Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 49)

– Отец говорит, что я должен перестать с тобой трахаться.

Я откидываю одеяло и сажусь, шок мчится по венам, остужая кровь.

– Да какого ж черта, Уит? Ты сказал своему отцу, что мы встречаемся?

– Я сказал отцу, что кое-кого трахаю, а не встречаюсь с кем-то. Большая разница, – поправляет он, используя слова как оружие. Напоминая, где мое место. – И я никогда не упоминал твоего имени.

– Слава богу, – выдыхаю я, пытаясь не обращать внимания на боль, которую мне причинили его слова.

Я безразлична ему. Мы просто трахаемся. Я это знаю. Но мне все равно больно.

– Я женюсь, – заявляет он, и у меня внутри все замирает. – Не сейчас, но все уже решено.

– Тебе всего восемнадцать, – замечаю я.

– Скоро девятнадцать.

– И что, ты сразу женишься? – спрашиваю я в неверии.

Уит морщится.

– Нет конечно. Мы слишком молоды. Но должны быть вместе. Я и моя будущая невеста. Нам нужно начинать демонстрировать, что у нас отношения. Мы пойдем в колледж. Все это время будем парой. Я сделаю ей предложение. Потом устроим пышную свадьбу в доме в Ньюпорте. Все будет так, как мечтала моя мама.

Уит описывает это так монотонно, что я понимаю: он сам не верит ни единому сказанному им слову. Он не хочет этого.

Так зачем делает это?

– А сам ты этого хочешь? – спрашиваю я.

Он засовывает руки в карманы джинсов и отводит взгляд, будто не может смотреть мне в глаза.

– У меня нет права голоса в этом вопросе.

– Ты один из богатейших в мире наследников и не имеешь права голоса в том, на ком тебе жениться? – Я встаю с кровати и принимаюсь мерить комнату шагами, потрясенная тем, что он мне говорит. – Просто нелепица какая-то.

– Это ты сейчас ведешь себя нелепо, – говорит он мрачно и смотрит на меня холодным взглядом. – Не смей меня осуждать. Возможно, тебе моя ситуация кажется безумной, но считается нормой в наших социальных кругах, в которые ты не входишь. В них браки заключаются по договору, слияние семей необходимо. Родословные нужно сохранять.

Я не реагирую на его оскорбление. Во всем, что касается Уита, я становлюсь толстокожей.

– Значит, если бы ты женился на безродной девушке из, скажем… Нью-Мексико, то все Ланкастеры перевернулись бы в гробах? – нападаю я. Не знаю, почему выбрала Нью-Мексико. Я сама не понимаю, что несу, но то, что он говорит, звучит как сцена из исторического романа. Из жизни британской королевской семьи.

Этот самодовольный ублюдок посмеивается.

– Скорее всего. Жизнь не так проста, как ты думаешь, Сэвадж. На меня с рождения возлагают ожидания, тем более что я первый ребенок мужского пола. Единственный сын своего отца. Я должен поддерживать определенный образ и сдержать обещания, данные моей семье.

– Все предельно понятно. – Я не понимаю, но плевать. Проще просто принять это и жить дальше. – А теперь можешь уходить. – Я указываю на дверь.

Он внимательно смотрит на меня и говорит:

– Я верну тебе дневник.

– Правда? – Мой голос звучит хрипло, и я сглатываю, чтобы подавить внезапно вспыхнувшие эмоции. Если он вернет дневник, значит, и правда больше не будет со мной видеться. Я сама этого потребовала, но господи, помоги мне…

Я буду скучать по нему.

– Дай мне время до Хэллоуина. – Я начинаю возражать, но он поднимает руку, заставляя меня замолчать. – Мы сейчас готовимся к вечеринке, у меня много дел. После нее могу тебе его вернуть. Всего несколько дней, Сэвадж. Подождешь.

– Ладно, – соглашаюсь я шепотом, глядя, как Уит идет к двери. Останавливается, взявшись за ручку и стоя ко мне спиной.

– Значит, на этом правда все? – Он произносит эти слова как вопрос, будто хочет, чтобы я что-то сделала. Сказала. Например, умоляла его остаться.

Я точно умолять не стану. Не опущусь так низко. Но, если он обернется, я отвечу «нет». Если скажет, что будет скучать по мне, приглашу его в свою постель.

Но он ничего не делает. Стоит на месте, держась за дверную ручку и напрягая спину и плечи.

– Прощай, Уит, – твердо говорю я.

Он не отвечает. Только открывает дверь и, даже не оглянувшись, закрывает ее за собой.

Глава 24

Уит

Уйти сегодня вечером от Саммер было правильным поступком. Последнюю пару недель я изо всех сил старался возвести стены, пытался ее избегать. А когда ничего не вышло, стал трахать ее, не испытывая чувств. Использовать, будто она ничего для меня не значит. Я отказывался смотреть ей в глаза, говорить гадости, которые обычно говорил. Слова, что подпитывали ее.

Меня они тоже заряжали. Заряжала сама Саммер. Ее требовательные стоны и поцелуи. Как и то, как жадно она мне отсасывает и какая всегда влажная для меня. Каждый раз, когда я проникаю в ее тело, то думаю о том, какая она идеальная. Будто создана только для меня.

Но это не так. На самом деле она не моя. Несмотря на мою потребность в малышке Саммер Сэвадж, которая бушует в венах и приливает к члену, мы не можем быть вместе. Она как худшее пристрастие. Доводит меня до отчаяния, до готовности, – нет, жажды, – следующей дозы.

Было трудно прийти к ней и при этом быть отстраненным. Трахать ее, точно она мне безразлична. Использовать ее без чувств – будь то плохих или хороших. Она чувствовала, что что-то не так. Я видел это по ее глазам, по взгляду. Она тоже замкнулась в себе. У нее это хорошо получается.

Как и у меня. У нас обоих.

Мысль о том, что происходящему между нами почти настал конец, всегда маячила на задворках сознания, а я был не готов. А кто готов отказаться от лучшего в его жизни секса? У меня есть связь с этой девушкой. Я не могу ее описать, но она есть. И всегда была, с самого начала. С нашей первой встречи в четырнадцать лет.

Я знал, что не могу продолжать ее трахать. Проводить с ней время. Тогда я буду хотеть ее все больше.

Больше, и больше, и больше.

Саммер не может быть моей. Но при этом именно она сказала, что не хочет продолжать. Я оттолкнул ее, и она это поняла. Моя Сэвадж намного умнее, чем я думал. Она опередила меня. В этой ситуации именно я оказался брошенным.

Между нами все кончено.

Я возвращаюсь в свою комнату, снимаю одежду, ложусь в кровать и тянусь за ее дневником, который оставил на тумбочке. Я не читал его уже несколько недель. Пока читал ее записи, она постоянно была в моей голове, а мне хотелось этого меньше всего. Она засела глубоко, и я хочу ее оттуда выкинуть.

Избавиться от нее.

Но вот я сижу с ее дневником в руках, листаю до тайных записей в самом конце. Теперь мне известно, что Йейтс ее трахнул, из-за чего она погрязла в эмоциональном хаосе. Я больше не хочу об этом читать. Не хочу знать, что именно он с ней делал или как сильно ее это ранило. Она травмированный человек, но, черт подери…

Я тоже.

Возможно, именно поэтому нас так тянет друг к другу. Мы так много повидали и совершили за свою короткую жизнь. Я чертовски пресыщен жизнью, Саммер тоже. Но быть с ней по-настоящему…

Мама пришла бы в бешенство, а отец сказал бы, что я тронулся умом. Так оно и есть. Я чокнутый.

Я это знаю.

Но почему, мать вашу, меня тянет к единственной девушке, которую я не должен хотеть? Почему?

Я бросаю дневник через всю комнату. Он с громким шлепком ударяется в стену и падает на пол. Я больше не могу его читать. Пока читаю ее записи, мне никак не выбросить ее из головы. Она и так уже хорошенько там обосновалась.

Мне нужно найти кого-то еще. Отец сказал, что надо развлекаться направо и налево, пока не вступлю в серьезные отношения с Летицией. А как только мы с ней будем вместе, как только об этом всем станет известно и мы обручимся, я должен буду вести себя как верный жених. Идеальный будущий муж. Притворяться так долго, как только смогу. Когда заведем пару детишек, а может, даже раньше, договору настанет конец. Я смогу заводить столько интрижек, сколько захочу, если буду хранить их в тайне. А даже если Летиция узнает, то поймет. Так все устроено. Летиция не хуже меня знает, во что ввязывается.

Моя жизнь распланирована. В ней не будет никаких сюрпризов. Ничего необычного. Черт, отцу недавно прислали заключение от гинеколога Летиции, в котором сообщается, что она все еще девственница, и, похоже, у нее все в норме, – точные слова моего отца. Она родит мне кучу детишек, как сказал он со смешком.

Он велел осмотреть ее, как животное. Уму непостижимо.

Меня охватывает чувство безысходности, и я закрываю глаза в попытке сосредоточиться на чем-то другом. На чем угодно, кроме своего ненормального будущего. Я был полностью поглощен подготовкой к этой дурацкой вечеринке. А делаю я все это только ради Сильви. Ей так сильно хотелось отпраздновать Хэллоуин, будто он станет последним в ее жизни.

А я думаю только о том, чтобы напиться в хлам, особенно после сегодняшнего вечера.

До вечеринки всего несколько дней, и, хотя я разочарован тем, что не могу заполучить девушку, которую желаю по-настоящему, все равно смогу найти другую в ночь Хэллоуина, и, надеюсь, сумею вытрахать Саммер Сэвадж из головы.

Раз и навсегда.

Глава 25

Саммер

Вечером после занятий мы с Сильви встречаемся в ее комнате, чтобы подготовиться к вечеринке в честь Хэллоуина. По кампусу весь день витало предвкушение, пока не достигло пика к последнему уроку, и никто уже не мог сосредоточиться. Учителя делали вид, что не знают о вечеринке, но они наверняка в курсе. Все только о ней и говорят. Мне бы хотелось испытывать больше радостного волнения, но потому, что мы с Уитом расстались, мне нечего ждать.