Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 98)

– Скорее день. – Он отталкивается от двери, подходит к кровати и, остановившись с моей стороны, наклоняется и целует в распахнутые от удивления губы. – Доброе утро, красавица.

Я смотрю на него, прижимая к груди белоснежное одеяло и лишившись дара речи.

– Есть хочешь? – Он посматривает на стол. – Пару минут назад принесли еду в номер.

О господи, они видели, как я голая распростерлась на кровати? Когда проснулась, я была почти полностью укрыта одеялом, только нога торчала из-под него. Как неловко.

Должно быть, Уит чувствует мое смущение, потому что выражение его лица становится мягче.

– Я пододвинул стол и стойку ближе к кровати. Все оставили возле двери в номер. Идем. – Он подает мне руку. – Давай поедим.

– Хм, я голая. – Я плотнее кутаюсь в одеяло, чувствуя себя странным образом неуютно. Я не привыкла к доброму Уиту. Это… сбивает с толку.

– Значит, принесу тебе еду. – Он подходит к столу и снимает серебряные клоши с тарелок, на которых лежит роскошный завтрак из омлета и хрустящих полосок бекона, дополненный маленькими мисочками с разнообразными фруктами.

В животе урчит, и я ловлю взгляд Уита.

– Бекон?

– В этом отеле подают американский завтрак, – поясняет он. – Хочешь круассан?

– Да, пожалуйста.

У меня идет кругом голова, пока я наблюдаю, как он делает повседневные дела, заботится обо мне.

– Кофе? – спрашивает он, глядя мне в глаза.

– Со сливками, пожалуйста.

– Шампанского?

Заманчиво, но мне сейчас не нужен алкоголь.

– Чуть позже.

Уит приносит мне тарелку, на которой столько еды, сколько мне точно не съесть, и подает ее с тканевой салфеткой и приборами. Ставит кружку, до краев наполненную кофе, на тумбочку, а потом берет то же самое себе и устраивается на кровати рядом со мной, подложив под спину подушки.

Мы едим в приятной тишине, и к концу завтрака напряжение между нами нарастает все сильнее и сильнее. Я бесконечно долго ем круассан, отрывая от него крошечные кусочки, и уже съела все фрукты, почти весь омлет и, конечно же, давно слупила бекон.

– Ты нервничаешь, – замечает он, когда молчание затягивается. – Я чувствую.

Я ставлю тарелку на столик, вытираю рот салфеткой и смотрю на Уита.

– Конечно, я нервничаю. Я все еще не понимаю, что происходит. И почему ты здесь. Зачем договорился с Монти и устроил вчерашний ужин. Я не понимаю, Уит.

– Я знал, что ты ни за что не согласишься увидеться со мной, если просто попрошу. Мне нужно было использовать элемент неожиданности, чтобы заманить тебя и снова оказаться с тобой рядом, – объясняет он.

– И вот я, как идиотка, лежу в твоей кровати. Идеальная маленькая шлюха. – Я произношу последнюю фразу себе под нос, и меня захлестывает чувство стыда, заставляя пожалеть о том, что я так много съела.

– Не называй себя так, – твердо произносит он.

– Почему? Это правда. Так ты всегда меня называл, с нашей первой встречи. Этого ты хотел от меня с самого начала. Ты хотел мое тело. Хотел уничтожить мою самооценку и полностью меня контролировать. Хотел, чтобы я выполняла все твои прихоти, хотел играть со мной, трахать и мучить. Тебе не надоело?

Он с громким стуком бросает свою тарелку на тумбочку и тянется ко мне, но я отодвигаюсь, нуждаясь в личном пространстве.

– Все не так. С твоих слов все, что было межу нами… гнусно.

– Потому что это и было гнусно. – Одеяло падает, и я скрещиваю руки на груди, прикрывая ее, потому что не хочу, чтобы Уит на нее смотрел.

Но, конечно, он смотрит. Глаз не сводит. Глядит на меня так, будто не может наглядеться.

– Хочешь знать правду? Я одержим тобой, – хрипло шепчет он с мольбой во взгляде. – Поначалу я ненавидел тебя и все, что ты олицетворяла. Потом, несмотря ни на что, меня начало тянуть к тебе. В итоге мне стало необходимо заполучить тебя, а когда я сделал это, то никак не мог тобой насытиться.

Я смотрю на него, дрожа от неведомых эмоций. Господи, когда он так близко, я становлюсь сама не своя. Его слишком много.

– Ты хоть знаешь, какая ты сильная? Как ты чертовски прекрасна? Ты разгуливала по кампусу, будто у себя дома, невзирая на то, что я при каждом удобном случае пытался разрушить твою репутацию. Я восхищался твоей силой. И уважал ее, – признается он.

– Уважал меня? Брось. Ты наслаждался тем, что унижал меня при любой возможности, – отвечаю я, опустив руки. Черт с ним. Пусть смотрит. Вчера ночью он всюду прикасался к моему телу руками, губами и членом. Какая теперь разница?

Уит продолжает, будто я ничего не говорила.

– А потом ты появилась на ужине в честь моего дня рождения, сидела за столом с моей семьей, будто тебе там самое место, а я заявился с этой нелепой девицей, на которой должен был жениться. Я трахнул тебя в туалете только потому, что мне отчаянно хотелось оказаться в тебе. Я не мог себя контролировать.

– Ты пытался меня унизить, – перебиваю я.

– Конечно нет.

– Ты прикасался к Летиции рукой, которой ласкал меня, – напоминаю я, закрыв глаза от унизительных воспоминаний о том моменте.

Уит пододвигается ближе, и я чувствую тепло его тела. Запах приятного дорогого одеколона.

– Ты отметила меня. Напомнила мне о том, что я твой. Неужели ты этого не понимала? Ты всю неделю, черт подери, оставляла на мне свой след в доме моей семьи. Я не мог тобой насытиться. Пошел к отцу и умолял его вызволить меня из соглашения с Летицией.

Я открываю глаза и вижу, что его лицо прямо передо мной.

– Зачем? Чтобы быть со мной?

Он не говорит ни слова. Не отводит взгляд. Он и не скажет, но я вижу ответ в его глазах.

Да.

– У нас бы все равно ничего не вышло, – говорю я шепотом.

Уит прикасается к моему лицу. Сжимает подбородок пальцами и запрокидывает мою голову.

– У нас все получится, Саммер. Посмотри на меня. – Я ловлю его взгляд, замечая пыл в светло-голубых глазах. – Мы созданы друг для друга.

Прежде чем я успеваю сказать хоть слово, он припадает к моим губам в поцелуе, и я открываюсь ему. Конечно же, открываюсь. Словно вновь поддаюсь дурной привычке, от которой никак не могу избавиться. Как только его язык касается моего, я с тихим стоном тянусь к нему и нащупываю ладонями его голую грудь. Поглаживаю его, цепляюсь за него, переполненная эмоциями. Жаждущая его внимания.

Из его горла вырывается низкий стон, руки повсюду прикасаются к моему телу, но этого недостаточно. Мне всегда мало, когда дело касается Уита. И меня. Я откидываюсь на кровать, Уит расстегивает брюки и спускает их вместе с боксерами, высвобождая член. Я забираюсь на него, сажусь верхом и беру рукой у основания, чтобы направить внутрь себя.

Как только я опускаюсь, у нас обоих вырывается мучительный стон. Брюки Уита так и остались спущены до лодыжек, рубашка расстегнута, и я начинаю решительно на нем скакать в погоне за блаженством, которое, как я знаю, захлестнет меня в считаные минуты.

Он хватает меня за талию, контролируя темп. У него такой толстый член, что полностью наполняет меня каждый раз, когда я опускаюсь вниз. Я двигаюсь на нем, внутренние мышцы сжимаются вокруг него от желания, и Уит утыкается лицом мне в грудь. Берет один сосок в рот и посасывает. Покусывает. Снова посасывает.

Я крепко обнимаю его, расставив колени по сторонам от его бедер, и скачу на нем, уткнувшись лицом в его мягкие, приятно пахнущие волосы. Оргазм уже близко, так близко, что я уже почти его ощущаю и принимаю его так глубоко, как только могу.

Уит издает сдавленный стон, который звучит приглушенно у моей груди, а потом кончает. Наполняет меня спермой, тем самым провоцируя и мой оргазм. Мы содрогаемся, цепляясь друг за друга, стоная и тяжело дыша, пока все наконец не заканчивается.

Я прижимаю его к груди, не желая больше его слушать или смотреть ему в лицо. Не сейчас. Мне хочется насладиться моментом. Близостью. Мы так близки, насколько это вообще возможно. Сомневаюсь, что кто-то способен пробудить во мне те же чувства, что и Уит.

Не уверена, что вообще хочу кого-то, кроме Уита. И это осознание вселяет в меня ужас.

– Поедем со мной домой, – бормочет он, щекоча мою кожу губами.

– О чем ты? – Я глажу его по волосам. Целую в висок. Если бы могла, то гладила бы и целовала его весь день. Мне не хочется прекращать.

– Возвращайся со мной в Штаты. Живи со мной. Будь со мной. – Он облизывает второй сосок, тот, который обходил вниманием, пока мы занимались сексом, и я закрываю глаза, а лоно сжимается с каждым движением его рта.

– Как твоя любовница? – Только ей я и могу быть, помните? Хорошенькой шлюшкой Уита.

– Как равная мне. Как моя партнерша. Возможно… рано или поздно… как моя жена.

От его слов меня пронзает вспышка ужаса. Это тот самый мужчина, который говорил, что никогда не женится.

Никогда.

Я отстраняюсь от него, слезаю с кровати и встаю возле нее. Бедра покрыты его спермой, на голове такой беспорядок, что приходится смахивать волосы с лица. Уверена, вид у меня еще тот.