловещего, опасного, скрыто (а чаще открыто) враждебного человеку. Собственно, человек в рассказах Джеймса, на первый взгляд, выглядит всего лишь «приложением» к пространству – дышащему, думающему, исподтишка наблюдающему – и ко времени, которое вроде бы идет своим чередом, но в любой миг может развернуться, двинуться вспять и напомнить о мрачных тайнах былого. Однако, как будто уделяя приоритетное внимание пейзажам и интерьерам, которые порой кажутся главными действующими лицами его прозы, Джеймс на деле все же никогда не забывает о том, что их истинная роль в повествовании – не в подмене человека, а в воздействии на него, на его органы чувств, его нервную систему, его психофизику и психосоматику. Отсюда – раз за разом повторяющиеся в его сюжетах (и очевидно отражающие очень личные фобии автора) ситуации, связанные со страхом преследования и страхом телесного прикосновения, – что с неизбежностью предполагает материальность и несомненную реальность его призраков. Независимо от того, верил писатель в привидений или нет, в его художественном мире они властно, решительно, назойливо и бесцеремонно заявляют о своем существовании. Этому ничуть не противоречит поэтика изысканной недоговоренности, которую Джеймс отстаивал и как теоретик жанра, и как беллетрист: о мотивах визитов потустороннего в земную юдоль он часто говорит полунамеками, предоставляя читателю самостоятельно сложить из них цельную картину происшедшего, – однако сам факт этих визитов не подлежит сомнению и не имеет ничего общего с галлюцинациями, обманом чувств, безумием и прочими «онтологическими двусмысленностями», получившими развитие еще на заре готической литературы.

На родине автора его рассказы неоднократно становились литературной основой театральных и радиоинсценировок и телевизионных постановок, а рассказ «Подброшенные руны» (1911) удостоился киноадаптации (фильм американского режиссера французского происхождения Жака Турнера «Ночь демона», снятый в Великобритании в 1957 г.). Биографии и творчеству Джеймса посвящен ряд книг и множество статей; с 1979 г. выходит в свет британский журнал «Призраки и ученые» («Ghosts & Scholars»), на страницах которого публикуются, анализируются и комментируются тексты писателя и других прозаиков, работавших в «джеймсианской» манере.

Структура настоящего издания воспроизводит состав и композицию четырех вышеупомянутых авторских сборников, изданных между 1904 и 1925 гг. В раздел «Приложения» включены рассказы, не входившие в указанные сборники, а также статьи и очерки писателя с размышлениями о сверхъестественном в художественной литературе и о своем творчестве.