Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 39)

Матрас проседает под его весом, и я чувствую, как Уит пальцами касается моих бедер, когда спускает растянутые трусики по ногам, а потом окончательно их снимает. Уит переворачивает меня на спину, забирается сверху, и его тяжесть едва ли не дарит успокоение, когда он прижимает меня к кровати. На удивление нежным прикосновением он смахивает мои волосы со лба, и, медленно открыв глаза, я вижу, что он наблюдает за мной, а привычная холодность в его взгляде сменилась явным пылом.

– Ты жива? – язвительно спрашивает он.

Я потягиваюсь под ним, его твердый член упирается мне в живот.

– Не уверена.

– Как нетерпеливо ты скакала на моем лице, грязная девчонка. – Уит наклоняется, припадая к моим губам и погружая язык мне в рот. Он окутан моим запахом, я чувствую собственный вкус. Солено-сладкий.

– Было приятно, – тихо говорю я ему в губы, обнимая его и водя руками по спине.

Он приподнимается, упершись руками в матрас по обеим сторонам от моей головы, и нависает надо мной.

– Не стоило мне сегодня приходить.

Я не слушаю его, предпочтя вместо этого закрыть глаза и прильнуть к нему всем телом.

Уит прижимает мое плечо к матрасу, с силой удерживая меня на месте.

– То, что происходит между нами, ничего не значит.

Вот он опять пытается убедить самого себя.

– Я использую тебя, потому что у меня твой дневник, – напоминает он, внезапно приблизившись губами к моему уху. – Я узнаю все твои грязные секреты, Сэвадж. Ты была первоклассной шлюхой с начала старшей школы.

Внезапно меня переполняет злость. И почему ему обязательно надо открыть рот и сказать такую мерзость? Он все портит. Пытаюсь спихнуть его с себя, но он слишком тяжелый. Слишком сильный.

– Слезь с меня.

– Маленькой девятикласснице Саммер Сэвадж нравилось сновать по кампусу и трахаться с ее восемнадцатилетним парнем, – напевает он мне на ухо, нежно водя пальцами по моей руке, нащупывая запястье и обхватывая его будто в тиски. – А Дэниел был тупым придурком, разве нет?

Все нежные чувства, которые я испытывала к Уиту, испаряются с каждым его жестоким словом.

– Заткнись.

– Правда ранит? Твои записи становятся все лучше и лучше. – Он поднимает мою руку над головой и удерживает там, блуждая по мне взглядом. – Хотя, сдается мне, кое-что останется в них недосказанным.

Страх окутывает своими щупальцами, сжимая все сильнее и сильнее. Когда наши отношения с Дэниелом закончились, Йейтс наконец окончательно вонзил в меня свои когти. А как только Уит прочтет эти записи?

Предполагаю, что он не захочет иметь со мной ничего общего.

– Ты даже от самой себя хранишь секреты? – Он прижимается ко мне верхней частью тела, я чувствую, как его член упирается возле моего входа. Перехватив второе мое запястье, он поднимает другую руку над головой и удерживает их обе, заставляя меня почувствовать себя в ловушке. Беспомощной.

Возбужденной.

Я не понимаю, почему его злость и жестокие слова так сильно меня заводят, но я не в силах устоять. Мы ненормальные. А то, что мы делаем, попросту… порочно.

Уит опускается ниже, касаясь ртом груди, осыпая чувствительную кожу прямо-таки сладкими поцелуями. Берет один сосок в рот и ласкает его, заставляя меня извиваться под ним. Проделывает то же самое со вторым соском, прикусывает кожу, вонзая в нее зубы, а я с криком вырываюсь из его хватки.

Уит отпускает сосок, мягко на него дует, и кожа пульсирует после его укуса. Он возвращает внимание ко второму соску. Лижет. Посасывает. Прикусывает. Причиняет боль. Я чувствую, как его зубы впиваются в кожу, и ощущение отзывается томительной болью между бедер. Я обхватываю его ногами, желая, чтобы он вошел в меня.

– Я не буду надевать презерватив, – бормочет он, отпуская меня, чтобы просунуть руку между нами и обхватить член у основания. – Хочу почувствовать тебя.

– Я пью противозачаточные, – говорю я.

Уит смеется.

– Конечно пьешь. Хорошенькая маленькая шлюшка. Полностью готова трахаться, с кем пожелаешь, безо всяких последствий.

Не раздумывая, замахиваюсь, готовая отвесить ему пощечину, но он оказывается быстрее и перехватывает мое запястье, прежде чем я успеваю ударить его по самодовольной физиономии. Выражение его лица становится мрачным, пока он удерживает меня. Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, я молча закипаю от ярости. Он безумно меня злит, когда говорит такие гадости.

Но в глубине души… мне это в то же время нравится. Порой слишком сильно.

– Не нравится, когда я называю тебя шлюхой? – насмехается он. – Вот же жалость.

Он входит в меня, погружаясь до самого основания. У меня вырывается резкий вздох, и, отпустив мою руку, Уит начинает двигаться, почти полностью выходя, а затем снова проникая. Он неумолим, врывается в меня в уверенном темпе, и от каждого его толчка я сдвигаюсь на матрасе.

Черт возьми, мне нравится. Приятно, как Уит входит в мое тело. В его движениях нет колебаний. Нет никакой неуклюжести и вопросов о том, уверена ли я, все ли хорошо. Никаких осторожных прикосновений и нежной ласки. Он груб. Трахает меня, как машина; его бедра движутся, член погружается в меня снова и снова. Кажется, будто с каждым его движением я все больше оживаю, пока не прижимаюсь к нему, наши потные тела не прилипают друг другу, и мы двигаемся как одно целое.

– Черт, ты такая узкая, – произносит он со стоном, уткнувшись лицом мне в шею и сильнее вдавливая меня в матрас. Я веду руками вниз, пока не останавливаюсь на его ягодицах и чувствую, как с каждым толчком напрягаются мышцы. Я надавливаю, желая большего, желая его. Он облизывает мою шею. Посасывает ее.

Я блуждаю руками всюду, куда могу дотянуться. У него красивое тело. Гладкое, мускулистое, безупречное. Его член идеально помещается во мне, будто мы созданы друг для друга. Каждый раз, когда он входит, перед глазами пляшут звезды. В животе сводит. Я вот-вот кончу снова.

Сжимаю его затылок, запуская пальцы в шелковистые волосы, и тяну. Уит стонет, замерев надо мной, член пульсирует внутри, а потом его сотрясает дрожь.

– Ах черт, – цедит он сквозь зубы, безумно дергая бедрами и теряя контроль. Меня наполняет струя горячей жидкости, и я понимаю, что он кончает. Сжимаю его внутренними мышцами, намеренно пытаясь продлить его оргазм, и с губ Уита срывается череда проклятий. Он делает один толчок. Второй. Третий.

А потом падает на меня.

С мгновение я просто лежу и пытаюсь собраться с мыслями. Я не кончила. Все мое тело напряжено до предела, готовое к разрядке, но он не двигается. Меня охватывает разочарование, и я толкаю его в плечи, отчаянно пытаясь сбросить с себя.

Он выходит из меня, и поток спермы выплескивается наружу, оставляя мокрое пятно. Я отодвигаюсь от него и прижимаюсь к Уиту, пока мы оба пытаемся отдышаться.

– Ты не кончила, – еле слышно говорит он спустя несколько мгновений.

Я мотаю головой.

– Нет.

Уит опускает руку между моих ног, находя клитор умелыми пальцами. Водит по нему кругами, набирая темп, пока не становится неистовым в стремлении довести меня до разрядки. Плевое дело. Всего несколько уверенных движений его длинных пальцев, и я взмываю к небесам, снова и снова повторяя «о боже, о боже», пока меня сотрясает оргазм.

Я открываю глаза, когда Уит убирает руку, и успеваю увидеть, как он слизывает наши смешавшиеся жидкости с указательного пальца.

– Говорил же, что будет и три.

Мысли путаются, и, когда я вспоминаю недавно сказанные им слова, Уит уже встает с кровати и неспешно натягивает одежду. Я сажусь, смыкая дрожащие бедра, и пытаюсь придумать, что сказать, пока смотрю, как он одевается.

– Ненавидишь меня? – небрежно спрашивает он, надевая спортивные штаны и забыв о белье.

Я смотрю на него, не понимая толком, чего он от меня хочет.

– Должна ненавидеть, – продолжает он, натягивая толстовку, и его красивый торс скрывается от моих глаз. – Я обращаюсь с тобой как с дерьмом, но ты все равно кончила. Несколько раз.

– Я ненавижу тебя, – соглашаюсь я, отодвигаясь подальше, когда он плюхается на край кровати и надевает обувь, сидя ко мне спиной.

– Хорошо. – Похоже, он доволен. – В конце концов я выброшу тебя из головы, верну тебе весь этот бред, который ты считаешь своими глубокими мыслями, и мы сможем забыть, что это вообще было.

Я смотрю, как он встает и тянет руки к потолку. Толстовка задирается, обнажая сексуальную полоску живота. Рот едва не наполняется слюной при мысли о том, чтобы лизнуть его.

Облизать его везде.

– Потому что, поверь мне, тебя легко забыть. – Я моргаю и фокусирую на нем взгляд, но слишком поздно понимаю, что он оказался невероятно близко. Уит хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него. – Спасибо за секс.

Он припадает к моим губам в грубом поцелуе, отпускает меня и идет к двери, даже не оглянувшись. Осторожно открыв ее, выходит и так же тихо закрывает за собой.

Его слова вновь и вновь проносятся в голове, и я понимаю, что он просто трепло. Он вернулся в кампус раньше срока только из-за меня. Не мог перестать думать обо мне. Он сам так сказал.

Я незабываема. Просто он пытается убедить себя в том, что это не так.

Уголки губ начинают приподниматься, и я прижимаю к ним пальцы, пытаясь сдержать улыбку, но тщетно.

Глупый, своенравный мальчишка.

Глава 20

Саммер

Уит не замечает меня целых три дня.

Конечно, не замечает, он ведь уже делал так раньше. Теперь он трахает меня до полусмерти, а потом делает вид, будто меня нет в классе. В кампусе. В столовой. В коридорах. Это его привычная манера поведения, и я даже не обижаюсь. По крайней мере, все остальные меня по-прежнему не беспокоят.