Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 100)

– Почему нет, черт возьми? – В его голосе слышится обида.

– Потому что брак – юридическое обязательство. Просто бумажка. Я не хочу этого. Мне это и не нужно.

Он внимательно смотрит на меня, а потом запрокидывает голову и смеется.

– Любая другая женщина убила бы за возможность выйти за меня. Захотела бы получить доступ к моим деньгам. А ты сидишь и говоришь, что брак – бумажка, которая нам не нужна. Ты этого не хочешь.

– Не хочу, – подчеркиваю я. – Брак не для нас. По крайней мере, пока.

– Для меня не существует больше никого, – говорит он, его голубые глаза сияют. – Никого. Только ты.

Мне нечего сказать. Возразить. Я ни за что не смогу его переубедить, поэтому делаю первое, что приходит на ум.

Опускаю ладонь ему на бедро и целую покрытую щетиной щеку, вдыхая его знакомый, неповторимый запах. Несмотря ни на что, несмотря на мою настороженность, я хочу верить Уиту. Хочу, чтобы он был частью моей жизни, заботился обо мне. Защищал. Мы защитим друг друга.

Но он не сказал слов, которые я жаждала услышать, например, признания в вечной любви. Видимо, между нами не она. А нечто другое. Более беспокойное. Темное.

Любовь не должна быть темной. Всепоглощающей. Такова страсть.

Одержимость.

Не устанем ли мы в конце концов от этого?

Не устанем ли друг от друга?

– Мне надо домой, – говорю я, когда Уит едва ли не тащит меня по вестибюлю отеля после позднего ужина в очень уютном, очень дорогом ресторане. Я чувствовала себя одетой совершенно неуместно в своем цветастом платье и кардигане, да к тому же без макияжа и с растрепанными волосами, за что спасибо неутомимым рукам Уита. Я видела, как на нас смотрели, когда мы только пришли. Люди, сидящие за столиками, глядели на нас свысока.

Им и невдомек, что в ресторане находился один из богатейших людей в мире, но, как только персонал понял, кто такой Уит, нам обеспечили безупречное обслуживание. Мы сидели за столиком прямо посередине ресторана, наслаждаясь вином и блюдами, которым, казалось, не было конца. Еда была настолько сытной и вкусной, что я наелась до отвала. В конечном счете посетители сообразили, что Уит – важная персона, и к тому времени, когда мы выходили из ресторана, у дверей уже собрались папарацци и принялись делать наши снимки.

Меня потрясло, когда я увидела, как они ждут нас возле выхода. Уит поднял руку, чтобы отгородить фотографов, и натянул кардиган мне на голову, но кто-то все же успел меня сфотографировать. С Уитом. В итоге они выяснят, кто я такая и что в прошлом связывало наши семьи.

И все может привести к очередному безумию в прессе.

– Нет. Сначала нам нужно поговорить, – говорит Уит, когда мы идем по вестибюлю, и все сотрудники отеля кивают ему, когда он встречается с ними взглядом. Каждый его шаг сопровождает бесконечный поток «Bonsoir, месье Ланкастер».

Я не смогу вечно находиться в этом красивом отеле с этим невероятным мужчиной в царящей кругом сказочной обстановке. Только не я. Не может быть, чтобы мне так повезло. Мне нужна обыденность. Я жажду ее. Хочу сидеть в своей маленькой квартире, спать в узкой кровати и ходить утром на занятия. Я хочу быть уверена, что моя жизнь не изменится лишь потому, что он снова в нее вошел.

Долго это не продлится. Я знаю Уита. Знаю себя. Мы хотим друг друга, но наше желание становится чрезмерным. Всепоглощающим. Мы уничтожим друг друга.

Как и в прошлый раз.

– Уит, пожалуйста. – Я сжимаю его руку, пока он ведет меня к лифту, а как только двери закрываются, он набрасывается на меня, припав губами к шее, задирая платье и лаская бедра горячими пальцами.

– Я никогда не отпущу тебя, Саммер. Неужели ты не понимаешь? – Он с силой прижимает меня к стенке кабины, напряженно пыхтя, и, открыв глаза, я смотрю в его красивое лицо, потрясенная эмоциями, которые вижу в нем. Кажется, будто они навсегда запечатлелись на его коже, и я вспоминаю прежнего Уита. Парня, который смотрел на меня пустым взглядом. Так, будто я ничего не значу. Парня, который мог сказать мне прямо в лицо, что я для него пустое место.

Его больше нет. Вместо него появился излишне страстный мужчина, чье внимание сосредоточено на мне одной.

– Мы не можем сейчас об этом говорить, – заявляет Уит.

Я хмурюсь.

– Ты о чем?

– Я не готов.

– Уит, ты говоришь какую-то бессмыслицу.

– Значит, ты сама в этом виновата.

Через мгновение двери открываются, и мы выходим. Уит переплетает наши пальцы и шагает так быстро, что едва ли не волочит меня к двойным дверям номера.

– Я больше никогда не выпущу тебя из виду, – говорит он, как только мы заходим в номер, тяжело дыша от напряжения. – Сними свитер.

Я снимаю его дрожащими пальцами, все тело потряхивает. Он пугает меня своим пылом.

– И платье, – говорит он тихо. – Все сними. Хочу, чтобы ты была голой.

Я делаю, как он велит, испугавшись его настойчивости, пока не предстаю перед ним полностью обнаженной. В этот момент в номере отеля как раз включается система отопления, и от потока теплого воздуха по коже бегут мурашки, а соски превращаются в твердые саднящие горошины. Ноги становятся ватными, и я встаю устойчивее, делая резкий вдох, когда Уит проходит мимо меня вглубь номера.

Порываюсь обернуться, но замираю от его резкого голоса.

– Не смотри. Стой лицом к двери.

Делаю вдох, концентрируясь на дыхании в отчаянной попытке совладать с ним. Вдох и выдох. Вдох. Выдох.

Вдох.

Выдох.

Уит роется то ли в чемодане, то ли в комоде. Не знаю, что он ищет. Плеть, чтобы отшлепать меня по заднице? В его глазах я, наверное, заслужила это, раз хочу от него уйти.

Он достает что-то из сумки. Или коробки. Я не уверена. Слышу приближение тихих шагов, меня окутывает его насыщенный мужественный аромат, пока он не встает прямо позади меня, овевая дыханием мое обнаженное плечо.

– У меня для тебя подарок, – говорит он тихим, полным обещаний голосом.

– Что это?

– Открой и увидишь. – Уит протягивает передо мной руку, держа в ней бледно-серую бархатную коробочку. Я смотрю на нее, боясь открывать, хотя не могу объяснить почему. – Саммер.

В его голосе слышится раздражение, поэтому я беру коробку и открываю ее дрожащими пальцами. Откидываю слои бархата и вижу ожерелье, от которого у меня перехватывает дыхание.

Бриллианты сверкают, несмотря на тусклое освещение. Изящные цветы образуют толстую бриллиантовую цепочку, причудливую, роскошную и, что очевидно, ужасно дорогую.

– Я ни за что не могу его принять, – шепотом произношу я.

– Можешь и примешь. – Уит протягивает руку, забирает у меня коробочку и, аккуратно достав из нее ожерелье, расстегивает застежку. Осторожно оборачивает его вокруг моей шеи и застегивает. – Это белое золото. Бриллианты в двадцать четыре карата в цветочном оформлении. Я увидел его и сразу понял, что оно создано для тебя.

– Даже знать не хочу, сколько оно стоит, – говорю я еле слышно и протягиваю руку, чтобы прикоснуться к тяжелым бриллиантам.

– Ты стоишь каждого потраченного пенни. – Он целует меня в шею, и, открыв глаза, я вижу наше отражение в зеркале, что висит на стене напротив нас. – Ну как тебе?

Я смотрю на нас и перевожу взгляд на бриллианты на моей шее. Именно такое украшение я описывала Монти, когда сказала, что хочу тяжелое ожерелье, похожее на ошейник, чтобы я чувствовала его вес и знала, что кому-то принадлежу. Это ожерелье не подарок.

Это заявление притязаний. Я принадлежу Уиту Ланкастеру.

Я – его.

– Я хотел подождать. Хотел подарить его тебе и сказать эти слова позже. Хотел всю следующую неделю купать тебя в своем безраздельном внимании и водить по всему Парижу. Хотел покупать тебе все, что захочешь, ужинать с тобой и трахать тебя всюду, где только можно, но ты постоянно пытаешься от меня отдалиться. А я не могу тебя отпустить, – говорит он с мукой в голосе, прижавшись щекой к моей щеке, а потом поворачивается ко мне лицом и вдыхает аромат моих волос.

Я задыхаюсь от предвкушения, не в силах ничего сказать из страха, что испорчу момент. Вижу, что он хочет сказать что-то еще, и жду, умирая от желания услышать его следующие слова.

– Я влюблен в тебя, Саммер, – говорит он шепотом, припав губами прямо к моему уху и касаясь чувствительной кожи. – Влюблен с тех пор, как впервые увидел тебя много лет назад.

– Ты выбрал странный способ это показать, – говорю я, изогнув губы в легчайшей улыбке, пока пытаюсь сдержать нарастающую во мне радость.

Уит любит меня.

Он влюблен в меня.

– Я был идиотом. Я все такой же идиот. Но я сделаю все, что в моих силах, чтобы доказать свою любовь. Каждый день до конца моей жизни, если только ты мне позволишь. – Он опускает руки мне на плечи и нежно сжимает, и я снова ловлю его взгляд в отражении. – Взгляни на себя. Ты такая красивая. Я так сильно по тебе скучал. Я искал тебя повсюду, а Монти все это время знал, что ты здесь. Только около полугода назад я спросил у него, поддерживает ли он связь с тобой. Ты знала об этом? Поначалу он тоже мне ничего не говорил. Сказал, что не доверяет моим мотивам.

Меня успокаивает, что Монти не стал выдавать Уиту, где я, как только тот об этом спросил.

– Я бы тоже им не поверила.

– Мы все это спланировали, и, хотя, возможно, ты чувствуешь себя обманутой и злишься на нас обоих за то, что не были с тобой честны, я должен был устроить все именно так. Ты бы убежала, если бы знала, что я здесь. Ни за что не согласилась бы со мной встретиться. – Он ведет ладонями по моим рукам, и я дрожу от его нежного прикосновения. – Скажи что-нибудь. Скажи, что хочешь быть со мной. Скажи, что прощаешь меня за то, что был таким говнюком. Скажи… хоть что-нибудь, Саммер. Пожалуйста.