Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 43)

– Черт. – Выдыхает он мне в губы, словно проклятье. Словно мольбу. – В тебе так хорошо.

Я улыбаюсь, открываю глаза и вижу, что он смотрит на меня. Ритмичными толчками он прижимает меня к кирпичной стене, и я знаю: когда он закончит, вся моя задница будет в ссадинах.

– Скажи, что тебе противно от этого, – говорит он в отчаянии.

– Мне противно от этого. – Но по моему голосу этого совсем не скажешь. Он ласкает каждый слог, будто я получаю удовольствие, произнося эти слова.

– Скажи, что ненавидишь меня.

– Нет.

– Скажи это, Саммер. Ты терпеть меня не можешь.

Когда-то давно, как и совсем недавно, так и было. И порой я ненавижу все, что он со мной делает. Но я не испытываю к нему ненависти. Кажется, будто я с нетерпением жду этого. Овладения. Жестокости. Следующих за ней нежных прикосновений.

– Я не надел презерватив, – цедит он. – Ты можешь забеременеть.

– Я пью противозачаточные, – напоминаю я. Знаю, что ему нравится трахать меня без защиты, и мне это тоже нравится. Я никогда так не делала. Йейтс всегда был осторожен и пользовался презервативами.

– Я могу заразить тебя, – продолжает он.

Я замираю от этих слов, глаза округляются, от паники сердце сбивается с ритма. Когда я снова смотрю ему в глаза, то вижу глубокое удовлетворение, которое сочится из их светло-голубых глубин.

– Думала, что я не стану трахать никого, кроме тебя? Что в самом деле приберегу все для тебя? – Уит выходит из меня, обхватывает член у основания и водит им между моих ног. – Эгоистичная маленькая шлюшка. Это не твое.

Я молчу, не в силах вынести мысли о том, как Уит делает это с другой. Делает ее своей. Трахает ее.

Какая я дура. Идиотка.

Замахиваюсь, чтобы ударить его, но он перехватывает мое запястье. Удерживает меня на месте, входит снова, и его толчки становятся грубее. Я поджимаю губы, чтобы сдержать крик. Не от жестких выпадов его члена, которые я жажду, а оттого, что маленькие камешки и осколки кирпича вонзаются в чувствительную кожу.

– Ты не можешь причинить мне боль, что бы ни делал. Неужели ты еще не понял этого?

Он смеется. Потом издает вздох. Не понимаю, откуда у него столько самообладания. Уверена, что любой другой парень его возраста уже бы давно кончил, как гейзер.

Но не Уит.

Он не похож ни на одного парня, которого я когда-либо встречала.

Его движения становятся быстрее, и он утыкается лицом мне в шею, щекоча щеку мягкими волосами. Он трахает и трахает меня, двигаясь, как животное, и овевая мою кожу горячим дыханием. Я крепче сжимаю его талию бедрами, позволяя ему брать меня. Оргазм приближается, взметая ввысь, совсем как птицы, которых я недавно спугнула, в страхе сорвались в небо. Это чувство пугает меня, но я стремлюсь к нему. Нуждаюсь в нем. Хочу его. Я стону от каждого толчка, не сдерживаясь, наслаждаясь приближением оргазма, который усиливается и охватывает меня.

Он будет мощным. Самым мощным, какой я только испытывала.

Я балансирую на грани, дыхание перехватывает, голова кружится. Уит выходит из меня, рукой сжимает член у основания и кончает мне на живот. Он всю меня перепачкал и стонет с удовольствием, отразившимся на прекрасном лице. Я смотрю на него, как завороженная.

Чувствуя страстное желание. Пустоту.

Содрогнувшись в последний раз, он медленно открывает глаза и смотрит на меня с уже знакомым ленивым блеском, как и всегда после оргазма. Облизывает губы, пока я наблюдаю за ним, а пальцы так и чешутся от желания расцарапать ему лицо. Испортить всю эту красоту.

Я была так близка к оргазму, а он лишил меня его.

– Ты вся грязная, – с отвращением говорит он, опустив взгляд между моих ног. – Вся в сперме.

Он окунает в нее пальцы и подносит их к моему рту. Я осторожно облизываю их, наслаждаясь кисловатым вкусом и мучаясь оттого, что так и не кончила. Он впервые не дал мне кончить, и, уверена, упивается новообретенной властью.

– Ты должна знать свое место, – говорит он скучающим тоном. С сонным видом наблюдает, как я слизываю сперму с его длинных изящных пальцев. – Ты ненавидишь меня. Ненавидишь все, что я с тобой делаю. И хотя ты принадлежишь мне, я тебе не принадлежу.

Я никак не реагирую на его слова, и он, потянувшись ко мне, так крепко сжимает мокрыми пальцами мой подбородок, что я чуть не вскрикиваю.

– Скажи это, – шепчет он. – Ты принадлежишь мне.

Я не колеблюсь.

– Я принадлежу тебе.

– Если еще раз увижу, как ты говоришь с Чедом, то заставлю тебя смотреть, как трахаю его сестру. – Уит слегка встряхивает мое лицо. – Поняла?

Я смотрю на него, озадаченная тем, что он упомянул Чеда. Я даже не знала, что его младшая сестра в кампусе. О чем это Уит говорит?

Он видит смятение на моем лице, и почему-то это злит его еще больше.

– Скажи, что поняла!

– Я п-поняла. – Заикание – проявление слабости, и я закрываю глаза от стыда.

– Он прикасался к тебе, – шепчет Уит. Надрывно. Ослабляет хватку и поглаживает меня. Касается уголка губ и тихо шепчет: – Я видел. Он прикоснулся к тебе, а никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне.

Внезапно я все вспоминаю. Тот момент в столовой за обедом. Когда я чуть не уронила еду. Это ничего не значило. Чед меня не интересует, и Уиту это известно.

Но потом я припоминаю, как он смотрел на нас в столовой, и все это время в его глазах сияла злость. В тот момент я ее не поняла.

Ему не понравилось, что Чед ко мне прикоснулся, потому что Уит считает, будто я принадлежу только ему.

– Ничего не было, – отвечаю я еле слышно, замечая довольный блеск в его глазах. – Я твоя. Только ты можешь ко мне прикасаться.

– Никогда не забывай об этом. – Он целует меня в наказание, но я наслаждаюсь его губами и с благодарностью чувствую вкус его языка.

Его поцелуй, его полные ревности слова, как бальзам для меня. Они собирают меня воедино, тогда как Уит только и делает, что пытается разорвать меня на части.

Я наблюдаю, как он приводит себя в порядок, а между ног все пульсирует. Мне отчаянно нужна разрядка. Первый легкий оргазм был ерундой. Теперь все мое тело болит от ожидания и оттого, что меня лишили удовольствия. А Уит при этом предельно собран, будто его ничего не беспокоит. Ни я. Ни что-то еще.

Но в его словах есть правда. Чед прикоснулся ко мне. И хотя это ничего не значило, то невинное прикосновение разозлило Уита.

Он ревнует.

Губы трогает улыбка, и я отворачиваюсь, выдыхая, когда Уит срывает галстук с моей шеи и набрасывает вокруг своей.

«Его ревность – тоже моя сила», – думаю я, пока спрыгиваю с подоконника, тянусь под юбку и потираю ноющую, поцарапанную задницу. Я не забуду этот момент.

Никогда.

Глава 21

Уит

Мы возвращаемся в кампус в тишине. Я всю дорогу закипаю от злости, а Саммер будто бы все равно. Я сейчас повел себя с ней грубо. Жестоко. Жестоко как никогда, а она все это проглотила. Казалось, ей это нравилось.

Мне так точно понравилось. Каждое безумное слово и грубое прикосновение. Понравилось, как я ворвался в нее безо всякой осторожности и прелюдии. Мой член туго окутали влага и тепло. Она была готова. Она желала этого.

Ужасно сильно. Так же сильно, как и я.

А все из-за того, что я ревновал. Нет. Дело не только в этом. Собственническое чувство, возникшее во мне, когда я увидел, как Чед прикасается к ней, вызвало у меня желание разорвать его на части. А между ними вообще ничего не произошло. Прикосновение его гребаных пальцев к ее локтю ни черта не значит.

И все же, увидев, как он коснулся ее, я обезумел от ярости. Хотел броситься в атаку, как бык. Подбежать к нему и вмазать прямо по самодовольной физиономии. Чед может заполучить любую, кого пожелает, и не имеет права даже смотреть на Саммер.

Так я ему и сказал, когда успокоился, и мы вышли на улицу. Этот сукин сын посмеялся надо мной и заявил, что ему плевать на Сэвадж. Это меня тоже разозлило.

Мои чувства к ней сбивают с толку.

Мы подходим к библиотеке, и Саммер поворачивает направо, к своему корпусу общежития, но я останавливаю ее, схватив за локоть.

– Все нормально? – тихо спрашиваю я.

Господи, почему я вообще ее об этом спрашиваю? Какое мне дело, черт возьми?

Никакого.

Она отвечает слабой улыбкой.

– Нормально.