Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 47)

– Грязная чертовка. Ты серьезно?

– Я хочу делать с тобой все, – тихо признаюсь я.

Уит приподнимается надо мной, хватает за бедра и врывается в меня. Я обхватываю свою грудь ладонями. Сжимаю ее. Прищипываю соски. Он наблюдает, как завороженный, и я улыбаюсь. И не делаю больше ничего. Только улыбаюсь.

Он кончает. Падает на меня, содрогаясь надо мной своим большим телом, пока проливается и проливается внутрь. В меня выстреливает бесконечное количество спермы, и я прижимаю его к себе. Глажу по спине. Шепчу ему на ухо пошлости.

О том, как обожаю его член. Как приятно чувствовать его внутри. О том, как хочу ласкать языком его задний проход и одновременно дрочить ему. Такое вообще возможно? Уверена, что у меня бы получилось, и ему это нравится, судя по тому, как он резко подается вперед и со стоном совершает последний слабый толчок.

Он кончил так из-за меня. Из-за меня. Из-за того, что наблюдал за мной. Был во мне.

И лучше бы ему никогда не забывать об этом.

Глава 23

Саммер

Близится Хэллоуин. Мое любимое время года. В школе не отмечают сам праздник кричащими декорациями в виде призраков, черных кошек и светильников из тыкв. Но кампус все же украсили огромными горшками с разноцветными хризантемами, стогами сена, сложенными возле входа, и разбросанными повсюду разнообразными тыквами. По словам Сильви, одна из сотрудниц столовой делает милые пугала с дружелюбными лицами, соломой вместо волос и маленькими шляпками на головах. Некоторые из учителей зажигают в своих кабинетах ароматические свечи с осенними запахами, и каждый раз, когда я их чувствую, меня сражает ностальгия.

Мама тоже так делала, когда я была младше. Сжигала за осень все свои осенние свечи, прежде чем перейти к рождественским ароматам. Она украшала дом милыми безделушками на тему Хэллоуина, которые собирала годами, и каждый октябрь меня охватывало приятное волнение, когда она доставала черно-оранжевые коробки для хранения вещей. Больше всего мне нравилось наряжаться к празднику, каждый Хэллоуин становиться кем-то другим, пускай всего на одну ночь. Меня до сих пор манит надеть костюм. Стать кем-то, кем я не являюсь.

Думаю, незадолго до дня рождения меня настиг кризис самоопределения.

По мере приближения тридцать первого числа среди учеников в кампусе становятся слышны перешептывания о запланированной вечеринке среди руин, на которые меня водил Уит, что укрепляет мои догадки о том, что именно он стал ее организатором. Хотя мне он о вечеринке ничего не говорил.

Мы видимся по вечерам один, два, иногда даже три раза в неделю. Мы дурачимся. Трахаемся. Но почти не разговариваем друг с другом. Он намеренно сохраняет дистанцию, будто слишком сильно продемонстрировал мне свою уязвимость в ту ночь, когда был явно расстроен тем, что причинил мне боль, оставил свою отметку, хотя еще недавно сам грозился, что жаждет это сделать.

На уроках мы тоже толком не общаемся. Ведем себя черство. Едва удостаиваем друг друга вниманием. Его взгляд всегда безжизненный, выражение лица бесстрастное. Я чувствую, будто теряю его, но не знаю почему. Я даже не знаю, почему это важно. Я должна радоваться. Но он все еще не вернул мой дневник, о чем мы не упоминаем.

Дело уже вовсе не в дневнике. Мне плевать. Пусть прочтет хоть весь до последней строчки, мне неважно. Больше неважно. Я хочу, чтобы Уит говорил со мной. Вел себя так, будто ему не все равно, как было прежде. Я не хочу, чтобы он забыл меня.

Но, кажется, это уже случилось. Я стала для него всего лишь привычкой. Девчонкой для секса. Он даже перестал мне угрожать.

Лучше бы он был жесток со мной, чем вел себя так, будто я вообще ничего для него не значу. Противоречивое отношение – худшее, что можно к кому-то испытывать, и мне кажется, что именно это Уит чувствует ко мне.

Это ужасно.

В пятницу вечером накануне Хэллоуина Сильви приходит ко мне в библиотеку после полудня. Ее глаза горят, лицо порозовело, полное энергии. Жизни.

Она в приподнятом настроении, и я сомневаюсь, что когда-нибудь видела ее такой хорошенькой. Такой живой.

– Пойдешь со мной за покупками.

– Куда? – спрашиваю я, испытывая отвращение от того, как мне тревожно. Что она от меня хочет? Почему я думаю, что все хотят меня доконать?

– В комиссионный. В один из магазинов с костюмами для Хэллоуина, которые всегда работают в городе. – Сильви подпрыгивает на месте, жутко довольная собой. – Нам нужны костюмы для ночи Хэллоуина.

– А что конкретно будет происходить в эту ночь? – Мне нужно наконец-то выяснить, что это за вечеринка. Уит точно ничего не расскажет.

– Неужели до тебя не доходили слухи? Уиту пришла в голову отличная идея, и я ему помогла. Мы устроим вечеринку в кампусе среди руин, оставшихся после пожара, который случился давным-давно. – Она склоняет голову набок, рассматривая меня. – Ты когда-нибудь там была?

– Нет, – печально отвечаю я, отчаянно желая не выдать себя.

– Ох. Ну подожди, вот увидишь. Там красиво. Жутко. Отличное место для Хэллоуина. Уит уже получил у отца разрешение. Будет очень весело, – Сильви едва не визжит.

Я улыбаюсь, но улыбка выходит слабой. Если приду туда, это лишь напомнит мне о том, что происходило там между нами в последний раз, и мне станет грустно. Из-за этого я начну скучать по Уиту, а это невероятно глупо. Почему я скучаю по парню, которому явно на меня плевать?

Возможно, Уит был прав. У меня никудышная самооценка. Если мне самой на себя плевать, то неудивительно, что и остальным тоже. Отцу. Матери. Дэниелу, моей мнимой первой любви. Йейтсу – тьфу. Я даже не испытываю сожалений из-за его смерти.

Он был кошмарным человеком. Ужасным. Эгоистичным. Жестким. Странным.

Единственный, кого мне не хватает, это Джонас. Ему было не все равно. Он верил в меня, когда казалось, что не верит больше никто. А теперь его не стало.

И в этом тоже я виновата.

Я громко шмыгаю носом, готовая разрыдаться, как вдруг чувствую, как Сильви легко касается моей руки.

– С тобой все хорошо? – тихо спрашивает она.

Я поднимаю голову и смахиваю волосы, не в силах скрыть слезы, блестящие в глазах.

– Нормально. – Я провожу пальцем в уголках глаз, ловя не упавшие слезинки. Не помню, когда я по-настоящему плакала в последний раз. – Наверное, скучаю по дому.

Несусветная чушь, но мне нужна отговорка.

– Ох. – Сильви нежно сжимает мою руку. – Это нормально. Мы все порой так себя чувствуем. Ну кроме меня, потому что я постоянно езжу домой благодаря матери, но ты знаешь, что я имею в виду.

– Точно. – Я киваю, снова шмыгая носом. – Конечно.

Сильви меняет тему и принимается трещать о костюмах для Хэллоуина, но я не слушаю, хотя должна. Если поддамся ее волнению, то это станет необходимым мне отвлечением. Я проглатываю ком в горле и смотрю на нее, заставляя себя слушать.

– …и вот я подумала, может, нарядиться сексуальным ангелом? Но, типа, дьявольским ангелом, потому что я вряд ли попаду в рай, когда умру, – говорит она со смешком.

– Почему ты так говоришь? – Я точно знаю, что не попаду в рай, но у меня на то свои причины. И ни одной из них я не поделюсь с Сильви.

Она наклоняется ко мне и прижимается лбом к моему лбу.

– Я не очень-то хороший человек, Саммер. Неужели ты еще этого не поняла? Я избалованная и подлая. Слишком много себе позволяю, да еще глупая. Ни к чему не стремлюсь, но планка установлена довольно низко, так чего еще можно ожидать?

Я смотрю на нее, обдумывая ее слова. Непохоже, что она сама такого о себе мнения.

– Кто тебе такое сказал? – тихо спрашиваю я.

Сильви отстраняется, глядя на меня с одобрением, будто намеренно хотела меня шокировать.

– Женщина, которая произвела меня на свет, разумеется. Она ненавидит меня. У меня синдром среднего ребенка, разве ты не заметила?

– Раз она так сильно тебя ненавидит, то почему постоянно возит к врачу в поисках лекарств от твоего таинственного недуга? – спрашиваю я, искренне желая знать.

– Она не ищет лекарств, Саммер, – Сильви растягивает слова и смотрит в окно. – Она пытается меня убить, чтобы не пришлось больше со мной возиться.

У меня вырывается громкий вздох, и она поворачивается ко мне, прищурив глаза.

– Не делай вид, что удивлена. Разве это не очевидно? Уит – золотой ребенок. Единственный мальчик в семье. Наследник огромного состояния Ланкастеров. А еще Каролина. Маленькая танцовщица. Она станет известной на весь мир королевой балета. Уже на пути к этому. Все ее обожают.

– Сильви, – говорю я хриплым шепотом и пододвигаюсь ближе, чтобы нас никто не услышал. – Ты же не считаешь, что твоя мать в самом деле…

– Ты права, не считаю, – перебивает она и смеется так громко, что мисс Тейлор шикает на нас. – Просто хотела увидеть, как ты отреагируешь, когда я это скажу. Хотя я правда страдаю от синдрома среднего ребенка. На меня всем плевать. Всегда было плевать.

Я смотрю на нее, хлопая глазами, и пытаюсь понять, что кроется в ее словах. Всерьез она говорит или нет.

– Твой брат заботится о тебе.

– Потому что должен, – отвечает она, внимательно на меня глядя. – Ты достигла кое-чего очень важного, ты ведь знаешь?

Я отстраняюсь от нее, хмуря брови.

– О чем ты?

– Ты добилась хорошего отношения не одного, а сразу двух Ланкастеров. – Когда я хмурюсь еще сильнее, она поясняет. – Меня и Уита.

– Уит вовсе не относится ко мне хорошо, – спешно заверяю я.