Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 48)

– Достаточно хорошо, чтобы тайком проводить тебя в свою комнату. – Она хитро улыбается. Уверена, она видела меня.

– Да это ерунда, – говорю я. – Ничего не значит.

– Он просто использует тебя? – спрашивает она, вскинув брови.

– Мы используем друг друга, – поправляю я.

– Уит не связывается с одной и той же девушкой чаще одного раза. Если дважды, то обычно по ошибке. Он отъявленный любитель заморочить голову и бросить, – рассказывает Сильви. – Хотя не скажу, что уделяю много внимания сексуальной жизни моего брата, потому что это фу. Но я знаю, что происходит, потому что все вижу, сама того не желая. И то, что происходит между тобой и моим братом. Для него это ненормально.

– Большую часть времени, что мы проводим вместе, он относится ко мне как к мусору, – бормочу я, чувствуя себя глупо оттого, что вообще в этом призналась.

Да и Уит не обрадуется, что я говорю о нем с его сестрой.

– Он ко всем так относится. Ко мне в том числе, – признается Сильви. – Не принимай это близко к сердцу.

Легко ей рассуждать. Я принимаю близко к сердцу все, что говорит и делает Уит, особенно в последнее время.

– Я для него просто привычка. Так сказать, помогаю унять зуд. – Щеки пылают, и я поджимаю губы. Пора остановиться, пока не поздно.

Сильви хихикает.

– Вот же зверская сыпь его, должно быть, поразила, потому что зуд ты ему унимаешь постоянно.

Я комкаю клочок бумаги и бросаю в нее. Сильви со смехом отмахивается. Мисс Тейлор шикает на нас и даже окликает Сильви по имени, но мы не обращаем внимания.

Когда ты с Ланкастером, можешь ни на кого не обращать внимания.

Сейчас вечер пятницы, и все на футбольном поле – на последнем домашнем матче этого сезона. Я не пошла, потому что мне по-прежнему не с кем сидеть на трибунах. Я не подружилась ни с кем, кроме Сильви, и меня это устраивает. Но Сильви ненавидит футбол, поэтому не ходит на матчи. Думаю, она делает это специально. Спенсер играет в футбол, а она держится в стороне и тем самым сводит его с ума.

Для меня их общение лишено всякого смысла, но не мне судить, учитывая какие у нас Уитом ненормальные отношения. Поэтому я помалкиваю.

Все равно меня это не касается.

Около половины девятого раздается тихий стук в дверь, и я встаю с кровати, собираясь открыть, как вдруг она распахивается.

На пороге стоит Уит и смотрит на меня. Берется руками за дверной косяк, отклоняясь в коридор, чтобы всем было видно.

– Заходи, – шепчу я.

– Ты мне разрешила, – небрежно произносит он, будто мне нужно напоминать, и, пройдя в комнату, захлопывает за собой дверь.

Я неподвижно стою на месте, когда он подходит ко мне и оказывается так близко, что касается ботинками пальцев моих ног.

– Зачем ты пришел?

– А зачем я всегда прихожу? – Он тянется ко мне и обнимает за талию. Затем опускает руку на задницу и притягивает к себе, но я сопротивляюсь, отчаянно желая сохранить пространство между нашими телами. – Что за хрень, Сэвадж?

– Я не в настроении. – Я вырываюсь из его рук, возвращаюсь в кровать и почти полностью накрываюсь одеялом.

– Ты не в настроении? – Он даже фыркает. – Да брось. Не дуйся. Тебе не идет.

– У меня месячные, – говорю я, но это неправда. Они были у меня на прошлой неделе. И той ночью, когда они были самыми обильными, все ограничилось тем, что я сделала ему минет. Впрочем, он не возражал. Больше всего ему нравится, когда я обхватываю его член губами.

Уит рассматривает меня со свирепым выражением лица и подходит к кровати.

– Значит, если суну руки тебе в трусики, то обнаружу кровь?

Я закатываю глаза.

– Я пользуюсь тампонами, придурок.

– Точно. Значит, я нащупаю маленькую веревочку? – Он приподнимает бровь.

Он слишком хорошо знает женское тело. Это должно меня беспокоить. Но я не могу осуждать его за прошлый опыт, в точности как он не может осуждать меня за то, что делала я.

– У меня первый день, – говорю я, желая вызвать у него отвращение. – Хлещет вовсю и все такое. Не советую рисковать.

– Чем? – Похоже, ему искренне интересно.

Я морщусь.

– Кровь идет очень обильно.

Если он попытается пробраться ко мне в трусики, то ничего не обнаружит. И, возможно, разозлится оттого, что я вру.

– Но мне все равно любопытно, – говорит он.

– А еще ты отвратителен.

– Это естественная функция организма. – Он пожимает плечами. – Боишься вида крови?

– Нет, конечно. У меня каждый месяц хлещет кровь оттуда, – отвечаю я.

– Я не боюсь.

– Ты извращенец, – выпаливаю я.

– И ты тоже. – Его голос звучит возмутительно спокойно.

Я сверлю его взглядом. Он смотрит на меня с бесстрастным выражением, которое никогда не сходит с его лица.

– Ну же, Сэвадж. Дай посмотреть.

– Ни за что.

– Точно. Потому что ты врешь. – Уит набрасывается на меня на кровати, и с моих губ срывается вскрик. Зажимает мне рот ладонью, чтобы я замолчала, и приближается лицом к моему лицу. – Месячные у тебя были на прошлой неделе. Поэтому ты сделала мне минет и не давала к себе прикоснуться.

Я прищуриваюсь. Терпеть не могу, какой он наблюдательный. Как запоминает каждую мелочь.

– А еще ты была жутко раздражительной чертовкой. ПМС правда существует, и тебя он здорово накрывает, – продолжает он.

Я пытаюсь спихнуть его с себя, а этот придурок смеется. И не убирает руку с моего рта.

– Сегодня ты тоже раздражительная. Что с тобой такое? – Он убирает ладонь.

– Я больше не хочу это делать, – мой голос звучит слабо. Очень сложно отказывать себе в том, что нравится. Да, по какой-то странной причине мне нравится жестокость Уита. Его психологические игры. Ужасные слова и нежные прикосновения.

Но то, что мы делаем, нездорово. Я устала постоянно быть в смятении. Я просто хочу быть нормальной.

– Да неужели. – Судя по тону, он мне не верит.

– Да, – отвечаю я. – И я хочу вернуть дневник.

Уит прищуривается.

– Я его еще не дочитал.

– Просто… да зачем это теперь надо? Верни его. Ты уже узнал все мои секреты. Что еще нам осталось сделать? Разве ты недостаточно меня шантажировал? – спрашиваю я, отводя взгляд, желудок сводит от волнения. Мне невыносима мысль о том, как он узнает, что я сделала с Джонасом и Йейтсом, но это неизбежно. Он хранит мой дневник уже почти два месяца. Я с трудом верю ему, когда он говорит, что еще не прочел его до конца.

Наверное, он готов признаться, что знает мой самый большой секрет. Он сбросит бомбу, она взорвется, и все это никогда не закончится.

Уит слезает с меня, а потом и с кровати. Встает, глядя на меня задумчивым взглядом и упирает руки в бока.

– Ты хочешь со всем покончить.

Я киваю, натягивая одеяло до самого подбородка.

– Да. Хочу.