Моника Мерфи – Все, что я хотела сказать (страница 36)

– Какая жалость.

– Будешь по мне скучать? – спрашивает он.

– Да ни за что. – Осмелев, я прохожу мимо него, но Уит хватает меня за руку, второй засовывая мои трусики в карман.

Он ухмыляется.

– Уверен, что будешь.

– Размечтался, – отвечаю я, не в силах вынести, как близок он к правде.

– Заскучаешь. – Уит наступает, прижимаясь ко мне телом. – Будешь лежать одна в своей узкой кровати и трогать себя, вспоминая о том, как мы были вместе. Будешь выкрикивать мое имя, когда кончишь, хотя выйдет совсем не так приятно. Ведь меня не будет рядом. – Он утыкается носом мне в щеку в удивительно милом жесте. Почти успокаивающем. – Тебе необходимо, чтобы мои пальцы были глубоко внутри. А мой рот и язык на твоей мокрой киске.

Я с трудом сглатываю, глаза закрываются, когда я чувствую, как его губы касаются моего лица, пока не замирают возле уха.

– Знаешь, ты была создана для меня. Ты такая же больная и ненормальная, как я.

Я дрожу. У меня вырывается судорожный вздох, и Уит прикусывает мое ухо, вырывая стон.

– Когда вернусь, я тебя трахну.

Внутри вспыхивает возбуждение от его слов.

– Куда ты уезжаешь?

– А это не твое дело, – он отталкивается от меня с усмешкой. – Спасибо за подарок.

Он отворачивается и уходит, даже не оглянувшись. Я смотрю ему вслед, дрожа, словно лист, и не в силах вынести, как легко ему взять и… бросить меня.

Как обычно. В конечном счете все меня бросают.

Уит такой же, как все остальные.

Выждав несколько минут, я возвращаюсь к своему столу. Мой рюкзак так и лежит там нетронутый, и я понимаю, что меня перестали доставать именно благодаря Уиту. Я бы могла это оценить, но изначально все и начали меня доставать…

Из-за Уита.

Он умудрился стать и моим защитником, и страшным сном.

Как кстати.

Собрав свои вещи, я иду в уборную и пытаюсь взять себя в руки. Я не похожа на себя. Волосы выбились из хвоста, и, вымыв руки, я переделываю его, рассматривая себя в отражении. Глаза блестят и выглядят слегка безумно. Щеки порозовели, а губы все еще припухшие после поцелуев. Почему я хочу его, если он так плохо со мной обращается? Что со мной не так? Неужели причина в сценарии «мы всегда хотим то, что не можем иметь»?

Я не знаю, но суть в том, что мне его не заполучить. Он был моим. Не в том смысле, как мне бы хотелось, но уже близко к этому. У нас будет секс. Я узнаю, каково ощущать Уита в моем теле.

Между ног сжимается от самой мысли, и это напоминает мне о том, что я стою здесь без нижнего белья. Стоит сильному ветру налететь и подхватить мою юбку, пока я иду по кампусу, и все всё увидят.

А мне вроде как даже все равно.

Дверь уборной открывается, и входит Кейтлин. Мы встречаемся взглядом, и она закатывает глаза, встав возле соседней раковины, чтобы вымыть руки. Я открыто наблюдаю за ней, чувствуя, как меня наполняет раздражение. В один миг она была моей подругой, а теперь стала врагом. Я не понимаю.

Я не понимаю никого в этой школе. Честно говоря, они все просто ужасны.

– На что уставилась? – огрызается она.

– Я ни черта тебе не сделала, а ты меня ненавидишь, – искренне удивляюсь я.

Кейтлин закрывает кран, стряхивает воду с рук в раковину и идет к диспенсеру за полотенцем. Вытирает руки, стоя ко мне спиной, а я жду ее ответа. Должно быть, это какая-то тактика, призванная выиграть время.

Плевать. Время у меня есть.

Наконец она поворачивается ко мне с бесстрастным выражением лица. Клянусь богом, в этой школе ни у кого нет эмоций.

– Я не ненавижу тебя.

Ее простое заявление застает меня врасплох.

– Я тебе не верю.

Кейтлин пожимает плечами.

– Это правда. Я вообще ничего к тебе не чувствую. Проблема в том, что я не понимаю, почему Уит так тобой интересуется.

– Он не интересуется…

– Вот только не надо говорить, что не интересуется, когда я знаю, что это неправда. Я видела, как он смотрел на тебя в ресторане. Как просил всех в кампусе превратить твою жизнь в настоящий кошмар, а потом взял и все отозвал, – говорит она, подтверждая мои подозрения. – Он что-то к тебе испытывает, а Уит никогда не испытывает никаких чувств ни к кому, кроме друзей и родных. И уж точно не к девчонке. Он потребитель.

Я смотрю на нее, потрясенная этими словами, хотя они вовсе не стали для меня сюрпризом. Просто я никогда не слышала, чтобы кто-то так открыто это озвучивал.

Кейтлин безупречно описала Уита.

– Так почему именно ты? – спрашивает она, когда я ничего не говорю в ответ. – Я не понимаю. Никто не понимает. В тебе нет ничего особенного. Не обижайся, но я не могу объяснить себе, почему он так увлечен тобой. Кто ты вообще такая?

Я вспоминаю, как впервые увидела Уита на вечеринке в квартире его родителей. Неужели все началось уже тогда? Когда нам было всего по четырнадцать?

– Никто, – наконец говорю я и иду к двери. – И ничего не значу.

– Для него значишь, – напоминает она.

Потянувшись к дверной ручке, я улыбаюсь Кейтлин и открываю дверь.

– Наверное, – говорю я и выхожу.

Глава 18

Уит

На выходные я уезжаю в город, куда меня вызвал мой собственный господин и повелитель, чтобы я наведался к нему домой. Я приезжаю к отцу в пятницу вечером, откладывая визит как можно дольше, и радуюсь, когда выясняю, что к моему приходу он уже лег спать.

Наливаю себе выпить и иду в свою комнату, затем бросаю сумку на край кровати, достаю из нее вещи и расставляю на прикроватной тумбочке вместе с выпивкой. Машинально снимаю с себя всю одежду, откидываю одеяло и ложусь в кровать. Беру бокал и сперва делаю глоток выдержанного виски. Пока все не заканчивается тем, что я выпиваю все до последней капли и облизываю губы, наслаждаясь жжением в горле.

Словно чертов извращенец, беру смятые трусики с тумбочки, на которую их бросил, и, поднеся к носу, делаю глубокий вдох. Я все еще могу почувствовать ее запах. Мускусный и сладкий. Как запах секса. Воспоминания о ее вкусе отзываются на языке, и я закрываю глаза, проводя трусиками по груди и обхватывая ими уже возбужденный член.

Я, мать его, одержим ею и ее манерой говорить со мной так, будто она хочет вывести меня из себя. Непокорное выражение лица, с которым Саммер смотрела на меня в библиотеке, пробудило во мне потребность ее укротить. Сделать своей. Накануне ночью, когда она использовала мое тело, чтобы кончить, бесстыдно намочив переднюю сторону моих штанов своей влагой… Черт бы меня побрал. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы не потянуться к ней. Не прикоснуться.

Не трахнуть ее как следует.

Вчера вечером я не знал, чего хочу, и это было заметно. В своих мыслях я потерял контроль над ситуацией и был сам не свой. Меня это расстроило. Я разозлился на самого себя.

И на нее тоже, хотя это несправедливо.

Но когда жизнь бывала справедливой?

Голову наводняют образы прошлой ночи. Удовольствие, отразившееся на ее лице, когда я дрочил над ней. Как она поджала свои полные губы, а потом высунула язык, чтобы лизнуть. Она вздрогнула, когда первая струя спермы попала ей на лицо, а потом просто смиренно лежала. Как идеальная послушная девочка, какой и должна быть.

Проклятье.

Я вспоминаю, как мы в первый раз были вместе и она отсасывала мне, а мой член упирался в заднюю стенку горла, заставляя ее давиться; как я кончил на ее безупречную грудь.

Господи.

Оргазм настигает меня внезапно, и я с тихим стоном кончаю на ее трусики. А после этого лежу и злюсь, что все закончилось. Я не в силах вынести, как быстро стал терять контроль, но только когда дело касается Саммер.

Она становится слабостью. Слабостью, которую я не хочу, которая мне не нужна. Возможно, выходные, проведенные в городе с отцом, помогут мне прийти в себя. Ключ к успеху – в дистанции. На втором месте стоит отвращение.

Если стану держаться от Саммер подальше, то не буду так сильно ее желать. Если вспомню, каким озабоченным становлюсь из-за нее, то начну испытывать отвращение.

Сделав глубокий вдох, я вытираюсь, а потом бросаю ее трусики на тумбочку. Беру дневник, открываю и нахожу место, на котором остановился.

Мама не желает меня слушать. Отворачивается или меняет тему каждый раз, когда я пытаюсь с ней поговорить. Думаю, она знает, что происходит, но не станет ничего предпринимать, чтобы это прекратить. Боже упаси расстраивать Джонаса. Она только и делает, что вьется вокруг него, пытаясь сохранить мир, но она тоже хранит секреты.