Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 97)

Я не поднимаю головы, сосредоточившись на том, чтобы сохранить ровное дыхание, но тщетно.

– Посмотри на меня, – велит он.

Я поворачиваюсь к нему, ожидая, что он разозлится. Будет полон ненависти и направит на меня все свои неистовые эмоции.

Но Уит смотрит на меня с нежностью. Словно я лучшее, что он видел в жизни.

– Поедем со мной в мой номер в отеле. Дай мне объяснить.

– Что объяснить? Что еще тебе нужно объяснять? Разве мы недостаточно поговорили? – восклицаю я, поддавшись разочарованию, которое вынуждает меня сжать лежащие на коленях руки в кулаки.

Уит тянется ко мне и, нежно разжав мои пальцы, переплетает их со своими. Его прикосновение успокаивает, хотя так быть не должно.

– Ты ведь заставишь меня говорить это в машине, да?

– Прошу, не говори ничего, – шепчу я, рассматривая его.

Кровь стучит в ушах, отчего кружится голова. Я смотрю на его губы, завороженная тем, какие они красные и припухшие. От наших поцелуев. От всего, что он делал со мной. Не сдержавшись, я тянусь к нему и опускаю руку на перед его брюк. У него огромный член. Твердый и толстый. Я поглаживаю его, и Уит шумно втягивает воздух сквозь зубы. Подается бедрами мне навстречу, пока я продолжаю его гладить.

– Хочешь, чтобы я кончил в штаны? – Он приподнимает бровь.

– Да, – отвечаю я, не колеблясь.

– Этот костюм стоит пятнадцать тысяч долларов, – сообщает он.

Я улыбаюсь. Не могу сдержаться. Лучше всего нам удается общаться через секс. Я не хочу слышать всякую чушь. Потоки бессмысленных слов, которым он не станет следовать. Он лжет. Быстро меняет свое мнение, а я в итоге оказываюсь беспомощной. Беззащитной. Я не должна этого делать. Не стоило позволять ему взять меня в ресторане и точно не стоит развлекаться с ним на заднем сиденье машины, но я будто бы ничего не могу с собой поделать.

Это не оправдание, но это правда.

– Тем больше причин заставить тебя кончить в нем, – усмехаюсь я.

– Господи, ты прекрасна, – с благоговением говорит он, рассматривая меня.

Смех стихает, меня переполняет чистейшая радость. Я не отвожу от него взгляда, все так же сжимая пальцами его член. Мы поглощены друг другом, с каждой секундой пространство между нами становится все более напряженным.

Машина останавливается, и водитель на французском сообщает нам, что мы приехали к отелю. Уит отстраняется, и в следующий миг мы уже выходим из машины. Он ведет меня по вестибюлю, снова накинув мне на плечи шубу и плотно ее запахнув.

Здание отеля великолепно, под потолком висит множество сверкающих люстр, большие цветочные композиции наполняют пространство сладким ароматом. Он не такой изысканный, как Ritz, но все равно впечатляет, хотя меньшего от Ланкастера я и не ожидала.

Мы вдвоем входим в лифт, и Уит нажимает кнопку верхнего этажа.

– Люкс в пентхаусе? – спрашиваю я.

– Почти, – протяжно говорит он, блуждая взглядом по моему телу под расстегнутой шубой. – Платье просто неприличное.

– Я сказала Монти то же самое. Он настоял, чтобы я его взяла, – объясняю я.

– Он сделал это для меня. – Уит прожигает меня взглядом. – Я велел ему найти платье, которое будет лучше всего подчеркивать твое тело.

Я сердито смотрю на него.

– Все так же выставляешь меня проституткой?

– Ни в коем случае. Я хотел видеть тебя. Всю тебя. Хотел, чтобы ты дразнила меня, не произнося ни слова и не бросая взгляда. Это платье – произведение искусства, но ему с тобой не сравниться. Твое тело – совершенство.

Я смотрю на него во все глаза, потрясенная его щедрыми комплиментами. Это не тот Уит, которого я знала в частной школе «Ланкастер».

Даже непохож на него.

Лифт останавливается, двери с тихим свистом разъезжаются, и Уит, опустив руку на поясницу, ведет меня по короткому коридору и останавливается перед внушительными двойными дверями. Достает ключ-карту, открывает одним взмахом руки, и я слышу отчетливый щелчок замка.

В считаные мгновения мы оказываемся в номере, окутанные тишиной и обманчивым спокойствием. Я отнюдь не спокойна. Во мне царит настоящий хаос. Сердце готово вырваться из груди. Дыхание учащается, в горле встает ком, руки заметно трясутся.

Дверь захлопывается, погружая нас в темноту. Уит берет мою дрожащую руку и ведет меня вглубь номера.

– Иди сюда, посмотри на этот вид, – говорит он, окутывая меня своим низким голосом и напоминая о том, что я в самом деле здесь, и, да, мы в самом деле вместе. В этом гостиничном номере в центре Парижа холодной ночью ранней весной.

Это не сон. И не кошмар.

Уит подводит меня к окну, распахивает его легким толчком, и по мне ударяет поток холодного воздуха, отчего и без того возбужденные соски отзываются болью. Я выглядываю вслед за ним, высовываюсь из окна и любуюсь восхитительным видом. Город простирается перед нами, как одеяло. Вдалеке виднеется Эйфелева башня, которая являет сверкающее световое шоу. Я смотрю, как завороженная, позволяя себе проникнуться романтизмом момента. Уит стоит позади, едва ощутимо прикасаясь руками. Спускает шубу по плечам, по рукам, пока она не падает ворохом у моих ног. Он прижимается ко мне своим твердым теплым телом, придерживая меня, и я никак не могу подавить дрожь. Из-за холода.

Из-за него.

– Мне кажется, все это не по-настоящему, – шепчу я.

– По-настоящему, – отвечает он, уткнувшись мне в шею, обнимая меня и опуская ладони мне на живот. – Я наконец-то нашел тебя, Сэвадж. И больше не отпущу.

Его слова и то, как он их произносит, нисколько не изменились. Они звучат как обещание.

Угроза.

Я рада обоим вариантам.

Рада быть с ним.

Невзирая на все, что между нами произошло, и все, что он мне сделал, я счастлива.

Очень счастлива.

Глава 48

Саммер

Я просыпаюсь словно в трансе, поначалу в голове царит сумбур, пока я пытаюсь сфокусировать взгляд на окружающей обстановке. Смахиваю волосы с лица и, щурясь, всматриваюсь в темноту, но едва могу что-то разглядеть, даже когда глаза привыкают. Я слышу глухой и настойчивый шум машин, доносящийся откуда-то снизу, время от времени перемежаемый неистовым воем сирен. Нетерпеливым ревом клаксона.

Я поворачиваюсь на кровати, и матрас прогибается. Теплое тело пододвигается ко мне, сильные руки обхватывают со спины. Уит прижимается ко мне, крепко обнимая мускулистыми руками, припадает горячими губами к шее, пальцами щупает меня между ног.

Издаю стон, когда он прикасается ко мне, но вовсе не такой стон, какой он хочет услышать.

– Хватит, – еле слышно произношу я в агонии, а этот садист смеется.

– Я тебя вымотал, – утверждает, а не спрашивает он.

– Сомневаюсь, что смогу вынести еще один оргазм, – признаюсь я. Уже сбилась со счета, сколько раз я кончила прошлой ночью.

Пока не оттолкнула его прочь, когда клитор уже жгло, а тело и разум окончательно истощились.

– Я же говорил, что оттрахаю эту красивую маленькую киску до безумия. – Он жадно целует меня в шею, прижимаясь бедрами. Его возбужденный член, тяжелый и настойчивый, скользит между ягодиц, и я закрываю глаза, собираясь с духом.

Сомневаюсь, что вынесу, если он снова трахнет меня туда.

– Засыпай, моя маленькая милая шлюшка, – напевает он мне на ухо, проводя пальцами по щеке. – Отдохни немного. Силы тебе понадобятся.

В считаные минуты я снова погружаюсь в глубокий сон и еще долго не просыпаюсь.

И мне не снятся сны.

Блаженство.

Когда я просыпаюсь в следующий раз, шторы раздвинуты, впуская в комнату теплый свет. Вижу у изножья кровати со вкусом сервированный стол, на котором стоят два блюда, накрытых клошами. Рядом столовые приборы и стеклянная посуда, корзинка, полная разнообразного хлеба, и тарелка с кусками сливочного масла. На стойке возле стола в ведре со льдом лежит бутылка, как я предполагаю, шампанского.

Праздничный завтрак? Я возлагаю слишком большие надежды. Нам с Уитом нечего праздновать, если только он не считает наше возвращение к прежним ролям стоящим поводом.

– Ты не спишь.

Я поворачиваюсь на звук его голоса, и вижу, что он стоит на пороге ванной комнаты, прислонившись к дверному косяку. Руки в карманах, бледно-голубая рубашка полностью расстегнута, открывая гладкую мускулистую грудь. Его волосы влажные, будто он только из душа, и, боже мой, сомневаюсь, что он когда-либо выглядел таким привлекательным. Таким расслабленным.

Таким умопомрачительно красивым.

– Доброе утро, – хрипло говорю я.