Моника Мерфи – Я всегда буду с тобой (страница 2)

– Вот хрень.

Она закатывает глаза… А потом разворачивается и уходит прочь.

Я, не колеблясь, бросаюсь за ней, пробираюсь сквозь толпу, зову ее по имени, но она меня игнорирует. Она чертовски быстрая – лавирует между посетителями ночного клуба, и в какой-то момент я теряю ее светловолосую макушку из виду.

Впрочем, несколько секунд спустя она снова появляется на горизонте – прямо у дверей, проталкивается к выходу из клуба.

Я ускоряюсь, бегу вслед за ней, распахиваю дверь на улицу. Каролина стоит на тротуаре лицом к проезжей части. Рядом с ней – какой-то мужчина, худой и жутко высокий, с зажигалкой в руках. Тут-то я и понимаю, что в руках у Каролины сигарета. Она обхватывает ее припухшими губами, склоняется к парню, и тот щелкает зажигалкой. Кончик сигареты вспыхивает красным, и Каролина затягивается, а потом выдыхает – воздух пополам с дымом.

В курении нет ничего сексуального. Ничегошеньки. От него умирают. И воняет жутко.

Вот только я смотрю, как Каролина Ланкастер дымит сигаретой, и у меня твердеет член.

Она замечает меня, и на лице ее проступает незамутненное презрение. Она убирает сигарету, что-то бормочет своему костлявому другу.

Он смеется – скорее всего, надо мной.

– Ты пошел за мной. – Она не сводит с меня глаз, в голосе сквозит обвинение.

Я медленно подхожу ближе. Мне так хочется снова оказаться рядом с ней, хотя бы на мгновение снова уловить ее аромат – нежный и влажный, как океанский бриз. Соленый и… жестокий.

Опять же, как океан.

– Ты сбежала прежде, чем я успел объясниться, – говорю я. Засовываю руки в карманы, напуская на себя небрежный вид. Как будто она никак на меня не повлияла.

– В чем объясниться? Мне все равно, что ты скажешь.

Черт, до чего злобная стерва.

Мне даже нравится.

– Ты даже не спросила, как меня зовут. – Я умолкаю лишь на мгновение и уже готов сообщить, кто я такой, как вдруг она меня перебивает:

– Я же сказала. Мне. Все. Равно. – Она с силой затягивается, выдыхает дым прямо мне в лицо. Я морщусь, а она улыбается, довольная собой.

– А я хочу знать, – подает голос ее друг. Я перевожу взгляд на него, что, кстати, чертовски трудно, потому что единственное, чего мне хочется, – всю ночь напролет таращиться на Каролину. – Как же тебя зовут?

– Уэст.

– Уэст. Это направление, а не имя[2], – бормочет Каролина, стряхивая пепел на тротуар.

– Это что за имя такое? – хмурится парень.

Я уже открываю рот, намереваясь объяснить, но Каролина снова меня перебивает.

– Наверняка семейное имя, уходящее на несколько поколений в прошлое. Может, сокращенный вариант. Скорее всего, старая фамилия, некогда принадлежавшая его маме или бабушке. – Она вопросительно изгибает бровь.

Я киваю.

– В точку.

Ее друг смеется. Сама она даже не улыбается.

– Что ж, приятно познакомиться, Уэст. Я Гидеон. – Он шагает ко мне, протягивает руку, и я с улыбкой пожимаю ее.

По крайней мере, он дружелюбно настроен, хотя интересует меня, конечно, не он.

– Мне скучно, – принимается ныть Каролина, повернувшись к Гидеону. – Пойдем куда-нибудь еще.

– Да ты грубиянка, – сообщаю я, не скрывая легкой улыбки.

Она оглядывается на меня через плечо, рассматривает, прищурившись. По-прежнему сжимает губами сигарету. Потом достает ее и говорит:

– Гляди-ка, критиковать меня вздумал.

Я пожимаю плечами.

– Кто-то должен.

Гидеон кивает.

– Он мне нравится.

– Спасибо.

– А мне нет. – Каролина полностью поворачивается ко мне. Ее красота шокирует. Взгляд скользит по мне, подмечая каждую деталь, и я отчаянно стараюсь не реагировать на ее внимание. Кожу покалывает, будто она прикоснулась ко мне, а не просто посмотрела. – Меньше всего мне хочется провести вечер с американцем.

– Ты сама американка, – замечаю я.

– Я там уже почти шесть лет не живу. – Она безмятежно улыбается, а потом снова затягивается. – Если я захочу трахнуться с приятным богатеньким американским мальчиком, то поеду домой и там меня будет ждать длинный список кандидатов.

Она так легко произносит слово «трахнуться», что это несколько выводит из равновесия. Она такая утонченная, изящная. От таких девушек подобных выражений не ожидаешь.

– Я не предлагал тебе потрахаться.

– Но тебе же хочется. – Она шмыгает носом. – Я чувствую.

Проклятье, она не ошибается.

– Давай найдем другой клуб. – Она поворачивается к своему другу, явно обращаясь к нему. – Хочу убраться отсюда.

– Ладно. – Гидеон смотрит на меня, наши взгляды встречаются, и на его губах появляется проказливая улыбка. – Уэст, давай с нами.

– Нет… – начинает Каролина.

– С удовольствием. – Теперь мой черед перебивать ее, и ей это не нравится.

Ни капельки.

Она яростно затягивается сигаретой, выдыхает дым, сексуально надув губы. Я неприкрыто наблюдаю за ней, впитываю все, что могу, а она игнорирует меня, болтает с Гидеоном на французском.

Ее мелодичный голос погружает меня в транс. Она жалуется, что придется терпеть мою компанию, а мой взгляд скользит к ее груди. Крошечные соски по-прежнему такие твердые, ткань топа явно их натирает. Размером похвастать она не может, но мне хватит. Так бы и обхватил одну грудь, так бы и вобрал в рот крошечный сосок…

– Безмозглый американец.

Я вскидываюсь от резко брошенной фразы, хотя на оскорбление даже внимания не обращаю.

– Пойдем отсюда, – говорит ей Гидеон, махнув рукой. Потом смотрит на меня. – Ты с нами?

Я медлю, прикидывая, как быть. Мои друзья все еще внутри. Когда я в последний раз их видел, Брент был у барной стойки – кадрил барменшу. Ти-Джей и остальные танцевали – или, скорее, потирались о девчонок на танцполе.

Им будет плевать, куда я делся. Они, наверное, даже не заметят, что я ушел.

К черту все. Потом им напишу.

Гидеон ловит такси (почему «Убер» не вызвать?), и вот я уже оказываюсь на заднем сидении машины. Мы сидим втроем бок о бок, Каролина посередине. Она так близко, что я чувствую буквально каждый дюйм ее тела.

От прикосновения кожи к коже между нами будто вспыхивает искра. Каролина внимательно рассматривает меня. Сигарета давно выброшена, во рту у нее мятный леденец. Она держит его между губ.

На кончике языка.

– Ты одет точно так же, как все американские подростки, которые приезжают на лето в Европу, – с упреком заявляет она. – Пытаешься вписаться, а сам только выделяешься.

Я кошусь на шорты цвета хаки и белую рубашку на пуговицах. Она не заправлена, рукава закатаны до локтя, и, если я правильно помню, все мои друзья одеваются похожим образом. Некоторые еще и кепку носят задом наперед.

– Рубашка «Брукс Бразерс». Шорты «Ральф Лорен», – продолжает она. Взгляд ее останавливается где-то в районе моего паха.

– На ногах лоферы. – Она снова смотрит мне в глаза, и в голосе ее слышится веселье. – Я вас даже не различаю.